Недоверие к человеку: Недоверие в отношениях: в чем причины и как справиться

Содержание

Недоверие в отношениях: в чем причины и как справиться

Для человеческого субъекта отношения являются самой важной частью самоутверждения. Состоявшись в личной жизни, многие чувствуют себя счастливым, не обладая при этом высокооплачиваемой работой или другими благами цивилизации. Дружба, любовь, семейные ценности – даже для тех, кто позиционирует себя «волком-одиночкой» на подсознательном уровне имеют огромное значение.

Природа недоверия

Неспособность выстроить здоровые отношения с окружающими (сотрудниками, родственниками, объектом вожделения) говорит о неправильном психологическом настрое, зачастую связанным с банальным недоверием. Для того чтобы решить данную проблему важно понимать ее природу, а точнее первопричину.

Люди не рождаются недоверчивыми, таковыми их делает жизненный опыт. Однако, несмотря на все перипетии, возможные обманы, и прочие моменты стоит уяснить, что без доверия, невозможно общение с окружающими. Это касается не только близких людей, но и всего общества, с которым приходится взаимодействовать ежедневно. Нужно понимать, что излишняя подозрительность со стороны выглядит как агрессия, невоспитанность, необразованность. Когда люди видят такие качества, они сами не хотят доверять подобному субъекту, в итоге получаем замкнутый круг.

Любовь и недоверие

Построить отношения без доверия невозможно. Либо вы пускаете человека в свое личное пространство и открываетесь ему, либо остаетесь друг для друга знакомыми. Прошлые неудачи, боль, недоверие нужно оставлять позади.

Это сложно, но нужно сказать себе «это другой человек», «все будет по-другому». Если заранее настраиваться на негативный исход, скорее всего, с помощью собственной паранойи вы и приведете эти отношения к краху.

Сам себе враг

Зачастую недоверие в отношениях порождается тем, что человек сам не раз предавал. Мнение, о том, что если так делаю я, значит, все вокруг изменяют и обманывают — путь к саморазрушению. Проецировать собственные недостатки на других не стоит. Станьте тем человеком, которому вы бы сами доверились и сомнения в партнере уйдут сами собой.

Патологическая ревность

Зачастую отношения рушатся без видимой на то причины, из-за необоснованных комментариев, контроля и придирок. Ревность к «каждому столбу» это, прежде всего ваша личная проблема и заставлять страдать своего партнера просто несправедливо. Природа патологической ревности кроется в неуверенности в собственной возможности удержать человека. Нужно стать увереннее и не бояться разрыва отношений, по причине обмана или измены. Уважение к самому себе, первый фактор, который заставит уважать вас. Также стоит научиться давать свободу своему партнеру, нельзя нарушать границы личного пространства. Нужно всегда помнить золотое правило, относитесь к людям так, как вы хотели, чтобы относились к вам.

Негативные эмоции – не для вас

Недоверчивые люди, зачастую сами провоцируют конфликты, потому что не умеют общаться по-другому. Раз, побывав в отношениях, где все разговоры и эмоции были завязаны на споре и постоянном доказательстве «своей правды», упреках они попросту не могут почувствовать себя счастливыми в «тихой гавани». Потребность питаться негативом вынуждает искать причины для создания новых и новых конфликтных ситуаций. Это огромная психологическая проблема. Решить ее можно поставив себе цель быть спокойным, уравновешенным и избегать всяческого негатива. Дарить и получать только позитивные эмоции.

Задавайте правильные вопросы

Общаясь с недоверчивым человеком или будучи самим таковым, стоит заглянуть глубже в сам смысл таких отношений. Зачем вы ревнуете или зачем ревнует ваш партнер. Цель какая? Построить здоровые отношения? Нет, самоутвердится за счет другого, более слабого человека, который до поры будет терпеть такое отношение – возможно.

Простить или отпустить?

Если в текущих отношениях уже случался опыт с обманом, но было принято решение «простить» стоит действительно простить и забыть. Постоянно думая о том, что прецедент может повториться, человек загоняет себя в депрессивный угол. Если способность прощать и больше не возвращаться к негативным мыслям, не является вашей сильной стороной, такие отношения лучше закончить на полюбовной ноте.

Человек, который не верит людям – с чем связано его недоверие?

Человеку, который не верит людям, жить нелегко. Он постоянно сомневается в тех, кто его окружают. Ему кажется, что каждый его предает и обманывает. Естественно, со временем он меняется – становится подозрительным, скрытным, даже асоциальным. С чем связано хроническое недоверие? Можно ли от него избавиться? Об этом сейчас речь и пойдет.

Все идет из детства

Согласно теории Эриксона, доверие (или его отсутствие) формируется у человека с ранних лет. Ребенок учится всему постепенно, и доверять в том числе. Он ждет, пока люди, заботящиеся о нем (родители), накормят его, поиграют с ним, прочитают на ночь сказку. Рядом с ними он чувствует себя в безопасности, так как они обеспечивают необходимые для комфорта условия.

Но если ребенок часто разочаровывается (не купили обещанную игрушку, не дали десерт после съеденного супа, не разрешили погулять после сделанных уроков), то у него формируется недоверие. И затем оно проявляется на протяжении жизни. Так что, с одной стороны, степень развития чувства доверия зависит от количества получаемой заботы, посредством которой и передается чувство стабильности и постоянства.

Проблемы с психикой

Человек, который не верит людям, часто их испытывает. Многие личности, страдающие депрессией, думают, что за ними следят. Это становится причиной, по которой ими овладевает страх и подозрительность. Нередко именно преувеличенное или необоснованное недоверие является симптомом депрессии.

Также очень подозрительными становятся люди, находящиеся на ранней стадии алкоголизма. Престарелые люди, в связи с возрастом, тоже начинают проявлять недоверие. Из-за подозрительности они прячут вещи и деньги, жалуются на плохой уход, постоянно все перепроверяют.

Опыт

Очень часто человек, который не верит людям, имеет для этого все основания. Просто его часто предавали и подводили. Причем зачастую не только знакомые, но и те, кого он считал самыми близкими и родными. Это практически всегда наносит непоправимую травму. Доверие подрывается ко всем людям, и проявлять его в межличностных отношениях с другими личностями становится проблематично.

То же самое касается и измены. Человеку, которому изменили (возможно, не раз), сложно строить отношения, любить, верить в искренность ответных чувств и доверять. В таких случаях сложно забыть о пережитом опыте, но это рекомендуется. Чтобы помочь себе, надо усвоить: многие люди из прошлого действительно не заслуживали даже первого шанса. Но не надо лишать его остальных. Не все люди одинаковые.

Другие причины

Их тоже необходимо отметить вниманием. Человек, который не верит людям, мог стать таким по следующим причинам:

  • Воспитание. Если в детстве его все время обвиняли, упрекали, а также постоянно подмечали какие-то его недостатки, то он вполне может стать замкнутым и недоверчивым.
  • Профессиональная деятельность. Человек, который никому не верит, таковым может являться из-за своей работы. Частные детективы, полицейские, охранники – им трудно кому-то верить. Ведь они во всем привыкли искать ложь.
  • Эффект бумеранга. Если человек относится плохо к другим людям, то он, сам того не осознавая, ожидает от них того же.
  • Неуверенность и комплексы. Очень часто человек изо всех сил старается показывать другим, как он счастлив. Но ему страшно из-за того, что кто-то может догадаться, что это на самом деле не так. Потому он и не доверяет окружающим.
  • Страх собственной уязвимости. Он заставляет держать ухо востро. Как правило, данному страху подвержены люди, имеющие заниженную самооценку.

Иногда одна причина накладывается на другую. Из-за этого подозрительность и настороженность лишь усиливаются.

Последствия

Человек, который никому не доверяет, имеет большие проблемы в общении с людьми. Он испытывает сильную ревность, желание контролировать другого человека, а если у него это не получается, то на смену приходит страх и агрессия. Также могут появиться фобии и мании, мешающие жить не только ему, но еще и его окружающим. Но хуже всего, когда человек настолько сильно разочаровывается в людях, что становится отшельником. Ему лучше быть одному, чем пытаться начать отношения с кем-то. Для него это потенциальный риск повторно пережить ощущения, принесшие ему массу боли.

Как начать доверять?

Об этом стоит рассказать напоследок. Человек, который не верит ничему и никому, сам испытывает от этого дискомфорт. Ему хочется избавиться от этого. К сожалению, на вопрос, касающийся того, как начать доверять, нет универсального ответа. Но с уверенностью можно заявить, что в таком случае необходимо изменить свой подход к межличностным отношениям. Ориентироваться следует не на свои подсознательные подозрения, а на реальность. Заслуживает ли этот человек доверия? Если нет, то почему?

Нужно воспринимать людей такими, какими они являются, и относиться к ним соответствующе. Если предпосылки для недоверия были, то подозрительность обоснована. А если нет, тогда не стоит мучить себя домыслами и тем более обижать человека своими нападками, которых он не заслужил.

как победить его недоверие – Любовь и cекс – Домашний

«Ревность — древнейшее чувство, – разъясняет психолог петербургского «Сундеев-центра» Родион Чепалов. – Когда-то не ставили печатей в паспорте, и человеку трудно было найти друга или подругу.

Еще по теме: Несколько советов, как избавиться от ревности

Еще сложнее было сохранить отношения. Женщина, оставшаяся без мужа, была обречена на гибель: она не могла сама одновременно ухаживать за потомством и добывать пищу. Сейчас одиночество не приводит к таким последствиям, но женщины привыкли так себя чувствовать.

Агрессивная ревность — показатель несамостоятельности личности, заниженной самооценки. Гуманная, позитивная, конструктивная ревность — этот стремление ответить на вопрос: «Что я могу сделать для своего возлюбленного, чтобы он меня ценил еще больше?»

Хотите ли вы, чтобы вас ревновали?

Однако встречаются пары, в которых мужчины относятся к поведению спутницы вполне спокойно и даже холодно. Сложно сказать, лишены ли они чувства ревности вообще, но тому, что женщин это тоже не устраивает, они очень удивляются. Может ли быть такое, что мы сами пытаемся неосознанно вызвать чувство недоверия?

«Женщина может не понимать своего партнера, – рассказывает психолог. – И поэтому устраивает ему «экзамен». Если она не уверена в том, что мужчина ее любит, хорошо бы ей учиться разбираться в своих и чужих чувствах. Можно, конечно, все время «экзаменовать» партнеров, но «экзаменаторы» ни у кого не вызывают симпатии – вспомните свои студенческие годы».

Провоцирование ревности может быть и просто кокетством, желанием в легкой форме напомнить себе и партнеру, что отношения надо ценить, а не относиться к ним, как к чему-то привычному и обыденному. Но если поводов действительно нет, а они находятся, то приходится с этим разбираться более серьезно. Важно было бы понять, как выявить закоренелого ревнивца на стадии ухаживаний. Тем более, если мужчина знает за собой ревнивый характер и захочет скрыть свой нрав.

«На стадии ухаживаний обычно ревнивец ведет себя так же: следит, чтобы ничего не произошло, – комментирует Родион Чепалов. – Но есть скрытые типажи: пока ухаживают, они молчат, а потом набрасываются. Для выявления таких качеств ничего другого, как проверка временем, не придумаешь. Можно пожить гражданским браком: тут он должен себя показать («

туда не ходи», «туда не смотри», «этому не звони»)».

Бороться или смириться?

В любви невозможно не нарушать границ своего партнера, иначе не будет никакой близости, но если мужчина грубо претендует на ваше личное пространство, он может пойти и дальше. Каждый год от домашнего насилия погибает около 10 000 женщин в мире. Что происходит, когда мы соглашаемся на чужую власть? Надеясь сохранить мир в семье, мы оправдываемся и стараемся соблюдать все требования. К чему это приводит?

«Ревность — свидетельство либо проблем в паре, либо индивидуальных проблем ревнивца, – считает специалист. –

Есть патологические ревнивцы-параноики. Они подозрительны во всех сферах. Оправдываться перед ними бесполезно: от них надо бежать. Если ревность приобрела регулярность, стоит начать с честного разговора, объяснить, что подозрительность вашего спутника мешает вам жить. Если нет понимания — решайте, нужно ли вам это». 

Есть мнение, что открытые отношения не слишком долговечны, и партнеру совершенно необязательно быть в курсе всех контактов и связей второй половины. Скрывать или не скрывать – каждая решает самостоятельно, но если супруг продолжает интересоваться, это может плохо сказываться на семейном климате. 

«Тут многое зависит от мировоззрения женщины,

– рассуждает психолог. – Если у нее есть свои представления о свободе, и эти представления рушатся, то она будет чувствовать себя несчастной.

Женщина может поискать плюсы в жизни с этим мужчиной. Например: «Да, я живу в «клетке», но зато это клетка золотая. У меня есть машина, квартира, деньги на шопинг. И мне больше ничего не нужно». Однако не всякая смирится с таким подходом». 

Личный выбор или ловушка?

Плюсы легко находятся, если вернуться к началу отношений и вспомнить, что именно вас привлекало именно в этом партнере. Главное, не затянуть этот поиск преимуществ, ведь может оказаться так, что вы давно уже занимаетесь самообманом. Как понять, в каких случаях стоит разрывать отношения с ревнивцем?

«Если у вас есть острое ощущение горя и разочарования, если ревнивец поднимает на вас руку и применяет меры физического сдерживания (запирает на ключ и пр.), если угрожает насилием, – уточняет Родион Чепалов».

«Я никому не доверяю». Что такое травма отвержения и как от нее избавиться

Я с детства ощущала свою ненужность и неважность. Приходя с работы, отец сразу уходил со мной гулять. Мать потом рассказывала, что я часто плакала, кричала и мешала его родственникам, у которых мы жили, и потому он много со мной гулял. Я росла очень активным ребенком, всегда собирала вокруг себя детей из ближайших дворов. В четыре года на меня уже оставляли младшую сестру. При этом я постоянно слышала от родителей: «не мешай», «будь тише», «отойди» или «займись уже чем-нибудь». Лет в пять в качестве наказания за какой-то проступок родители пригрозили отдать меня в детдом. Вечером отец надел на меня шубку и сказал: «У нас есть другая девочка, а такая нам не нужна. Мы отдадим тебя в детский дом». Мать сидела рядом с младшей сестрой в подтверждение его слов. Я сильно испугалась, попросила прощения и пообещала быть хорошей и послушной.

В школе я была активной и участвовала во всем, в чем только можно, до того момента, пока там не ввели экспериментальную учебную программу. Я училась в шестом классе, и учителя решили, что наш класс не справится, посчитали его отстающим. Это ударило по самолюбию моей матери, и она перевела меня в другой класс. Новые одноклассники меня не приняли: пару лет они напоминали, что я из отстающего класса и там мне и место, хотя у меня была нормальная успеваемость. Тогда же меня отвергли и бывшие одноклассники. Кто-то из них меня спросил, почему я перешла в другой класс. Я ответила то же, что говорили учителя: «Класс слабый, с программой не справится» — и они от меня отвернулись. Я осталась одна, без друзей. Мне очень хотелось общения, и я старалась всячески его заслужить. Я подстраивалась под других: с сильно умными корчила из себя зубрилу, с оторвами была оторвой. Если получалось с кем-то подружиться, вела себя так, как удобно этому человеку, боясь вновь остаться в одиночестве.

Поддержки от родителей не было — мои чувства никогда их не волновали. Они ни разу не сказали, что меня любят, ни разу не обняли. В моей семье вообще не принято было говорить о чувствах. Я должна была только приносить хорошие оценки и ни о чем другом не думать. При этом мне всегда внушали, что я ничего не умею, не могу, ни на что не способна. Мать говорила, что я никому не буду нужна и меня никто не будет любить. Ей часто говорили, что такую энергичную девочку надо отдать, например, на танцы (я была не против, но кого интересовали мои желания?), но она воспринимала это иначе: ее учат, как обуздать ребенка, которого слишком много, поэтому я должна стать незаметной. Матери всегда было стыдно за меня, а эти разговоры обо мне ей были невыносимы. Если вдруг ей рассказывали обо мне что-то плохое или я делала что-то, что ей не понравилось (а ей не нравилось 95% того, что я делаю), она говорила, что лучше бы убила меня еще в утробе и что проклинает день моего рождения. Зачастую это сопровождалось побоями, наказаниями (например, месяц без прогулок) и длительным игнором. Отец не вмешивался и не защищал меня. Он всегда говорил, чтобы я терпела и вела себя тише. Через какое-то время родители разошлись, и отца в моей жизни почти не стало. Однажды, когда мать меня довела, я спросила: «Ты вообще меня хотела?» Она рассмеялась и ответила: «Нет. Мы с твоим отцом просто трахались под забором».

Во взрослой жизни все это вылилось в то, что мне очень трудно вступать в отношения с людьми — это касается и работы, и дружбы, и личных отношений. Я ищу того, кто меня полюбит и примет, и всегда боюсь, что меня прогонят, скажут, что я никчемная. Я жду оценки, подтверждения, что мне можно быть / жить, что мне скажут: «Ты нужна, ты не мешаешь, ты меня устраиваешь». Я всегда думаю, что делаю недостаточно много или недостаточно хорошо. Раньше я вообще не могла брать и требовать свое, вступать в конфликт. Мне страшно было высказывать свое мнение, потому что в детстве я слышала от матери: «Кто ты такая? Ты должна слушать других, которые важнее, умнее и лучше». Я долго могла терпеть недовольство, а потом оно выливалось в истерики.

Раньше я велась на любого мужчину, который на меня посмотрит, и мной пользовались. Однажды в попытке сбежать от матери я чуть не вышла замуж. Мы с этим мужчиной постоянно ругались, как это обычно бывает в созависимых парах. Он выпивал. По стечению обстоятельств свадьбу пришлось отменить. В конце концов мы, к счастью, расстались. Теперь я просто избегаю отношений.

Сейчас я живу с матерью, но мы не общаемся. Отец не звонит. Раз в полгода я забегаю к нему на пять минут на чай. Особо не разговариваем: ему не нужны подробности моей жизни, а я постепенно перестаю искать его заботы и защиты.

Человек, в жизни которого было много абьюза, долго верит в свою ненужность и никчемность. Но когда я решила работать над этим, стала встречать людей, которые показали мне, что я им нужна и не мешаю, и один из них привел меня к психологу. Сейчас, кроме психотерапии, я занимаюсь духовными практиками и получаю психологическое образование. Иллюзии, что я навсегда избавлюсь от травмы отвержения, у меня нет. Она слишком глубоко во мне и, думаю, случилась еще в перинатальном периоде. Меня радует, что я могу ее отследить, знаю, как она проявляется. Я научилась с ней жить и давать людям право выбирать не меня и не принимать это на свой счет. Научилась говорить самой себе: «Я всегда с тобой, я тебя люблю, ты мне нужна, ты — самое дорогое, что у меня есть, и я тебя не брошу».

3 простых шага, которые научат вас доверять мужчинам ⇒ Блог Ярослава Самойлова


Как отпустить страх новых отношений и научиться снова доверять мужчинам?Зависит ли возврат доверия от того, насколько сильно он разочаровал Вас и количества осколков, на которые Ваше сердце было разбито? Где взять гарантию того, что он не сделает этого снова?

Уверен, Вам, многим женщинам, захочется узнать ответы на эти очень похожие друг на друга вопросы.

А хотите знать, откуда они взялись в этой статье? Из моего почтового ящика и личных консультаций с женщинами, которые обратились с просьбой помочь в решении возникших в отношениях проблем. В том числе и о помощи с возвратом утраченного доверия:

«Как научиться доверять мужчине после того, что он сделал со мной?».
«Мой бывший парень изменил с моей лучшей подругой, как я смогу доверять мужчинам после этого?».
«Я познакомилась с мужчиной через интернет, он ЛГАЛ мне и пытался заставить выслать ему деньги. Как после этого я смогу снова доверять парням?».
«Я думала, что мой парень хочет того же счастливого совместного будущего, что и я. Но вместо того, чтобы сделать мне предложение, он порвал со мной. Я посвятила ему свои лучшие годы и ничего не получила взамен».

Я уверен, что подобных претензий много.

Как научиться доверять мужчинам после этого?

Множество женщин с сердцами, нуждающимися в заживлении полученных ран, застревают где-то между предположением, что «все мужчины – сволочи» и все более угасающей надеждой встретить принца на своем тернистом жизненном пути.

Если Вы когда-нибудь чувствовали что-нибудь подобное, продолжайте читать эту стать и узнайте, как всего лишь 3 простых шага научат Вас снова доверять мужчинам, независимо от того, насколько сильно было ранено сердце в прошлом.

Шаг 1. Перестать путать доверие к мужчине с надеждой на встречу «прекрасного принца»

Начнем с простого вопроса.
Что такое «доверие»?

Ну как? Есть ответ? Он укладывается в 10 слов или менее? Или же Ваше сердце начало отчаянно биться, а мозг просто запутался от обрывков фраз, которые приходят на ум? Я задавал этот вопрос многим женщинам и почти всем из них было трудно сказать, что же для них значит «доверие» к мужчине. Почему?

Потому что (это может прозвучать немного жестоко) с мужской точки зрения большинство женщин не могут научиться «доверять» мужчинам, поскольку просто не знают смысла этого слова.

Давайте взглянем на определение этого слова из словаря терминов:
Доверять (глагол): полагаться на что-нибудь или кого-нибудь или быть уверенным в ком-нибудь или чем-нибудь.

Я как мужчина могу сказать, что для меня «доверять» кому-нибудь означает быть уверенным в том, что он или она будет…
– делать то, о чем говорит;
– действовать в соответствии со своей натурой;
– моим прикрытием в конфликте или сердечных делах;
– стараться как можно реже причинять мне неприятности и уважать мои решения.

«Доверие» не означает (и не может означать), что мужчина должен оправдать Ваши ожидания, о которых он (на самом деле!) даже не подозревает. Да, есть разный опыт отношений, разные ситуации из прошлого, которые стали причиной того, что Вам довольно сложно снова научиться доверять мужчинам.
Особенно, если Вы были в отношениях, которые закончились фактом предательства Вашего мужа или любимого. Но подумайте о том, что он не может представлять всех мужчин в целом.

И вот Вам первая истина: многие женщины думают, что они «никогда больше не смогут доверять мужчине», не смогут найти достойного её доверия, потому что ищут «прекрасного принца», о котором мечтали еще маленькими девочками. Но кто сказал, что мужчине можно доверять только, если он смог стать принцем из Ваших детских фантазий?

Вы действительно ожидаете, что мужчина будет относиться к Вам, как к Богине, не смотреть на других женщин, осыпать Вас дождем из подарков, станет идеальным любовником, будет рассказывать Вам свои самые глубочайшие секреты, убивать драконов для Вас, хотеть то, чего Вы хотите, чтобы он хотел, даже если он действительно этого не хочет? (Последние слова заставили мой мозг начать плавиться, несмотря на то, что я постоянно слышу об этих обычных женских желаниях). Если так и есть, Вам будет сложно найти и довериться мужчине, который соответствует вышеперечисленному.

Шаг 2. Простить себя за то, что позволили мужчине разрушить Ваше доверие

Причина, по которой много женщин имеют проблемы с доверием к мужчинам не в том, что «все мужики козлы» или что-нибудь в этом роде… Причина в стыде. Разве Ваше лицо не покраснело только что? Мое покраснело. Почему? Потому что стыд – это ужасная эмоция и очень сильное слово.

Давайте разберем, почему женщины бояться доверять мужчине. На это есть свои причины:

  1. Опасение, что если дать мужчине власть ранить Вас (а любить кого-нибудь как раз и означает давать ее), Вы будете ранены и опустошены снова. Ваше подсознание говорит: «Последний раз, когда я доверилась мужчине, он сделал мне больно. Если я больше не буду доверять мужчинам, то они больше не смогут причинить мне боль!».
  2. Стыд, который приходит от осознания того, что Вы поступали глупо, доверяя парню, который разрушил Ваше доверие (или просто не смог соответствовать Вашим ожиданиям).

Вот почему Вы судорожно начинаете искать информацию в поисковике, проверять кредитную историю, уголовное прошлое и совместимость по знакам зодиака относительно каждого мужчины, который Вам хоть немного понравился.

Вот почему Вы пытаетесь находить причины, чтобы отказываться от любых отношений, даже когда они еще и не начались. Потому что Ваше подсознание не хочет снова чувствовать себя «неправильно».
И с точки зрения Вашего подсознания «недоверие мужчине» на самом деле гарантирует, что Вам больше никогда не будет стыдно перед собой за чувство собственной глупости, если снова довериться неправильному парню.

Именно поэтому Вам нужно простить себя прямо сейчас.

Еще лучше разобраться в себе помогут статьи:

Сделаю Вам подсказку: предполагаю, что верили, потому что хотели быть любимой.
А быть любимой означает давать другому человеку власть причинять Вам боль.

Если мужчина сделал Вам больно в прошлом, не стоит думать, что больше нельзя доверять ни одному человеческому существу мужского пола. Это лишь значит, что в том конкретном случае Вы рискнули, и тот риск не смог вознаградить Вас вечной любовью, о которой Вы мечтали.

Послушайте меня: любить мужчину – не значит быть «глупой», независимо от того, насколько сильно он мог предать Вас или причинить Вам боль. Нет ничего постыдного в том, что Вы поддались обычным человеческим желаниям.

И снова возвращаемся к вопросу «Как научиться доверять мужчине?».
Вам нужно простить себя!

Зайдите в ванную, станьте перед зеркалом, взгляните в свои глаза и скажите себе: «Я знаю, что тебе стыдно и больно, ты злишься за то, что произошло из-за этого мужчины, но ты все делала с наилучшими намерениями и я прощаю тебя».

После этого Вы действительно почувствуете себя лучше. И, возможно, захотите поплакать. Поплачьте. Не сдерживайтесь.

Шаг 3. Устранить «слова жертвы» из своего словаря

Что такое «слова жертвы»?

«Слова жертвы» – это те слова, которые забирают у Вас жизненные силы и заставляют чувствовать себя униженной, оскорбленной, обиженной. Например, давайте погорим на «любимую» для всех тему: Обман.

Даже не могу сосчитать, сколько раз в жизни я слышал подобную фразу: «Как я смогу научиться доверять мужчине снова после того, что он сделал со мной?».

И вот Вам жестокие, но честные истины:

  1. Никто не может сделать Вас жертвой, кроме Вас.
  2. Никто не может сделать Вас счастливой, кроме Вас.
  3. Никто не может заставить Вас чувствовать что-нибудь, кроме Вас.

Делая себя жертвой, Вы даете мужчине, который разочаровал или предал Ваше доверие, всю власть над Вами. Но если перестанете использовать «слова жертвы», то возьмёте свою судьбу в свои же руки.

Вот и все, что Вам нужно

Давайте подытожим, что предстоит сделать, чтобы решить проблему под названием «Как научиться снова доверять мужчинам»:

– понять, что такое доверие
– простить себя за то, что позволили себя обмануть (обидеть)
– перестать воспринимать себя в роли жертвы

Спасибо за Ваше внимание и терпение. Надеюсь, что я не зря потратил уйму времени на написание этого материала и теперь Вы, как минимум, на три шага приблизились к пониманию того, как доверять мужчине.
Ведь это одно из самых главных условий действительно гармоничных отношений.

С нетерпением жду комментарии под этим текстом!

С любовью,
Ярослав Самойлов

 

Самые интересные статьи Ярослава Самойлова:

 

Психология отношений с женатым мужчиной


Как заинтересовать мужчину?


Как привлечь мужчину, если есть ребенок?


Как завоевать мужчину за 90 дней?

 

Как пережить измену мужа?

 

16 бесценных примеров, как делать комплименты мужчине

 

Как вести себя на первом свидании?

Как мотивировать своего мужчину? Мужская точка зрения

 

19  приятных смс любимому мужчине

 

Правильная поддержка мужчины — настоящее мастерство женщины

 

Как вернуть мужчину? Пошаговая стратегия

 

Как отказать мужчине вежливо?

 

Почему мужчины уходят?

 

5 осознаний, как привлечь и выбрать “правильного” мужчину

 

Непростительные грехи мужчин на первом свидании

 

3 простых шага, которые научат вас доверять мужчинам

 

5 золотых истин, как понять мужчину

 

Как сказать мужчине, что он неправ?

 

Как познакомиться с парнем?

 

Как пережить развод с мужем? 8 вопросов, которые подскажут правильный ответ

Доверять любимому или проверять? — Образ жизни — Новости Санкт-Петербурга

Говорят, что нет женщины, которая ни разу бы не устояла перед искушением заглянуть в записную книжку своего любимого. Просто так заглянуть, из интереса: а какова жизнь ее мужчины, скрытая от ее глаз? А если даже и найдутся устоявшие, то трудно поверить тем, кто будет клясться, что даже желания такого у них никогда не возникало…

obozrevatel.comПоделиться

Говорят, что нет женщины, которая ни разу бы не устояла перед искушением заглянуть в записную книжку своего любимого. Просто так заглянуть, из интереса: а какова жизнь ее мужчины, скрытая от ее глаз? А если даже и найдутся устоявшие, то трудно поверить тем, кто будет клясться, что даже желания такого у них никогда не возникало…

Потребность «шарить по карманам»

Да, бывает, что искушение побеждает разум (например, телефон любимого лежит на столе или выпал из кармана перед стиркой). Берет верх вполне естественное желание узнать, чем дышит любимый мужчина, что у него на душе, есть ли у него какие-то секреты от возлюбленной. Но если потребность шарить по карманам и изучать телефон становится навязчивой, превращается в идею-фикс, то это уже говорит о том, что женщина чувствует себя очень неуверенно, считает свое положение шатким, неустойчивым. Если так, то ей, в первую очередь, стоит заняться не любимым, а собой.

«Давайте разберемся, что мешает вам доверять? — спрашивает психолог Инга Адмиральская. — Тревога, страх, неудачный прошлый опыт, сомнения — этот список вы можете дополнить сами. Что недоверие отнимает у отношений? Близость, радость, возможность принимать поддержку, опереться на другого и так далее… Недоверие действует разрушительно. И если вы хотите от него избавиться, попробуйте сделать следующее: каждый раз, когда замечаете это за собой, задавайте себе вопрос: «Почему именно сейчас я испытываю недоверие к партнеру? Он действительно сделал что-то, что меня смущает, или я себя накручиваю, во мне говорят обиды и разочарования прошлого?». Если вас на самом деле смутило конкретное действие вашего мужчины, аккуратно задайте вопрос о том, что он имел в виду, когда делал и говорил то, что вызывало в вас недоверие. Эта процедура называется проверкой на реальность. Она помогает протестировать, насколько жизнеспособны ваши подозрения, относятся ли они к данной конкретной ситуации или являются плодом вашего воображения».

Действительно, вспомните: когда у вас все хорошо, когда вы испытываете страсть друг к другу, то у вас даже не возникает желания что-то проверять. Вы видите и чувствуете, что возлюбленный принадлежит только вам, он не может от вас оторваться, вы оба купаетесь в вашей любви. А вот подозрительность и тревожность возникают, когда все уже не так лучезарно.

Надеюсь, вы знаете, что для мужчин очень важна свобода. Они не могут быть постоянно привязаны к женской юбке. Когда с любимой женщиной все хорошо, отношения стабильны, за плечами надежный тыл, семья, то у мужчин на первый план выходит работа. А чтобы от нее отдохнуть, нужно общение с друзьями. Им необходимо разнообразие в жизни, а не только быть постоянно дома.

Женщине сложно это понять. Ей периодически мерещатся соперницы, желающие отнять ее любимого. Вот она и начинает подозревать, проверять. Вовремя не позвонил — плохо. Задержался на работе — еще опаснее. Ну, а если его позвала к телефону какая-то женщина — это просто ужас-ужас… Вот тогда и начинаются проверки и поиски доказательств…

Найденные «доказательства» — еще не факт измены

Даже если вы «что-то» там нашли, это вовсе не значит, что ваш муж или возлюбленный вам не верен. Мало ли какие случайности и совпадения могут быть!

Предположим, вы обнаружили у мужа в машине «длинный женский волос». А у вас короткая стрижка, и вообще шевелюра другого цвета. Считаете, что это повод, чтобы закатить скандал? Нет. Возможно, любимый дал машину своему приятелю, и тот возил на ней подругу или подбросил свою дочку-подростка к бабушке. Может быть такое? Конечно.

А бывает, что «компромат» подкинул какой-нибудь недоброжелатель, скорее, недоброжелательница. Иногда это может сделать завистница, желающая рассорить вас с мужем. (Кстати, нередко это бывает и собственная подруга). Или коллега вашего любимого, которая хочет ему навредить… Поэтому прежде чем устраивать скандал, надо спокойно разобраться и посмотреть на реакцию возлюбленного, тогда и делать выводы.

Мужчины не любят «досмотры»

Еще бы! Ведь нам, женщинам, тоже не нравится, когда нас патологически ревнуют, следят за каждым шагом, во всем видят доказательства измены и предательства. От такой подозрительности становится тошно, возникает единственное желание — сбежать от таких душных отношений.

«Часто бывает, что нам просто противно, что кто-то читал нашу переписку, даже если это кто-то родной, — считает телеведущий канала «Домашний» Игорь Чер-ский. — Ну, проверьте себя. Вот сидите вы за компьютером, читаете почту. И тут сзади подходит любой человек — мама, начальник, ребенок, бабушка — и просто смотрит, что там у вас на мониторе. Не потому, что они страстно хотят узнать ваши секреты. Просто люди смотрят на монитор, потому что им интересно, что там. Полагаю, что вы в любом случае испытаете дискомфорт и, может, даже сразу закроете окно с почтой. А теперь представьте, что этот же человек берет ваш телефон и начинает читать смс-ки. Даже если там безобидный щебет с подружками, вам все равно вряд ли будет приятно».

Поэтому не уподобляйтесь мужьям-ревнивцам. Если досмотры становятся постоянными, то они разъедают отношения. Даже если раньше любимый вам не изменял, то, в конце концов, постоянные проверки могут его спровоцировать: «Если я ничего не сделал, а она все равно меня подозревает, тогда, может, стоит и…» И эта мысль будет крепнуть. Оно вам надо?..

«Яркий пример: жена моего приятеля залезла в его аккаунт на «Одноклассниках», — продолжает Игорь Чер-ский. — Нахамила там его школьной подруге, а потом еще и устроила допрос с пристрастием по поводу каждой девушки, которая была у мужа в друзьях. Муж время от времени действительно переписывался с бывшими одноклассниками и одноклассницами из маленького городка детства. Но этот допрос его взбесил. «Нет, ну теперь я просто обязан любовницу завести, раз уж меня и так обвиняют во всех грехах!» И завел, кстати. И кому от этого стало лучше?».

«Любые гармоничные отношения построены на доверии, — подтверждает психолог Мария Разбаш. — Забудьте предыдущий опыт, особенно негативный. Ведь с нами чаще всего случается то, чего мы боимся. Не нужно видеть в любой ситуации признаки измены: опоздание на час может быть просто опозданием, а если не ответил сразу на звонок, то, может, действительно был у начальства. Не требуйте отчета, не ставьте партнера в оправдательную позицию, не заставляйте его все время отчитываться перед вами о каждом шаге. Если вы хотите доверительных отношений, то исходите из того, что партнер перед вами честен. Перестаньте проверять его телефон в поисках опасных смс и звонков. Это очень унизительно как для него, так и для вас. Имейте в виду, что напрасные подозрения могут стать для партнера поводом для того, чтобы сделать что-то недозволенное. Логика подсознания работает следующим образом: если меня подозревают, то пусть хотя бы не напрасно!».

Иногда женщины вытворяют такое…

Есть представительницы прекрасного пола, которые в стремлении к тотальной слежке доходят до такой изощренности, что их впору приглашать на службу в компетентные органы. Вот приемы, которые они применяют:

— Тщательно изучают список контактов возлюбленного в его компьютере и мобильном телефоне;

— Столь же внимательно штудируют его страницы в соцсетях, изучают там фотографии, друзей, читают сообщения;

— Некоторые особо изобретательные «сыщицы» доходят до того, что покупают мужу персональный навигатор, с помощью которого можно отслеживать все его передвижения. Или дарят ему телефон-шпион, благодаря которому можно прослушивать его телефонные разговоры и читать адресованные ему смс-ки;

— Ну, а те, кому и правда самое место в компетентных органах, покупают авторучку (пуговицу, запонку и пр.) с вмонтированным в нее крохотным диктофоном.

Правда, такие гаджеты стоят немалых денег, но чего не сделаешь ради неустанной слежки за «подозреваемым»? Женское любопытство — это такая вещь, против которой часто разумные аргументы бессильны…

Чего вы добиваетесь?

«Доверие — очень важный фактор в отношениях, — убеждена психолог Анаргуль Габбасова. — То, что вы пытаетесь контролировать любимого, это проявление вашего собственного сомнения. Подумайте, что же такое происходит в вашей душе, чего вы опасаетесь или боитесь? Очень важно говорить друг другу о своих чувствах и переживаниях, а не уходить в себя, свои домыслы и догадки. Фантазия у женщин очень богата. Если любимый не давал вам поводов для сомнения в нем, то не стоит и провоцировать его лишний раз».

Действительно, подумайте, нужны ли вам эти слежки, постоянная нервотрепка и ощущение тревожности? Зачем вам это? А если вы зашли слишком далеко в своей неуверенности, то займитесь не возлюбленным, а собой. Обратитесь к психологу, восстановите душевное равновесие, повысьте самооценку. Тогда тревожность и подозрительность останутся в прошлом, а жизнь и любовь засияют новыми красками.

Инна Криксунова, для «Фонтанки.ру»

Как построить доверие между человеком и искусственным интеллектом

По мере того, как искусственный интеллект берет на себя все больше решений и ролей в обществе, растет и недоверие к нему: как мы можем быть уверенными, что он будет отражать наши ценности и не пойдет против человека?

«Человечность» искусственного интеллекта зависит от людей

Передовые технологии могут не только упрощать жизнь, но и представлять серьезную угрозу: заменить людей во многих отраслях, стать гораздо умнее нас и начать определять для себя, что такое «хорошо» и «плохо» в соответствии с личными настройками, которые могут не совпадать с человеческими моральными принципами.

Чтобы этого избежать, необходимо сформулировать новый подход к взаимоотношениям между людьми и искусственным интеллектом, основанный на сопереживании и доверии.

И, как заявляла ранее главный исполнительный директор и соучредитель компании Affectiva Рана Эль-Калиуби, это доверие должно быть взаимным. Почему? В качестве примера можно взять полуавтономные транспортные средства. Эти автомобили пока еще предполагают, что водитель должен быть готов вернуть себе контроль над управлением, если ИИ по каким-то причинам не сможет безопасно сориентироваться в ситуации. Но как он может быть уверенным, что человек в этот момент не занят, не рассеян, не чувствует сонливость?

Системы ИИ должны по-настоящему понимать наше эмоциональное и когнитивное состояние в моменте, чтобы принимать правильные решения. Таким образом, по мнению Раны, эмпатия является ключом к пониманию и доверию между ИИ и людьми. Кроме этого, необходимо развивать эмоциональный интеллект у самой команды, работающей с ИИ, особенно у специалистов по данным, которые пишут модели: «человечность» искусственного интеллекта зависит от людей, сидящих по ту сторону экрана.

Объективный искусственный интеллект

Пока ИИ в отдельных случаях может показывать предвзятость. Чаще всего это происходит из-за данных, которые используются для его обучения: если они были в чем-то дискриминационными по отношению к людям определенных рас, полов или национальностей, таковым будет и ИИ. Команды разработчиков должны состоять из широкого круга людей: как заявлял руководитель исследований в IBM Research Грэди Буч, одна из причин, почему ИИ все еще показывает необъективность, состоит в том, что сотрудники, которые строят такие системы, все еще в основном «белые молодые мужчины».

Системы ИИ должны приносить пользу людям

Для этого их нужно привести в соответствие с человеческими принципами и ценностями. Разработкой стандартов, которые бы гарантировали использование ИИ в благих целях, занимаются многие: MIT и Гарвард, Партнерство по ИИ, Еврокомиссия, но единой, общепризнанной этической системы для ИИ не существует. Есть несколько методов, с которыми экспериментируют специалисты сферы ИИ, чтобы привить системам необходимые принципы. Наиболее сильный результат показывает обучение с подкреплением. Этот метод позволяет системам наблюдать за тем, как мы ведем себя в различных ситуациях, и принимать решения в соответствии с нашими ценностями.

Отношения, построенные на доверии

Лидеры сферы отмечают, что ключевым фактором построения доверия между человеком и ИИ является прозрачность. Конечные пользователи иногда не понимают, почему система приняла то или иное решение, из-за чего могут сомневаться в точности результатов. Чтобы доверять технологиям, людям нужно понимать, как система приходит к выводам и чем руководствуется, давая рекомендации.

Разработчики также должны открыто говорить о том, что на самом деле делает система, взаимодействуя с нами: собирает информацию о нас, наблюдает за выражением лица через камеру, чтобы прочитать эмоции и т.д. Об этом необходимо сообщать пользователям. И люди должны иметь возможность отключать некоторые из этих функций.

Индустрия 4.0 Границы разумного: как регулировать искусственный интеллект

Еще один важный принцип, помогающий в установлении доверия человека к искусственному интеллекту, заключается в воспроизводимости: мы должны иметь возможность отследить каждый результат, генерируемый системой ИИ. На него могут влиять алгоритмы, артефакты, системные параметры, разные версии кода и различные наборы данных, поэтому обеспечение воспроизводимости может быть чрезвычайно сложной задачей.

Некоторые эксперты подчеркивают: чтобы уменьшить недоверие людей к технологиям, нужно донести до них мысль о том, что ИИ призван не заменить человека, а помочь ему.

«ИИ не будет успешным, если не уменьшит человеческий стресс, не успокоит и не позволит им насладиться опытом», — заявил изданию Fast Company Джон Роуз, руководитель и CTO по продуктам и операциям Dell Technologies.

Нужно подготовить людей к тому, что они будут использовать возможности ИИ и не должны бояться его. Технологии возьмут на себя рутину и помогут нам сосредоточиться на более важных задачах.

И, наконец, нельзя забывать, что за всем стоят люди. Компаниям, разрабатывающим и внедряющим ИИ, нужно чаще выводить из тени ученых и технологов, стоящих за всеми этими процессами, пишет Fast Company. Образ реальных специалистов, которые заботятся о том, чтобы технологии работали на благо человека, и несут ответственность за результат, поможет «очеловечить» безликие алгоритмы и помочь перестать их бояться.


Подписывайтесь и читайте нас в Яндекс.Дзене — технологии, инновации, эко-номика, образование и шеринг в одном канале.

Недоверие | За пределами неподатливости

Автор
Рой Дж. Левики
Эдвард С. Томлинсон

декабрь 2003 г.
 

Недоверие — Обзор

Недоверие — это уверенное ожидание того, что мотивы, намерения и поведение другого человека зловещи и вредны для его собственных интересов. Во взаимозависимых отношениях это часто влечет за собой чувство страха и ожидание дискомфорта или опасности. Недоверие естественным образом побуждает нас предпринимать шаги, которые снижают нашу уязвимость в попытке защитить наши интересы.Соответственно, наше недоверие к другим, скорее всего, вызовет конкурентную (в отличие от кооперативной) ориентацию, которая стимулирует и усугубляет конфликт. Недоверие также было связано с более низкой удовлетворенностью работой, приверженностью и мотивацией.

Из-за его разрушительного потенциала мы переходим к рассмотрению истоков и развития недоверия, чтобы дать представление о феномене недоверия и о том, как с ним можно более эффективно справляться.

Происхождение и развитие недоверия


Мохаммед Абу-Нимер обсуждает подозрение мусульман в отношении северных и западных миротворцев, которое проистекает из колонизации и оккупации.

Недоверие может возникнуть из-за различий в членстве в группе: люди идентифицируют себя и положительно привязаны к своим группам, но приписывают отрицательные стереотипы членам чужих групп и могут относиться к ним с подозрением и враждебностью. Недоверие также может возникнуть непосредственно в результате личного опыта между людьми, например, когда один человек нарушает обещание, данное другому. Недоверие, вероятно, будет возрастать с масштабом нарушения, количеством прошлых нарушений и ощущением, что правонарушитель намеревался совершить нарушение.(Также см. раздел о нарушенных ожиданиях в эссе о доверии.)

Однажды появившись, недоверие формирует мощную основу для последующих событий в отношениях, так что даже добросовестные попытки обидчика восстановить отношения встречают скептицизм и подозрение. Результатом является «самосбывающееся пророчество», когда каждое движение другого человека интерпретируется как дополнительное свидетельство, оправдывающее первоначальное решение не доверять ему/ей. Это недоверие не только препятствует сотрудничеству в отношениях, но и может привести к возмездию, что приведет к эскалации конфликта.Когда другой человек отвечает взаимностью на это чувство, возникает взаимное недоверие, которое еще больше подпитывает эскалацию конфликта.

Наш обзор будет посвящен различию между функциональным и дисфункциональным недоверием, а также уровням недоверия в отношениях.

Функциональное и дисфункциональное недоверие

Функциональное недоверие. Хотя недоверие, как правило, считается явно вредным, следует признать, что некоторые недоверия несут в себе потенциально ценные преимущества.У всех нас был опыт, когда мы ошибочно оценивали другого как надежного и заслуживающего доверия только для того, чтобы нас использовали. Следовательно, недоверие может быть ценным механизмом, который не дает нам стать жертвой наивного взгляда на других людей, что позволяет нам не замечать признаков их ненадежности (и, таким образом, делает нас добровольными соучастниками собственной эксплуатации). Определенный уровень недоверия жизненно важен для предотвращения чрезмерной сплоченности группы, препятствующей принятию обоснованных решений. Кроме того, определенная степень недоверия позволяет нам устанавливать границы вокруг поведения другого человека таким образом, что ограничивает их свободу, но допускает функциональное взаимодействие (так, например, я могу доверить своему другу выгуливать мою собаку, но не доверить ему ключ к действию). в мой дом, что позволит им войти в любое время, когда они захотят).Бдительность другого, периодическое наблюдение за его поведением и формальные контракты — все это разумные и подходящие способы обеспечения соблюдения и поддержания «надлежащих границ» в отношениях. Также может быть уместно строго разделить и установить границы в определенных отношениях, чтобы свести к минимуму области, в которых один становится уязвимым для другого. Короче говоря, можно (и даже желательно) иметь «здоровую дозу» недоверия, особенно к людям, которых мы плохо знаем.

Дисфункциональное недоверие . Однако недоверие может привести и к неблагоприятным последствиям. Как отмечалось ранее, недоверие связано с отсутствием сотрудничества, более низкой удовлетворенностью и приверженностью и, возможно, даже с возмездием и активно враждебным поведением. Доведенное до крайности, недоверие может привести к параноидальным представлениям — ложным или преувеличенным представлениям о том, что кто-то подвергается злонамеренному обращению со стороны других.[1] Такое восприятие доводит людей до состояния повышенной бдительности (чрезмерной попытки осмыслить каждое действие другого человека) и размышлений (размышлений или размышлений о значении поведения другого человека и его намерений), что приводит к ошибочному диагнозу о том, является ли другим можно доверять или нет.Недоверие приводит к тому, что стороны снижают свою готовность делиться информацией и участвовать в решении проблем в конфликтных ситуациях и, следовательно, к подходу к переговорам о распределении с другой стороной, подходу, который обычно упускает из виду интеграционные возможности для создания ценности. Недоверие также может привести к эскалации конфликтов до такой степени, что они станут неразрешимыми, по мере ужесточения позиций и все более нежелания сторон идти на уступки. Отрицательные эмоции, возникающие вместе с недоверием — страх, подозрение и гнев — заставляют доверителя очернять и демонизировать другую сторону и даже могут вызывать параноидальные когниции.Эта точка зрения становится особенно разрушительной, когда стороны используют эти взгляды друг на друга для оправдания ответных действий, которые выводят конфликт из-под контроля.

Коммуникация становится менее эффективной как средство выведения сторон из конфликта, поскольку сообщения воспринимаются как искаженные или вводящие в заблуждение, а не как честные и откровенные. Таким образом, игнорируются или обесцениваются даже реальные возможности для заключения интеграционных соглашений и/или восстановления отношений.

Уровни развития недоверия

Возвращаясь к нашему предыдущему различию между уровнями доверия, основанными на исчислении и идентификации, мы можем провести такое же различие между недоверием, основанным на исчислении (CBD), и недоверием, основанным на идентификации (IBD).

CBD уверен, что негативные ожидания в отношении чужого поведения основаны на безличных, независимых сделках, когда ожидается, что общие затраты на поддержание доверия перевесят преимущества поддержания доверия. Мы ожидаем, что при любом столкновении с другим затраты превысят выгоды.

ВЗК — это уверенные негативные ожидания в отношении поведения другого человека, основанные на воспринимаемой несовместимости близких ценностей, непохожих или конкурирующих целей и/или отрицательной эмоциональной привязанности.Мы ожидаем, что у нас мало общего с другим, и что на самом деле другой может быть заклятым противником, который хочет уничтожить нас.

Нарушение ожиданий

Мы понимаем, что даже в ситуациях недоверия ожидания могут быть нарушены. Однако в данном случае нас интересуют ситуации, в которых мы имеем уверенные негативные ожидания в отношении другого и получаем информацию, которая не соответствует этим негативным ожиданиям. Таким образом, мы получаем информацию о том, что другой заслуживает доверия, когда мы не ожидаем, что сможем ему доверять.

Ожидание доверия и его нарушение, скорее всего, окажут большее психологическое воздействие, чем ожидание недоверия и переживание доверия. Это связано с тем, что негативная информация имеет больший вес в человеческом суждении; таким образом, переживание неподтвержденных ожиданий в недоверии не так сильно, условно говоря, как ожидание доверия и получение ненадежных действий. Кроме того, как только недоверие активизируется, оно формирует тяжелую тень подозрения — или даже паранойи, как отмечалось выше, — которое не обязательно может быть смягчено последующим хорошим поведением.Поскольку действует недоверие, любые последующие акты благонадежности могут рассматриваться с крайним подозрением и цинизмом — другая сторона может просто подставить нас для эксплуатации!

Но если опровергающие доказательства убедительны, достаточно значительны и/или становятся частым явлением, наше восприятие другого может привести к меньшему недоверию и, возможно, к большему доверию. Например, исследования показали, что повторный тесный контакт с другой стороной может изменить наши негативные взгляды и предположения о ней (особенно когда контекст меняется, чтобы обеспечить обеим сторонам общие, высшие цели).

Закалка недоверия

Как отмечалось выше, снижение недоверия — чрезвычайно сложная задача. Кроме того, это не всегда уместно. Несмотря на прежние нормативные представления о том, что доверие всегда хорошо, а недоверие всегда плохо, мы признаем, что недоверие имеет свое время и место. Соответственно, нас в первую очередь интересует, как умерить недоверие : то есть, как управлять его присутствием в соответствии с контекстом. Как и прежде, мы выделяем этот контекст с точки зрения различий в уровнях недоверия.

Закалка CBD

В отношениях CBD основное внимание уделяется транзакционному обмену и расчетам оценки затрат и выгод другого поведения заслуживающим доверия / не заслуживающим доверия образом. Этот осязаемый фокус подразумевает, что необходимо построить границы, ограничивающие степень взаимозависимости и уязвимости, присущие транзакции. Таким образом, доверитель должен позаботиться о том, чтобы доверие, распространяемое в одном секторе отношений — например, доверив моему соседу выгуливать мою собаку — не распространялось автоматически на другие сектора — e.г., доверив моему соседу ключ от своего дома. Кроме того, системы, позволяющие осуществлять мониторинг и правоприменение, помогают контролировать недоверие в тех областях, которые действительно содержат уязвимости (например, ограниченный доступ ученых-исследователей совместного предприятия, нанятых конкурентом). Для сторон важно попытаться установить открытое общение, чтобы прояснить свои цели, чтобы обе стороны могли попытаться установить границы, которые заслуживают доверия или недоверия. Наконец, CBD можно управлять, культивируя потенциал альтернативных отношений для удовлетворения интересов.Когда у человека есть альтернативные способы удовлетворения своих потребностей, потребность доверять конкретному другому уменьшается. Это ограничивает степень зависимости от того, кто может нарушить доверие.

Закалка IBD

ВЗК-отношения обозначают несовместимость ценностей и целей, а также негативную эмоциональную привязанность к другому. Недоверие ощущается как внутренне (нутром), так и когнитивно (в голове). В большинстве случаев мы предпочли бы отделить себя от людей, с которыми у нас сильное ВЗК, и свести к минимуму как наше взаимодействие с ними, так и нашу зависимость от них.Однако бывают случаи, когда мы должны продолжать отношения с этими людьми. Есть несколько способов справиться с этой ситуацией. Во-первых, наши разногласия с этим человеком могут быть скорее воображаемыми, чем реальными. Попытки обсудить наши разногласия, часто с помощью третьей стороны, которая может облегчить общение, могут помочь сторонам осознать их общие черты. Однако, если это неэффективно, сторонам необходимо будет определить те конкретные области, в которых им необходимо работать вместе, и «связать» свое взаимодействие друг с другом, чтобы обсуждения по этим вопросам были осторожными, контролируемыми и откровенными.Стороны могут также попытаться урегулировать свои разногласия в других ключевых областях разногласий, но если недоверие между ними сильное и давнее, такие усилия вряд ли будут продуктивными.

Практические последствия управления дисфункциональным недоверием


Мария Вольпе обсуждает, как негативные образы «другого» могут создавать давние препятствия для разрешения конфликтов, делая конфликты неразрешимыми.

Разорвать порочный круг дисфункционального недоверия — сложная и трудная задача, которая начинается с выявления и анализа основных причин.Надлежащий анализ источника недоверия имеет решающее значение, поскольку исходные события и обстоятельства могут существенно отличаться от того, как стороны понимают и выражают свои разногласия, и потому что этот анализ является основой для эффективного решения. Эти процессы могут происходить между людьми, в средствах массовой информации и посредством образования.

Что могут сделать люди

Хотя присутствие недоверия обычно очевидно, оно не всегда может быть очевидным, когда недоверие становится скорее дисфункциональным, чем полезным.Таким образом, первым шагом в управлении дисфункциональным недоверием является признание сторонами его присутствия. Некоторые общие индикаторы могут включать: (а) постоянное подозрение в отношении мотивов и намерений другого человека; (б) хроническое отрицание выгод от сотрудничества и постоянной взаимозависимости, основанное на чрезмерном обобщении или переоценке степени недоверия, (в) необходимость внимательно следить за действиями другого и (г) нежелание идти на риск, который может привести к возможностям для продуктивного сотрудничества.Если стороны не могут распознать или понять эти симптомы, помощь третьей стороны также может быть полезной. Помощь третьей стороны может принимать форму посредничества или арбитража; тактика третьей стороны может помочь сторонам достичь более глубокого понимания сути конфликта или разработать процесс более эффективного преодоления недоверия.

Выявление недоверия должно сопровождаться анализом его происхождения. Опять же, помощь процесса обнаружения или опроса нейтральной третьей стороной может помочь определить источник недоверия, которое может быть вызвано различными причинами: жадностью одной из сторон, чрезмерной конкурентной ориентацией одной из сторон или реакция на несправедливое обращение одной из сторон.В последнем случае, например, А может совершить какой-либо проступок по отношению к Б в ответ на предполагаемую несправедливость. Если B не распознает и не маркирует это поведение точно, это будет рассматриваться как причина для B не доверять A и, следовательно, лишать B возможности исправить источник недоверия. Вместо того, чтобы устранить недоверие, оно подпитывается неправильным восприятием и недопониманием, что приводит к эскалации конфликта.

Если третья сторона недоступна, стороны могут попытаться оценить перспективу, временно выйдя из своей роли, чтобы рассмотреть, как другая сторона рассматривает конфликт.Этот подход может вызвать сочувствие, необходимое для преодоления любых искаженных представлений, которые очерняют другую сторону, и проложить путь к действиям по снижению недоверия и укреплению доверия.

Что могут сделать СМИ

Сообщения средств массовой информации также могут помочь выявить случаи, когда недоверие стало неэффективным. Новостные сообщения могут дать ценную информацию о том, как конфликты рассматриваются и интерпретируются третьими сторонами. В той мере, в какой сообщение является объективным, тщательным и беспристрастным, стороны конфликта могут воспользоваться упомянутыми выше преимуществами третьей стороны.Кроме того, то, как новостные репортажи освещают конфликт, может оказать глубокое влияние на его интерпретацию. Если конфликт организован так, чтобы усилить недоверие одной или обеих групп, СМИ выполняют дисфункциональную роль. Поскольку некоторые СМИ предпочитают делать сенсации и чрезмерно драматизировать конфликт и недоверие, чтобы привлечь читателей/зрителей, СМИ могут играть активную роль как в уменьшении, так и в увеличении недоверия в конкретном споре.

Тщательные новостные репортажи также могут предоставить подробный публичный отчет, в котором прослеживается полная история того, как дисфункциональное недоверие началось и обострилось.Анализ этих сообщений может заполнить пробелы, оставшиеся незамеченными из-за избирательного восприятия участников конфликта или тех, кто получил лишь ограниченную и отфильтрованную информацию. Рассмотрим предыдущий пример недоверия, вызванного реакцией на предполагаемую несправедливость другой стороны. Без полной стенограммы или подробного повествования о том, как возникло недоверие, сама провоцирующая причина может быть упущена из виду по крайней мере одной из сторон и помешать эффективному урегулированию.

Что может система образования

Образовательные учреждения также могут стать важным форумом для обучения людей способам эффективного распознавания недоверия и реагирования на него. Формальное обучение навыкам ведения переговоров и разрешения конфликтов может привести к большему принятию различных (и недоверчивых) слоев населения, одновременно борясь с пагубным влиянием предубеждений и стереотипов. Образовательные учреждения также могут использовать диалоговые группы, семинары по решению проблем и ролевые игры, чтобы привлечь внимание людей к преимуществам интегративного ведения переговоров, проблемам, связанным с доверием и недоверием в отношениях, а также к пониманию того, когда интегративный потенциал остается неиспользованным из-за к дисфункциональному недоверию.

Одни и те же образовательные инструменты могут позволить людям проводить мастер-классы и семинары для объективного анализа того, как активируется и сохраняется недоверие в отношениях. Ролевые игры, которые начинаются с обсуждения недоверчивыми сторонами оснований их недоверия, могут затем переориентировать их усилия, поручив сторонам работать вместе для достижения общей, более важной цели. Эти типы учебных мероприятий могут улучшить способность людей анализировать основные причины конфликта (которые могут сильно отличаться от их первоначальных предположений), при этом сводя к минимуму роль негативных эмоций, которые могут затуманить здравый смысл.

Практические последствия управления уровнями недоверия

Что могут сделать люди

На индивидуальном уровне, пожалуй, наиболее разрушительным аспектом крайнего и/или хронического недоверия является психологическое воздействие, которое вызывает параноидальные мысли. Таким образом, важным шагом для сторон, попавших в ловушку недоверия, является восстановление чувства контроля над своим мышлением и своим страхом, исследуя и культивируя другие отношения в погоне за своими потребностями. Хотя это не всегда возможно, эта стратегия может помочь облегчить тревогу, связанную с возможностью удовлетворить свои потребности только с помощью недоверчивого противника, и уменьшить чувство уязвимости, которое возникает из-за нарушения доверия при любой конкретной встрече с недоверчивым противником. Другие.

Помимо развития власти путем создания альтернатив, люди могут использовать принципы модели GRIT (Постепенные и взаимные инициативы в снижении напряжения). Первоначально предложенная психологом Чарльзом Осгудом как стратегия снижения дисфункционального недоверия между Соединенными Штатами и Советским Союзом во время холодной войны, GRIT состоит из ряда шагов, направленных на исправление предвзятых и искаженных представлений, снижение напряженности и создание атмосферы взаимного доверия. это позволит использовать более совместный подход к переговорам.[2] Хотя эта модель получила исследовательскую поддержку по многим своим предложениям, общественное давление через нейтральных третьих лиц может еще больше повысить ее эффективность.[3]

По сути, это гонка вооружений в обратном направлении, GRIT требует от инициатора сделать общее заявление, указывающее на желание деэскалации конфликта и восстановления доверия. Как только эта структура установлена, конкретные, безусловные, односторонние инициативы могут быть объявлены и реализованы таким образом, который допускает проверку, с той или иной формой ответных действий, предлагаемых другим, но не требуемых.Постепенные и односторонние инициативы по снижению напряженности должны продолжаться, даже если они не получают немедленной ответной реакции друг друга. Недоверие утихнет, когда другая сторона увидит соответствие между вашими заявленными доброжелательными намерениями и вашими последующими действиями (последовательность является ключевым элементом построения доверия). Более того, настойчивые односторонние инициативы актора свидетельствуют о его искренности и нежелании действовать манипулятивно.

Однако важно выбирать односторонние инициативы, которые достаточно «доверительны», чтобы быть значимыми (то есть заставить другого поверить, что вы действительно берете на себя определенный риск), не оставляя себя в чрезмерно уязвимом положении.В этом ключе важно, чтобы действующее лицо сохраняло некоторую способность к возмездию (т. е. сохраняло собственную способность установить защиту, если в этом возникнет необходимость, а также создавало себе репутацию заслуживающего доверия путем раскрытия уязвимости перед другим). Кроме того, люди должны отвечать тем же на любые доверительные действия, инициированные другой стороной, сопоставляя их возмездие именно с вашим возмездием, но также сопоставляя их акты доверия с вашими собственными актами примирения.

GRIT считается эффективной стратегией снижения недоверия между людьми, организациями и нациями, поскольку она обеспечивает соответствие между словами человека и последующими действиями и укрепляет доверие к заявленным намерениям доброжелательности. Будем надеяться, что это приведет к спирали деэскалации, поскольку теперь обе стороны могут действовать в своих коллективных интересах, уменьшая недоверие и создавая условия, способствующие продуктивным переговорам.

Похожая, но конкурирующая стратегия объясняется теоретиком игр Ричардом Аксельродом и называется стратегией «око за око».[4] Аксельрод изучал стратегии, которые игроки могли использовать, чтобы вызвать кооперативное поведение у другого игрока, используя простые экспериментальные игры, такие как дилемма заключенного. Стратегию «око за око» лучше всего можно описать как условно благожелательную стратегию, в которой сотрудничество одной стороны зависит от сотрудничества другой стороны. Такой подход справедлив, поскольку одинаково реагирует как на эскалацию, так и на примирение с другой стороны. Стратегия снисходительна в том смысле, что она сразу же возвращается к сотрудничеству после того, как партнер сделал это, и обеспечивает уровень согласованности, который укрепляет доверие.Исследования показали, что эта стратегия «око за око» приводит к наибольшему кооперативному поведению (по сравнению с другими игровыми стратегиями) в долгосрочной перспективе. Однако он отличается от GRIT тем, что реагирует на стратегию другого, в то время как GRIT активен и инициирует доверие. «Око за око» также не предписывает никакого другого примирительного поведения при отсутствии взаимности.

В зависимости от уровня недоверия в отношениях существуют и другие дополнительные рекомендации, которым можно следовать, чтобы уменьшить недоверие.Мы предлагаем следующее:

  • Предусмотреть достаточное сдерживание (наказания за нарушение договора о взаимоотношениях). Сторона с меньшей вероятностью нарушит процесс построения доверия в той мере, в какой другая сторона имеет некоторую власть над действующим лицом. Один из способов, с помощью которого другая сторона может сохранить власть, — это возможность сообщить о репутации потенциального нарушителя. Когда люди дорожат своей репутацией, они чувствительны к риску неблагоприятной огласки в отношении их благонадежности и, следовательно, с меньшей вероятностью могут нарушить доверие.
  • Разработайте привлекательные альтернативы, отвечающие вашим интересам. Еще один способ получить власть — развивать альтернативные отношения для удовлетворения наших интересов. Если наши потребности удовлетворяются другими, нам не нужны отношения с потенциальным нарушителем доверия. Наличие других способов удовлетворения наших потребностей снижает нашу уязвимость и, следовательно, риски, на которые нам, возможно, придется пойти, продолжая работать с другим. Эту стратегию создания других вариантов часто называют лучшей альтернативой согласованному соглашению (BATNA), которая предлагает план, к которому можно вернуться, если соглашение не может быть достигнуто с другой стороной в конфликте.
  • Создавайте обоснованные ожидания. Стороны должны активно обсуждать и управлять представлениями и ожиданиями друг друга о том, что было согласовано, и кто, как ожидается, будет выполнять конкретные действия. Устраните любую двусмысленность в отношении ожиданий и убедитесь, что вы взяли на себя обязательство и выполните его.
  • Согласитесь с процедурами наблюдения за тем, выполняет ли другой. Это позволяет сторонам проверять действия друг друга, чтобы убедиться, что ожидания оправдываются.
  • Повысить осведомленность других о том, как их поведение рассматривается другими. Даже нечестные люди дорожат репутацией честности. Когда другие знают, что за ними наблюдают (даже за пределами фокальной транзакции), и когда они полагают, что другие тоже могут не доверять им, они могут получить дополнительный стимул вести себя более заслуживающим доверия образом.

В отношениях с ВЗК также может быть полезным следующее предложение:

  • Открыто признать ключевые области разногласий. Избегайте ситуаций, в которых проявляются сильные области недоверия, основанного на идентификации. Если вы знаете, что постоянное обсуждение областей явных идеологических разногласий только усугубляет проблему, воздержитесь от обсуждения этой темы! Попытайтесь найти способ «согласиться с несогласием».

Что могут сделать СМИ

Эффективное снижение недоверия зависит от точной и исчерпывающей информации, чтобы обе стороны могли более объективно взглянуть на конфликт. Средства массовой информации могут помочь, стремясь расследовать и документировать ключевые моменты развития конфликта и представляя отчеты в беспристрастной и объективной форме.Сенсационные сообщения, уделяющие большое внимание экстремистам, вряд ли будут полезными и могут фактически усилить спираль недоверия и конфликта. Кроме того, журналисты могут иметь доступ к подобным конфликтам, которые были успешно разрешены, и репортажи об этих сравнительных историях могут дать конфликтующим сторонам надежду и конкретные рекомендации в аналогичной ситуации.

Полезные советы также можно найти в эссе о стереотипах.

Что может система образования

Педагоги могут помочь, используя классные занятия, такие как диалоговые группы, семинары по решению проблем и ролевые игры, чтобы отработать тактику GRIT и стратегии «око за око».Последующие сеансы подведения итогов могут быть использованы для изучения множества связанных вопросов, таких как эффективные методы общения (как с точки зрения того, что сказать, так и с точки зрения того, как это сказать), эмоциональные реакции (как справляться с лицом страха, гнева и враждебности). , и проведение границ вокруг известных областей разногласий, чтобы контролировать любой ущерб от дальнейшего недоверия. Эти типы методов также могут быть полезны для уменьшения стереотипов и предубеждений, а также для поощрения участников к принятию разнообразия

.

[1] Крамер, Р.М. (1995). «В сомнительной битве: повышенная ответственность, дисфорическое познание и обреченное на провал поведение при торгах», в «Переговоры как социальный процесс », под ред. Р. М. Крамер и Д. М. Мессик, Thousand Oaks, CA: Sage. С. 95-120. В этой главе рассматривается параноидальное познание и объясняются его дисфункциональные эффекты в отношениях, связанных с доверием.

[2] Osgood, CE Osgood, CE (1962). Альтернатива войне или капитуляции. Урбана, Иллинойс: University of Illinois Press

[3] (Линдскольд, 1986, с.315)

[4] Аксельрод, Р. Эволюция сотрудничества. New York: Basic Books 1984. В этой книге прослеживаются исследования теории игр, посвященные сотрудничеству и предательству во взаимозависимых отношениях, и определяется стратегия «око за око» как оптимальная в долгосрочной перспективе.


Для цитирования этой статьи используйте следующий код:
Левики, Рой Дж. и Эдвард С. Томлинсон. «Недоверие.» За гранью неподатливости . ред. Гай Берджесс и Хайди Берджесс. Консорциум информации о конфликтах, Университет Колорадо, Боулдер.Опубликовано: декабрь 2003 г. .


Недоверие к другим и умение различать


Недоверие к другим и умение различать



У тех, кто серьезно пострадал или травмирован другими, часто возникают проблемы с доверием. Они могут не доверять всем или доверять кому-то слишком сильно. В этом аудио обсуждается концепция доверия и обучение различению.Другими словами, узнать, насколько вы можете доверять кому-то и в какой степени вы можете им доверять. Таким образом, вы сможете более реалистично изучить мотивы и поведение других людей и решить, нужны ли они вам в вашей жизни.

Это аудио в сочетании с другими аудио и ресурсами на этом сайте может помочь вам с проблемами недоверия. Однако, как и в случае со всеми другими ресурсами, лучше всего просмотреть стенограмму у специалиста по психическому здоровью, чтобы определить, подходит ли она для вашей ситуации.

Стенограмма

: недоверие к другим и умение различать


Нижеследующее предназначено для взрослых, которые перенесли травму в детстве, особенно жестокое обращение со стороны ответственных взрослых в их жизни. Насилие включает физическое, эмоциональное и сексуальное насилие. Однако, что это за аудио? Это аудио о недоверии и подозрениях в отношении мотивов других. Как и в случае с другими аудиозаписями помощи и разговоров с самим собой, если они относятся к вашей ситуации, важно слушать их несколько раз, пока мышление не станет более автоматическим.

Люди, которые пострадали или получили травму, часто подозрительны или не доверяют другим и их мотивам. Получив серьезную травму, они боятся снова пострадать. Однако, к сожалению, когда вы чрезмерно подозрительны или недоверчивы, у вас может быть меньше возможностей защитить себя от других, а не быть в большей безопасности от злонамеренности. Вы можете чувствовать себя в большей безопасности, сохраняя эмоциональную или даже физическую дистанцию ​​от других. Но эта безопасность — иллюзия, потому что, когда вы с подозрением относитесь к другим, вы не в состоянии распознать истинные намерения других людей и когда вы действительно можете оказаться в опасности.

Вместо этого вы, скорее всего, защитите себя в большей степени, научившись различать, то есть отличать тех, кому вы можете доверять, и тех, кому вы не можете доверять. И до какой степени можно кому-то доверять.

Я расскажу об этом позже, но сначала уточню некоторые термины. Иногда недоверчивые или подозрительные люди могут называть эти чувства, что другие причинят им боль, «паранойей». Однако специалисты в области психического здоровья проводят различие между подозрительностью и паранойей, потому что паранойя — это бредовые убеждения, не основанные на реальности.Однако подозрительные убеждения имеют некоторую основу в реальности, но, как правило, несоразмерны ситуации. Например, думать, что коллега говорит о вас только потому, что человек понизил голос, когда вы вошли в комнату, может быть чрезмерно подозрительным, но не параноидальным, если вы признаете, что вы слишком чувствительны и существуют другие возможности: «Я знаю он мог понизить голос по другим причинам, например, говоря о чем-то личном, чего он не хотел, чтобы я слышал». Однако, если вы считаете, что он не только говорит о вас, но и с кем-то замышляет причинить вам боль, то это может быть паранойя, поскольку для такого вывода нет никаких доказательств.

Таким образом, параноик на 100% уверен в своем восприятии реальности, тогда как подозрительный и недоверчивый человек, скорее всего, осознает, что слишком остро реагирует, и его точка зрения может быть неточной. Что подводит нас к природе доверия.

Проблема с концепцией доверия заключается в убеждении, что это предложение по принципу «все или ничего». Что вам нужно доверять кому-то на 100% или не доверять вообще. Но это далеко от реальности природы доверия. Если бы это было так, то мы, вероятно, не могли бы никому доверять, потому что, если мы все люди с недостатками, как можно быть на 100% заслуживающим доверия в любой ситуации?

Вместо этого степень доверия варьируется от человека к человеку и даже внутри одного и того же человека в зависимости от ситуации.Например, у вас может быть близкий друг, которому вы можете доверять, который всегда будет рядом, когда вы нуждаетесь в ком-то эмоционально, но этот же человек может не нести финансовой ответственности, поэтому вы не можете доверять этому другу, чтобы он вернул вам деньги, если вы одолжили деньги. Или вы можете доверить одному другу подбодрить вас, занимаясь с вами веселыми делами, в то время как другой будет слушать вас и позволит вам поплакать у нее на плече, когда вы чувствуете себя подавленным. Зная, как можно доверять разным людям, и не ожидая, что один человек удовлетворит все ваши потребности, вы сможете более эффективно удовлетворить свои потребности.

Еще одна проблема с идеей надежности состоит в том, что каждый человек по-разному определяет доверие и нарушения доверия. Один человек может полагать, что если кто-то не отвечает быстро на текстовое сообщение, нельзя доверять его реакции во время кризиса, в то время как другой человек может просто пожать плечами. Ваше определение доверия и того, как люди должны себя вести, чтобы считаться заслуживающими доверия, основано на вашем личном опыте. Иногда это может быть даже полной противоположностью для разных людей в зависимости от индивидуальных потребностей, основанных на прошлом опыте: «Я могу быть уверен, что она не будет вмешиваться в мои личные дела», — может сказать один человек, тогда как другой может поверить: «Я не могу доверять ей, потому что она не интересуется моими личными делами.”

Научившись различать, вы сможете различать, каким образом человеку можно доверять или не доверять, и насколько вы можете доверять этому человеку. Когда вы думаете о доверии таким образом, становится легче, потому что вам не нужно во всем разбираться, прежде чем вы сможете взаимодействовать с кем-то или подружиться с кем-то. Вместо этого вы можете мало-помалу понять, как человеку можно доверять.

На самом деле, это часть нормального процесса самораскрытия, когда мы знакомимся с новыми людьми. Вместо того, чтобы раскрываться полностью сразу и быть уязвимыми, мы делимся понемногу и смотрим, как реагирует другой человек.И другой человек делает то же самое. Отношения либо продолжают развиваться постепенно, либо в какой-то момент мы можем решить, что они нам не подходят.

Однако когда вас обидели, ваше недоверие может помешать этому постепенному процессу самораскрытия и помешать вам развить по-настоящему здоровые отношения. Вместо этого вы можете быть чрезмерно чувствительны к реакциям и ответам других людей. Вместо того, чтобы рассматривать другого человека в отдельных частях с разной степенью достоверности, вы можете рассматривать любую не полностью положительную реакцию как неприятие или как причину не доверять человеку.Например, новый знакомый отменяет обед, и вы можете рассматривать это как бескорыстный отказ, потому что вы недостаточно хорошо знаете этого человека, чтобы понять, как другие требования к его времени мешали его планам на обед.

Эта чувствительность часто развивается из-за того, что мы пытаемся предсказать, что может произойти в будущем, чтобы подготовиться и контролировать результат. Один из способов прогнозирования — это сделать предположение, основанное на прошлом опыте. Это называется обобщением, и часто это может быть точным и эффективным способом подготовиться к будущим ситуациям.Однако, если ваш прошлый опыт был в чем-то необычным, например травма или жестокое обращение, вы можете обобщать редкие или специфические обстоятельства на другие ситуации. В этом случае ваше предположение или прогноз могут оказаться неточными.

Вы не можете предполагать, что только потому, что один человек относился к вам определенным образом, другие люди будут такими же. Например, если женщина подвергалась насилию в отношениях, у нее может развиться недоверие ко всем мужчинам, даже если не все мужчины жестоки. Проблема в том, что это также может помешать ей четко оценить мужчин, которые могут быть жестокими.Например, она встречает кого-то, кто очень внимателен и не видит, насколько он властен. Вместо этого она считает: «Он другой, потому что мой последний муж, который был жестоким, вообще не обращал внимания на мои нужды».

Еще один способ проявления чрезмерной чувствительности — это читать мысли того, о чем, по вашему мнению, думает кто-то, а затем не доверять этому человеку на основании того, что вы читаете мысли. Например: «Она думает, что я придурок. Она просто заносчивая», когда вы можете не знать, о чем думает этот человек.Опять же, это может быть связано с прошлым опытом, но с другими людьми. Другими словами, поскольку предыдущий человек думал о вас негативно, вы верите, что другой человек будет думать так же. Тем не менее, вы не даете никаких доказательств о новом человеке, что повышает вероятность того, что предположение будет неточным.

Еще один способ мышления, влияющий на доверие окружающих, — это катастрофическое мышление, при котором вы предполагаете, что произойдет наихудший сценарий. Опять же, если вы пострадали в прошлом, вам становится легче поверить, что плохие вещи произойдут в будущем.Однако в большинстве случаев худшего исхода не происходит. Даже если это не ваш предпочтительный результат, это не значит, что он будет ужасным.

Наконец, те, кто недоверчив к другим, склонны персонализировать чужие комментарии или невербальное поведение. Когда вы замечаете, что кто-то смотрит на вас, верите ли вы, что они замечают вас и думают о вас? Если да, то как вы думаете, их мысли позитивны, нейтральны или негативны? Скорее всего, если вы недоверчивы, вы считаете, что окружающие замечают вас в негативном ключе.Опять же, это предположение. Большую часть времени люди заняты своей жизнью и не обращают на вас внимания. Даже если они вас замечают, это не значит, что они плохо о вас думают. Когда вы не доверяете другим, вы предполагаете о них самое худшее.

Итак, что вы можете сделать с этой проблемой? Как я упоминал ранее, вам нужно научиться различать, более эффективно различать качества доверия и степени доверия. Это означает несколько вещей:

Во-первых, поймите, что вам не нужно полностью доверять кому-то.Вместо этого вы хотите определить, как и насколько человеку можно доверять. Это также требует, чтобы вы проверили, как вы определяете доверие и является ли это разумным определением. Например, убеждение, что ваш партнер должен знать, что вы хотите, чтобы он или она остались с вами дома, когда вы сказали: «Мне все равно, если вы пойдете гулять со своими друзьями», может быть неразумным способом оценить, можете ли вы доверять своему партнеру. любовь или забота о вас.

Во-вторых, вам нужно выйти за пределы своей головы и сосредоточиться на другом человеке.Под этим я подразумеваю, что когда вы боитесь пострадать, вы сосредоточены на поиске признаков того, что вам причинят боль. Вы изучаете все с внутренней точки зрения того, как это влияет на вас. Например, если кто-то выглядит сердитым, вы пытаетесь определить, как это относится к вам. Вместо этого вам нужно объективно смотреть на других людей, чтобы определить, что движет ими и влияет на их поведение. Для этого вам нужно признать, что подавляющее большинство ответов и реакций связаны с другим человеком, а не с вами.Таким образом, вы можете начать спрашивать себя: «По каким причинам этот человек может выглядеть злым?» Если вы не думаете, что это реакция на вас, вы можете даже спросить их: «Вы выглядите злым. Здесь что-то не так?» Когда вы начинаете искать другие причины и спрашивать о реакции людей, вы, вероятно, обнаружите, что существует множество причин поведения других людей, которые не имеют к вам никакого отношения. Это позволяет вам лучше видеть других людей.

Наконец, поскольку вы можете более четко видеть других, вы сможете более точно определять их мотивы.Это позволяет вам оценивать их больше таким образом, чтобы вы могли различать. Например, вы можете встречаться с кем-то, кто уходит от вас на вечеринку, и если вы понимаете этого человека, вместо того, чтобы думать: «Я ему не очень нравлюсь, и он хочет познакомиться с кем-то другим», вы можете подумать: «Он экстраверт и склонен чтобы увлечься моментом и взволнован встречей с новыми людьми. Он не понимает, что это не мой стиль». Узнав его стиль личности и то, как он влияет на его поведение, вы сможете определить, приемлем ли он для вас или поддается изменению.Например, фраза «Мне нужно дать ему понять, что я застенчивая, и обязательно представить меня, когда он приветствует других людей» скорее решит проблему, чем жалобы на то, что он отвергает вас.

Помня об этих вещах и по-новому подходя к доверию, вы можете стать менее подозрительным к другим. Кроме того, вы сможете лучше определить, кого вы хотите видеть в своей жизни, если сможете различить, в чем они заслуживают доверия, а в чем нет. Вы можете решить, что партнер не обязательно должен быть идеальным, чтобы заслуживать доверия.Вы можете определить, какие качества важны, а какие нет. Изучив свои собственные определения доверия, вы сможете решить, не были ли вы неразумны в своих ожиданиях и что было бы более разумным.

Другими словами, не соглашайтесь с тем, что чувство недоверия всегда верно. Вместо этого оцените его и определите, что реально для каждого человека и каждой ситуации.

Copyright © 2015 Эксель Эт Лайф, ООО.
Разрешение на перепечатку этой статьи для некоммерческого использования предоставляется, если она включает все авторские права и активная ссылка.

Снижение доверия американцев к правительству и друг к другу: 8 ключевых выводов

Многие американцы отмечают снижение уровня доверия к стране, будь то их доверие к федеральному правительству и выборным должностным лицам или их доверие друг к другу, говорится в новом отчете Pew Research Center. И большинство считает, что взаимодействие между проблемами доверия в обществе и межличностной сферой усложнило решение некоторых проблем страны.Это исследование является частью постоянного внимания Центра к вопросам, связанным с доверием, фактами и демократией. Вот некоторые ключевые выводы из этих выводов:

1Американцы считают, что доверие общества снижается как к федеральному правительству, так и к своим согражданам. Три четверти американцев говорят, что доверие их сограждан к федеральному правительству сокращается, а 64% считают, что доверие людей друг к другу.

На отдельный вопрос о причинах падения доверия за последние 20 лет люди в своих письменных ответах приводят множество причин.Те, кто считает, что за эти два десятилетия произошло снижение доверия к федеральному правительству, часто видят проблему, связанную с работой правительства: на это ссылаются 36% тех, кто видит снижение. Некоторые беспокоятся, что правительство делает слишком много, другие говорят слишком мало, а третьи говорят, что правительство делает неправильные вещи или вообще ничего не делает. Респонденты также выражают обеспокоенность по поводу того, как деньги испортили их и как корпорации контролируют политический процесс. Президент Дональд Трамп и его администрация упоминаются в 14% ответов, а меньшая доля возлагает вину на демократов.Кроме того, 10% тех, кто видит упадок, возлагают вину на средства массовой информации.

Те, кто считает, что межличностное доверие уменьшилось в прошлом поколении, предлагают длинный список социальных и политических проблем, включая ощущение того, что американцы в целом стали более ленивыми, жадными и нечестными. Некоторые респонденты связывают то, что, по их мнению, является плохой работой правительства, особенно тупиком в Вашингтоне, и той болью, которую оно нанесло сердцам их сограждан.В целом 49% взрослых считают, что межличностное доверие снижается, потому что люди стали менее надежными, чем раньше.

2Почти две трети (64%) говорят, что низкое доверие к федеральному правительству затрудняет решение многих проблем страны. Около четырех из десяти (39%), которые дали дополнительные ответы о том, почему это произошло, ссылаются на внутренние проблемы, в первую очередь иммиграционные и пограничные вопросы, здравоохранение, расизм и расовые проблемы или проблемы с оружием и насилием с применением оружия. . Некоторые также ссылаются на экологические проблемы, налоговые и бюджетные вопросы или политические процессы, такие как право голоса и мошенничество.

Еще 70% американцев считают, что низкое доверие граждан друг к другу затрудняет решение проблем. (Им не задавали дополнительный вопрос, объясняющий их ответ.)

3Большинство считает, что падение доверия можно исправить. Более восьми из десяти американцев (84%) считают возможным повысить уровень доверия людей к правительству. Их письменные ответы о том, как добиться прогресса в решении проблем доверия, призывают к проведению различных политических реформ, начиная с более широкого раскрытия информации о том, что делает правительство, а также ограничения сроков полномочий и роли денег в политике.Около 15% ответивших на этот вопрос указывают на необходимость лучшего политического руководства, включая большую честность и сотрудничество среди представителей политического класса.

Точно так же 86% считают, что можно повысить доверие людей друг к другу. Они говорят, что местные сообщества могут быть лабораториями для укрепления доверия, как способ противостоять межпартийной напряженности и преодолевать межплеменные разногласия. Некоторые также утверждают, что лучшие лидеры могут способствовать большему доверию между людьми. Другие предполагают, что другой подход к освещению новостей — тот, который делает упор на то, как люди сотрудничают для решения проблем, — имел бы тонизирующий эффект.

4Небелые, более бедные и менее образованные люди, а также молодые люди имеют более низкий уровень личного доверия, чем другие американцы. Эти различия проявляются, когда дело доходит до их чувства склонности к эксплуатации или справедливости других, а также их оценки общей полезности или эгоизма других. Это иллюстрирует спектр от наименее доверчивых до наиболее доверчивых.

Около пятой части взрослых (22%), которых мы называем «высокодоверчивыми», демонстрируют постоянно доверчивое отношение к этим вопросам.Более трети (35%) — «малодоверчивые» — выражают последовательно настороженные или недоверчивые взгляды. Около 41% — «средние доверчивые» — придерживаются неоднозначных взглядов на основные вопросы о личном доверии. (Объяснение нашей классификации этих различных групп см. в главе 2 отчета.)

По этой шкале доля белых, демонстрирующих высокий уровень доверия (27%), в два раза выше доли чернокожих (13%) и взрослых латиноамериканцев (12%). Чем старше человек, тем больше вероятность, что он склонится к более доверчивым ответам.Чем выше уровень образования американцев и чем больше их семейный доход, тем выше вероятность того, что они занимают высокие позиции в спектре личного доверия. Те, у кого меньше доходов и образования, заметно более склонны к низкому доверию. Поразительно, что почти половина молодых людей (46%) относятся к группе с низким уровнем доверия — это значительно более высокая доля, чем среди пожилых людей.

5Уровни личного доверия, как правило, связаны с более широкими взглядами людей на институты и гражданскую жизнь. Распоряжение физического лица У.S. доверять или не доверять взрослым друг другу связано с их размышлениями о самых разных вопросах. Например, люди с высоким уровнем доверия часто гораздо более позитивно относятся к гражданскому и политическому поведению своих соотечественников, чем люди со средним или низким уровнем доверия. Разрывы особенно поразительны, когда речь идет о том, насколько доверяющие люди с высоким и низким уровнем доверия выражают готовность американцев относиться к другим с уважением (разрыв в 54 процентных пункта между группами с высоким и низким уровнем доверия), уважать права людей, которые не похожи на им (48 баллов), делать все, что в их силах, чтобы помогать другим нуждающимся и соблюдать федеральные законы и законы штата (оба имеют разрыв в 45 баллов), принимать результаты выборов независимо от того, кто победит (43 балла) и честно сообщать о своем полном доходе при уплате налогов. (38 баллов).

6Большинство считает, что федеральное правительство и средства массовой информации скрывают важную и полезную информацию. Доверие людей к ключевым институтам связано с их взглядами на прозрачность институтов. Около двух третей (69%) американцев говорят, что федеральное правительство намеренно скрывает от общественности важную информацию, которую оно могло бы безопасно опубликовать, а 61% говорят, что средства массовой информации намеренно игнорируют истории, важные для общественности. Те, кто придерживается таких скептических взглядов, с большей вероятностью, чем другие, больше озабочены состоянием доверия.

Около 44% американцев отвечают «да» на оба вопроса: федеральное правительство скрывает информацию, а средства массовой информации игнорируют новости. Больше республиканцев и сторонников республиканцев, чем демократов и сторонников демократов считают, что оба учреждения скрывают информацию (54% против 38%).

7Демократы и республиканцы по-разному относятся к доверию, но обе группы хотят, чтобы его было больше. Хотя сторонники двух основных политических партий страны имеют одинаковый уровень личного доверия, демократы и те, кто склоняется к демократам, чаще, чем республиканцы и сторонники республиканцев, выражают беспокойство по поводу состояния доверия в Америке.Например, сторонники Демократической партии чаще говорят, что доверие к федеральному правительству снижается (82% против 66%) и что низкое доверие к федеральному правительству затрудняет решение многих проблем страны (70% против 57%). %). В то же время существует двухпартийное соглашение о важности повышения доверия как к федеральному правительству, так и к соотечественникам-американцам, а также о том, что для этого есть способы.

8По шкале национальных проблем вопросы, связанные с доверием, не стоят на первом месте среди «очень больших» проблем, с которыми сталкиваются американцы.Но люди часто связывают недоверие с основными проблемами, которые их беспокоят. Около четырех из десяти взрослых (41%) считают, что уровень доверия населения к федеральному правительству является «очень большой проблемой», что ставит его более чем на полпути в списке других проблем, о которых спрашивали. Доверие к правительству примерно на одном уровне с проблемами, вызванными расизмом и нелегальной иммиграцией, и немного выше терроризма и сексизма. Около 25% говорят, что уровень доверия американцев друг к другу является очень большой проблемой, что довольно мало по сравнению с широким спектром других вопросов, которые большинство американцев считают серьезными проблемами.

Однако важно отметить, что некоторые американцы рассматривают недоверие как фактор, провоцирующий или усугубляющий другие проблемы, которые они считают важными. Например, в своих открытых письменных ответах на вопросы некоторые американцы говорят, что, по их мнению, существует прямая связь между растущим недоверием и другими тенденциями, которые они считают серьезными проблемами, такими как партийный паралич в правительстве, чрезмерное влияние лоббистов и финансовые интересы, путаница, возникающая из-за выдуманных новостей и информации, снижение этики в правительстве, неразрешимость дебатов об иммиграции и климате, рост затрат на здравоохранение и увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными.

Ли Рейни   – директор по исследованиям в области Интернета и технологий в Исследовательском центре Пью. Эндрю Перрин () — аналитик-исследователь, специализирующийся на Интернете и технологиях в Pew Research Center.

Доверие и недоверие к американской политической системе

Участники дискуссии обсуждают взаимосвязь политики США и теории «глубинного государства», в том числе передачу общественного доверия государственным органам и ее последствия, способы борьбы с общественным недоверием и Роль и ответственность У.Государственные учреждения С. на протяжении всей истории.

РОБИНСОН: Спасибо. Добрый день, я Линда Робинсон, старший научный сотрудник Rand, и я рада, что меня попросили модерировать панельную дискуссию о доверии и недоверии к американской политической системе. Это действительно очень своевременно, и я знаю, что у нас очень большая группа участников, поэтому мой план состоит в том, чтобы провести это мероприятие с целью вовлечь в этот разговор как можно больше из вас. Напоминаем, что эта встреча ведется под запись.Цель встречи — обсудить теорию «глубинного государства» и, в более общем плане, проблему подрыва общественного доверия к правительству США, о чем свидетельствуют данные опросов, а также последствия того и другого для американской демократии.

Несколько быстрых обрамляющих комментариев, определение «глубинного государства» — их может быть много, но я выброшу одно — которое представляет собой идею неизбираемых правительственных бюрократов, замышляющих манипулировать, подрывать или свергать демократию. В дополнение к этой теории, опросы общественного мнения, безусловно, указывают на то, что существует широко распространенное мнение о том, что правительство не реагирует, что оно может действовать слишком далеко, ему может не хватать прозрачности и, как правило, что правительство не действует в интересах управляемых.Определенные правительственные учреждения подвергались критике и яростным нападкам, включая разведывательное сообщество, ФБР, регулирующие органы и, конечно же, Конгресс в течение многих лет имел очень низкие рейтинги опросов. Этот уровень язвительности, дезинформации и дисфункции представляет собой, по мнению многих из нас, настоящий кризис управления и изнашивание общественного договора в Америке.

Нам повезло, что у нас есть звездная группа для изучения причин этого явления, а также возможных корректирующих действий.Сейчас я представлю группу, Джоан Демпси сегодня с нами, и у нее долгая карьера, она занимала руководящую должность в разведывательном сообществе в качестве заместителя директора центральной разведки по управлению сообществом. Дэвид Роде — опытный журналист, исполнительный редактор сайта newyorker.com. Он хорошо публикуется и совсем недавно написал широко известную книгу под названием In Deep: ФБР, ЦРУ и правда об американском «Глубинном государстве». Наконец, к нам присоединяется Стивен Слик из Техаса.Он ветеран разведывательного сообщества. Сейчас он заведует кафедрой исследований разведки в UT Техасского университета в Остине, а в прошлом был старшим директором по реформе и программам разведки в Совете национальной безопасности.

Мой план состоит в том, чтобы вовлечь панель в дискуссию не более чем на 25 минут, а затем открыть ее для всех участников. Начнем с изучения проблемы. Я хотел бы начать с Джоан и попросить каждого из вас по очереди высказать свое мнение о причинах этого явления недоверия в США.Правительство США и конкретные аспекты, которые, по вашему мнению, являются наиболее важными с точки зрения затронутых государственных органов и функционирования правительства США. Итак, Джоан, мы начнем с тебя, а потом перейдем непосредственно к Дэвиду. Спасибо.

 

ДЕМПСИ: Отлично, спасибо, Линда. Я также хочу поблагодарить Совет за приглашение принять участие сегодня. В прошлом у меня была возможность участвовать в ряде мероприятий Совета, и я всегда получаю от общения больше, чем даю, так что спасибо.Я хочу начать сегодня с обсуждения определения доверия к правительству. Я возьму это прямо из словаря, там сказано, что это «твердая вера в надежность, правдивость, способность или силу правительства удовлетворять потребности граждан». Что касается наших сегодняшних целей, я определил эти основные потребности как безопасность и защищенность, прогресс для общего блага и, наконец, создание условий, позволяющих людям следовать своей собственной версии счастья без страха или пристрастия — следовать американской мечте как это было.

Значительные слои населения обеспокоены тем, что сегодня правительство не удовлетворяет эти основные потребности, и я хочу привести несколько примеров каждой из них. Я начну с двух быстрых вопросов, связанных с безопасностью наших граждан. Среди всех рас растет согласие в том, что безопасность чернокожих, в частности, не соблюдается, а с другой стороны, не соблюдается и наша безопасность и защита от иностранного вмешательства в жизненно важные демократические процессы в этой стране.Что касается общего блага, то переопределение избирательных округов в форме фальсификации экстремистских идеологий, которое обе партии проводят в течение ряда лет, подорвало это представление об общем благе и привело к возникновению того, что я называю « моя хорошая.» Как я уже сказал, обе стороны участвовали в этой деятельности, но я думаю, что это одна из вещей, на которых мы могли бы сосредоточиться, чтобы попытаться исправить. Ничего из этого не будет легко исправить, но это то, что мы действительно могли бы предпринять очевидные усилия, чтобы попытаться исправить.

Растет также сегмент избирателей, считающих, что глобализация, традиционно поддерживаемая правительственными элитами обеих партий, оставила их позади. Президент Трамп извлек выгоду из этого явления, но не он создал эту проблему. Этот голосующий сегмент не верит, что правительство может что-то для них сделать. Вы видите это явление в основном у тех, чья работа была изменена технологическим прогрессом или перемещена за границу, они потеряли веру в свою способность осуществить американскую мечту.Наконец, также появляется большинство молодых людей, которые задаются вопросом, работает ли демократия вообще. Может ли он решить проблемы, которые их волнуют, такие как изменение климата и социальная несправедливость, и это лишь два из них. Мы, вероятно, могли бы потратить оставшееся время на распаковку каждой из этих идей, но я надеюсь, что это послужит отправной точкой для обсуждения. И я остановлюсь на этом и обращусь к своим коллегам, чтобы опровергнуть, развить или направить нас в совершенно другом направлении. Как тебе широта, Дэвид Роде?

РОХД: Я не посмею опровергать Джоан Демпси, и я согласен со многими вещами, которые вы сказали, Джоан.Я должен сказать заранее, что Джоан, я говорил с ней о книге, которую я написал. Спасибо, Линда, за знакомство. Я должен поблагодарить Совет по международным отношениям за то, что пригласил меня сюда. Я согласен, я имею в виду, что существует огромный рост недоверия к правительству, и мое исследование состояло в том, чтобы попытаться посмотреть на это исторически. Я думаю, что люди хорошо знакомы с этой закономерностью, вы знаете, опросы общественного доверия и правительства Pew — самые высокие в эпоху Эйзенхауэра — начали давать сбои через Вьетнам и Уотергейт, они, честно говоря, так и не восстановились.Процент американцев, которые сказали, что верят в то, что правительство поступит правильно, составил 17% для Барака Обамы и снова 17% для Дональда Трампа. Что касается этого страха перед заговором «глубинного государства», о котором я буду много говорить сегодня, я также хочу поговорить о недостатках средств массовой информации как участников этой области, и я думаю, что они боролись во многих способов, но это тревожный звонок для всех нас.

Существует вера в «глубинное государство» как слева, так и справа. Они используют разные термины для его описания — консерваторы говорят об административном государстве, и это будет постоянно растущее правительство, которое постоянно ущемляет наши личные права и нашу жизнь.Либералы используют другую терминологию — они говорят о военно-промышленном комплексе. Они боятся клики генералов и оборонных подрядчиков, втягивающих страну в бесконечную войну, но это отражение того же самого глубокого недоверия, которое есть и у левых, и у правых. И да, президент Трамп воспользовался этим, но это не исчезнет, ​​когда он покинет свой пост, и мой общий тезис на данный момент, и я вернусь к этому снова, я думаю, что мы сталкиваемся с величайшей информационный кризис в У.С. история. Это может быть дезинформация, знаете ли, строгое определение: кто-то распространяет информацию, заведомо ошибочную, или дезинформацию, и это кто-то распространяет неверную информацию, но человек даже не знает об этом. Я продолжу говорить как журналист, я думаю, что источником этого является красота, изумление сети, а также эта беспрецедентная ситуация, когда у вас есть частные технологические платформы, слухи о которых могут распространиться по стране и миру за считанные минуты. И на самом деле Facebook, Twitter, Google и другие платформы не занимаются серьезной проверкой фактов, они не несут юридической ответственности за информацию, размещенную в Интернете, люди могут быть оклеветаны.У меня есть ограничения на то, что на меня как на журналиста могут подать в суд. Так что это мой быстрый… Это атака на правительство со всех сторон. Невозможно согласиться с основным фактом. Это будет большой вызов, кто бы ни был в Белом доме, и я думаю, что это самый большой вызов нашего времени, этот кризис дезинформации. А теперь я передам его Стивену.

СЛИК: Хорошо, большое спасибо. Рад видеть вас всех сегодня. Спасибо за возможность присоединиться к обсуждению — спасибо совету.Здорово снова увидеть мою подругу Джоан и познакомиться с Линдой и Дэвидом. Первое, что я хотел сделать, это поздравить вас, Дэвид, In Deep , это была отличная книга. Мне понравилось читать. Я ценю ваш рассказ о некоторых событиях, в которых я играл небольшую роль, и других событиях, которым я изо всех сил стараюсь учить.

ROHDE: Я уверен, что что-то не так, но это выяснится в Q&A.

СЛИК: Нет, лист с исправлениями будет позже, да, но ваша книга поможет — я ценю это. Признаюсь, я пошел сразу к концу, к эпилогу.Мне было интересно посмотреть, что вы собираетесь сказать о том, существует ли на самом деле «глубинное государство» в Соединенных Штатах, и я полностью с вами согласен, что его нет. Не хочу характеризовать ваши взгляды, но это очередная теория заговора. Это то, что явно привлекает президента, и он использует его как козла отпущения за политику, которая не сработала, или как универсальное оскорбление людей, которые недостаточно быстро выполняют его приказы. Итак, я собираюсь перейти от общего к более конкретному.У меня нет уникального понимания более широких вопросов доверия к правительству, но я ценю особое значение этого для разведывательного сообщества, в котором я работал почти три десятилетия.

Таким образом, наши спецслужбы, как и любые другие правительственные учреждения, зависят от народной поддержки демократической легитимности, а без этой легитимности они не могут долго просуществовать. Но такую ​​поддержку спецслужбам довольно трудно организовать из-за секретности, окружающей их работу, и ограниченного количества прямых контактов, которые они могут иметь с правительством.Итак, я повернусь и позаимствую у моего друга Джоэла Бреннера. Многие из вас, возможно, знают, что Джоэл — бывший генеральный инспектор Агентства национальной безопасности. Что ж, Джоэл вернулся в Форт-Мид пару лет назад, и его речь и юбилейное мероприятие, я получил копию, и я регулярно использую ее в классе, и вот что он сказал. Он сказал: «Американцы не доверяют двум вещам: власти и секретности, и у разведывательного сообщества есть и то, и другое в изобилии». Я думаю, что это в значительной степени обобщает вызов, с которым мы сталкиваемся.

Теперь в обычное время IC пользуется общественной поддержкой, которую разделяет с ними избранный президент и члены Конгресса, которые работают в комитетах по надзору за разведкой, но, увы, это не обычные времена. Нынешний президент на протяжении последних трех с половиной лет настойчиво очерняет разведывательное сообщество. Надзор Конгресса за разведывательной работой в значительной степени дисфункционален, не полностью, но в значительной степени дисфункционален из-за пристрастия, которое пронизывает деятельность, и лидеры IC вполне рационально, их нельзя критиковать за это, они приняли сдержанный режим выживания. подход.Они стараются не злить президента, опустив головы. Таким образом, все это означает, что перед следующей группой лидеров нашего разведывательного сообщества будет поставлена ​​непосредственная задача восстановить доверие к ряду ключевых отношений. Я пишу об этом в отдельном месте, но одним из таких отношений, безусловно, является отношение к американской общественности, и если у нас будет время позже на сессии, я вернусь к некоторым опросам, которые мы провели здесь, в UT то, что это дает проблеск надежды в этом отношении — наш IC действительно все еще благосклонно относится к людям, и это сила для них.Но я сейчас пройду.

РОБИНСОН: Да, я хочу сделать здесь краткое вступление, чтобы у нас был разговорный аспект мероприятия, если кто-либо из участников дискуссии хотел бы немедленно взять на себя вступительные комментарии другого, в противном случае я перейду к следующему. тема.

РОХДЕ: Я готов.

ДЕМПСИ: Было бы трудно превзойти моих коллег.

РОХДЕ: Продолжаем.

РОБИНСОН: Хорошо. Хорошо, спасибо. На самом деле я хотел бы, чтобы вы подробно рассмотрели некоторые разветвления и последствия этого кризиса доверия к правительству.И мне кажется, что это можно решить двумя способами, один из которых связан с конкретными политическими вызовами — вмешательство России вызывало озабоченность на протяжении многих лет, и сейчас, в самый канун президентских выборов, способность решать такие проблемы национальной безопасности США и проблемы внешней политики — это одна из областей, о которых я хотел бы узнать, но и внутри страны люди начинают писать и выражать обеспокоенность по поводу перспективы кризиса в переходный период после выборов и возникновения крупных дебатов, которые создают настоящий кризис. во время перехода.И я хотел бы спросить, есть ли у кого-нибудь из вас мысли о том, как эта дисфункция в правительстве может на самом деле проявиться либо в политике, либо в этот критический момент. И на этот раз мы начнем с Дэвида.

РОДЕ: Хорошо, теперь у меня есть горячая картошка. Я думаю, что это оказывает влияние множеством способов, и я начну с одной основной вещи, которую хочу сказать: в этой книге я очень старался не быть пристрастным и не обвинять во всем этом Дональда Трампа. Я думаю, что это опять-таки игнорирует тот кризис доверия, с которым мы все сталкиваемся, включая средства массовой информации.Я разговаривал со многими помощниками, людьми, текущими осведомителями, которые работали с ним, и, знаете, я просто выложу это открытие. Сам президент, по словам людей, с которыми я разговаривал, не верит, что беспартийная государственная служба может существовать. Он является своего рода продуктом нью-йоркского мира недвижимости, поэтому он считает, что все как бы подкручивают мяч, все преувеличивают факты таким образом, чтобы получить выгоду, будь то аналитик разведки, который информирует его по утрам, или репортер. кто задает вопрос и пишет историю в тот же день.И его тоже нет. Он считает, что разведывательное сообщество активно подрывало его и его легитимность, а расследование отношений Трампа и России было несправедливым, и он не доверяет подчиненным ему помощникам. Вот почему он чувствует, что должен публиковать в Твиттере свою политику, чтобы реализовать ее, потому что эти люди из «глубинного государства» не будут ее выполнять.

Опасность всего этого, как сказал Стив, заключается в низкопрофильном подходе экспертов по разведке в нашем правительстве к выживанию. У вас нет Криса Рэя, Джины Хаспел и других высокопоставленных сотрудников разведки, дающих публичные показания.Вы все, вы знаете, многие слушатели уже слышали это, но недавно у вас был разоблачитель МНБ, который сказал, что им не разрешено публиковать отчеты о российском вмешательстве. Помимо этого случая, есть хорошо задокументированные сообщения о том, что люди в правительстве боятся поднимать вопрос о вмешательстве России в дела президента, потому что он приходит в ярость или очень подозрительно относится к этому. И затем я думаю, что более опасным способом, которым это влияет на ситуацию, является недавнее заявление директора национальной разведки Джона Рэтклиффа о том, что больше не будет личных брифингов об иностранном вмешательстве в выборы.Действующему президенту осталось два месяца до переизбрания. Руководители разведки боятся или сводят к минимуму свои публичные заявления о том, что им известно, а затем у вас есть новый чиновник, Джон Рэтклифф, блокирующий информацию от Конгресса и от общественности. Для меня это все беспрецедентно и невероятно опасно. Но я упомянул о Трампе, и на этом я закончу, и что есть человеческий уровень недоверия, который испытывает сам президент. У меня был один бывший помощник Трампа, который сказал, что хотел бы иметь небольшой круг помощников, которым президент доверяет, на которых он будет полагаться как на источники информации.Но сейчас это очень деструктивный цикл, и сам президент может быть убежден, если он проиграет выборы, что это было исправлено, он может искренне в это верить. Так что я оставлю вас с этой трудной и мучительной мыслью.

РОБИНСОН: Позвольте мне обратиться к Джоан, чтобы поделиться вашими мыслями о том, каково наиболее сильное воздействие этого явления, а затем мы вернемся к Стивену. Спасибо.

ДЕМПСИ: Хорошо. Спасибо, Линда. Вы знаете, мы говорим о недоверии политической элиты к бюрократии, к государственным профессионалам, как я предпочитаю их называть.Существует также контраргумент, который, и Стив немного коснулся этого вопроса, заключается в том, что правительственные профессионалы недоверчиво относятся к политической элите, когда они видят, что осуществляется деятельность, противоречащая закону или правде по отношению к власти, что является чем-то вроде что мы в разведывательном бизнесе любим провозглашать своим девизом, так что наблюдение за тем, что способность политической элиты доверять правительственным чиновникам, а правительственным чиновникам доверять политической элите, очень разрушительно для нашей формы правительства и добиваться цели.

 

Только один раз за всю мою карьеру я почувствовал, что меня попросили сделать что-то, что выходит за рамки закона, и я подчеркнул, что считаю это неправильным и что мы должны обратиться к Конгресс и получить его одобрение. И в результате того, что я занял эту позицию, я получил приглашение пойти к специальному прокурору и большому жюри, чтобы объяснить, почему я взял на себя эту прерогативу, и я сказал, потому что во всем правительстве было всего около 30 человек, которые знали об этом. деятельность, и если я или кто-то из этих 29 не поднимет руку, то кто поднимет вопрос с этой деятельностью? Все закончилось хорошо — я все еще здесь, — но вы должны быть в состоянии говорить правду власти, и вы должны чувствовать, что процессы безопасны и легитимны, и что вы можете предпринимать такие действия, и это то, что меня беспокоит. о большинстве о том, что происходит сегодня.Я не вижу, что дают и берут очень много. Не знаю, Стив, чувствуешь ли ты то же самое.

СЛИК: Это потрясающий момент, Джоан, и он поднимает вопрос, на который мы тратим много времени с нашими студентами. Студенты жаждут поговорить об этических и моральных дилеммах, возникающих на государственной службе, и я не сомневаюсь, что вы и многие другие демонстрировали это в течение своей карьеры, но это то, чем живо интересуется следующее поколение — это важно для них, и это здорово посмотреть примеры.Таким образом, хотя мы могли бы нарисовать относительно безрадостную картину для силовых структур нынешней администрации, я должен сказать, что есть и светлые пятна. Все помнят, знаете ли, показания офицеров дипломатической службы, сотрудников КНБ, генеральных инспекторов, которые рисковали своей карьерой и положением и большинство из которых были наказаны за этичное поведение и за выполнение своих обязанностей, и поэтому они важны примеры для вытягивания.

Теперь, чтобы не тратить время на вопрос о влиянии, я просто сосредоточусь на одном небольшом моменте, о котором упомянул Дэвид, и это, опять же, вопрос о вмешательстве России в выборы.Думаю, я бы просто описал это как разочаровывающую работу не только администрации, но и профессиональных специалистов в правительстве, и то, что мы испытали это в 2016 году. Так что вы можете быть терпимы и понимать, что, возможно, администрация Обамы летом 2016 года не было всех ответов, возможно, не было сделано, поскольку в отчете Сената четко указаны все правильные решения о том, когда поднимать эти вопросы перед общественностью, какие действия предпринимать и когда их предпринимать, поэтому я думаю, что они получают пособие для это, но это было много лет назад, верно? И так быстро вперед к сегодняшнему дню, у нас есть ситуация, когда я не сомневаюсь, что благодаря нашим огромным возможностям сбора и усердию мы многое понимаем о том, что Россия, что Иран, что Китай и, возможно, другие государства делают, чтобы повлиять на наши выборы.Меня уверяют, что эта информация передается двум кампаниям и кандидатам. Так что президент получает это в качестве президента, вице-президент Байден знает все, что мы знаем в качестве претендента. И кроме этого, этой заминки с запретом на устные брифинги, а с доведением информации до Конгресса в письменной форме, членам Конгресса и комитетам по надзору также сообщают о том, что происходит.

Мой вопрос, и я задавал его несколько раз, заключается в том, кто разговаривает с американской общественностью, говорит им, избирателям, каким источникам информации они должны доверять, каким из них они должны бросить вызов, что такое иностранные правительства? пытаетесь украсть их франшизу и вмешаться в наши выборы? Было несколько попыток, всегда с участием разных персонажей.Обычно он заканчивается заявлением из двух-трех абзацев, в котором говорится, что иностранные правительства пытаются вмешаться в наши выборы. Не волнуйся, мы в курсе, все будет хорошо, верно? И я просто нахожу это ужасно неадекватным и неудовлетворительным. После четырех лет планирования и подготовки к тому, что наверняка было попытками иностранцев повлиять на наши выборы, у нас нет готовой стратегии. У нас нет человека, у нас нет организации, пресс-секретаря, чтобы донести это до американского народа полезным для него способом, и я считаю это абсолютно постыдным.Я сочувствую офицерам среднего звена, которые рыскали, чтобы дать эти показания и донести эти общие сведения до общественности, но мы должны получить известие от ДНР, от директора ЦРУ, от генерального прокурора Соединенные Штаты и люди, которые несут ответственность за это дело, но не мы. И поэтому я думаю, что это то, на что нужно обратить пристальное внимание после этих выборов, независимо от того, переизбран ли президент или нет.

РОБИНСОН: Спасибо, Стив. И я ценю, что вы склонились к следующему вопросу — что на самом деле нужно сделать? И я хотел бы, подождите, потому что я собираюсь вернуться к вам для первого раунда по этому последнему вопросу, прежде чем я открою его.Несомненно, отсутствие брифингов на холме — это просто фундаментальный пробел в способности общественности быть информированным, а отсутствие — например, я думаю, что впервые, по крайней мере на моей памяти, не было брифинга по оценке всемирной угрозы со стороны DNI в этом году, жизненно важный и всеобъемлющий брифинг. Но я хотел бы пойти дальше и подумать о программных реформах, которые, по мнению любого из вас, возможно, должны быть приняты, будь то в исполнительной власти, действиях, которые должен предпринять Конгресс, или, я знаю, Дэвид, вы были очень обеспокоены здоровье средств массовой информации, как функционирует гражданская демократия.Итак, позвольте мне сначала вернуться к Стиву по поводу каких-либо конкретных программных реформ, которые вы могли бы предпринять, или шагов, которые вы могли бы предпринять — могут быть судебные меры, я не знаю. Но затем идите по очереди, чтобы немного подумать, чтобы мы могли открыться группе примерно через три минуты. Спасибо, Стив.

СЛИК: Хорошо, большое спасибо. Скажу коротко, я думаю, что если президент будет переизбран, я не думаю, что ситуация особо изменится. Честно говоря, я думаю, что для разведывательных и правоохранительных органов будет проблемой выжить еще четыре года такого поведения, как нынешняя администрация, но я хочу поговорить о проблеме, с которой столкнется следующая администрация.И я думаю, что им нужно возобновить отношения. Во-первых, им придется развивать иные отношения с президентом и ближайшим кругом президентских политиков. Комитеты по разведке в Конгрессе, как я уже упоминал, должны быть пополнены, чтобы устранить пристрастность. Им следует искать двухпартийных, если не беспартийных, членов, заинтересованных в серьезном надзоре, для назначения в эти комитеты. Полномочия и обязанности генеральных инспекторов, я думаю, необходимо внимательно рассмотреть и, возможно, усилить.

И, наконец, я бы сказал, что самой IC необходимо открыться и предпринять серьезную попытку контролировать классификацию, которая является эндемичной и никогда не встречала препятствий, и заняться проектом прозрачности, который начал директор национальной разведки Джим Клэппер в 2015 году. и в настоящее время в значительной степени застопорился. Они должны быть более открытыми, более доступными для людей, объяснять, кто они и чем занимаются, отвечать на ответственные вопросы и устранять представление о том, что они прячутся за секретностью, а не используют необходимую секретность, чтобы быть эффективными в своих миссиях.И последнее, что я хочу сказать — я не хочу постоянно воровать, а просто хочу уйти с оптимистичной нотой и сказать вам, как я уже упоминал, что наши опросы за последние четыре года Техасского университета подтвердили, что большинство американцев действительно считают, что их разведывательное сообщество жизненно важно для безопасности Соединенных Штатов, а также что они эффективно выполняют свою работу. А также то, что у нас есть полные классы аспирантов и студентов, стремящихся попасть на государственную службу и сделать что-то значимое в своей жизни, и это отличное начало, потому что они осознают ценность государственной службы.

РОБИНСОН: Отлично. Спасибо, Стив. Давайте вернемся к Джоан примерно на шестьдесят-девяносто секунд комментариев и Дэвиду. Я очень заинтересован в том, чтобы вовлечь в разговор наших двести сорок четыре человека. Спасибо.

ДЕМПСИ: Отлично, Линда. Спасибо. И Стив, спасибо за этот последний комментарий — я думаю, что это здорово. Еще одна область, где я думаю, что есть большое доверие к правительству, это местный уровень. Граждане ценят то, что делают для них их местные политические лидеры и постоянные карьеристы в местных органах власти.И мы часто видели это на уровне штатов, что касается некоторых мероприятий, связанных с пандемией, и они вмешались, чтобы заполнить некоторые пустоты, которые, я думаю, оставило федеральное правительство. Но я думаю, что объединенное лидерство — о чем я не могу спрогнозировать, будет ли оно в центре внимания следующей администрации, кто бы ни победил, — но лидер, президент, который берет на себя руководство всей страной, — это то, чем мы наслаждались в прошлое, и я надеюсь на будущее. Я также думаю, что реформа избирательной системы — и здесь есть целый ряд вопросов, финансовых, объективного распределения избирательных округов, таких вещей, которые нам нужно взять на себя в будущем.Хотя это своего рода журавль в небе, я действительно возвращаюсь к этой идее объединяющего лидерства, дающего людям надежду. Без надежды очень трудно доверять своему правительству, и я думаю, что это одна из самых важных вещей, которые нам нужно попытаться восстановить. Вместо того, чтобы продолжать, Дэвид, я передам это вам и позволю вам подытожить для нас все это.

РОДЕ: И я… Линда, я буду краток. Вы знаете, есть опросы общественного мнения о взглядах средств массовой информации, и на самом деле американская общественность считает роль средств массовой информации в привлечении политических лидеров к ответственности и в разоблачении ложных заявлений как более важной, чем когда-либо.Но то, что людей разочаровывает, это то, что они видят как растущую пристрастность в средствах массовой информации. Так что с точки зрения… знаете, я тоже настроен оптимистично. Я думаю, что репортеры должны сообщать и быть менее пристрастными. У нас есть много обозревателей, которые как бы заполняют эфир и Интернет своими мнениями, но я думаю, что придерживаться фактов важнее, чем когда-либо, для журналистов, и это повысит доверие публики к журналистике. И в более широком смысле моя книга восходит к церковным реформам и начинается с церковных реформ, Фрэнка Черча, Джона Тауэра и всех людей, которых они допрашивали в ФБР и ЦРУ, столкнувшись с огромными сомнениями, потерями и общественным доверием.Но это поколение приняло вызов. Они провели реформы в правительстве, в средствах массовой информации, в обществе, которые довольно хорошо работали в течение последних нескольких десятилетий. Так что я думаю, что мы можем справиться и с этой задачей. Жизненно важно быть оптимистом, наш враг — это своего рода цинизм и отчуждение, и я знаю, что там много молодых журналистов, как сказал Стив, классы переполнены. Так что давайте, давайте продолжать попытки, давайте не сдаваться.

РОБИНСОН: Всем большое спасибо. Я ценю это и хотел бы немедленно обратиться к нашим членам, и Тиган ответит на вопросы.Я призываю вас быть краткими в своем вопросе и адресовать его одному из трех участников дискуссии. Я постараюсь получить хотя бы дюжину-пятнадцать комментариев, и, возможно, мы сможем найти способ для постоянного диалога. Но спасибо и тебе, Тиган. Кстати, это все есть в записи.

ПЕРСОНАЛ: (Инструктирует, как стоять в очереди) Мы ответим на наш первый вопрос от Бобби Инмана. Мистер Инман, пожалуйста, примите приглашение включить звук сейчас.

Вопрос: Боб Инман, Техасский университет в Остине. Чтобы добавить немного оптимизма в текущую деятельность, я чувствую, что Специальный комитет Сената фактически продолжает работать в двухпартийной манере.Обширный отчет, который они составили о деятельности России в 2016 году, кажется мне довольно надежным продуктом, и, как я понимаю, они продолжают получать брифинги. Проблема здесь в специальном комитете Палаты представителей, где утечки, как утверждается, были последовательными. Подтверждение? Несогласие?

ДЕМПСИ: Что ж, Бобби, я никогда не соглашусь с тобой.

SLICK: Да, я чувствую себя обязанным заявить из принципа, что я никогда не спорю с человеком, в честь которого назван мой стул, моим большим другом и наставником Бобом Инманом.Я думаю, вы абсолютно правы. И вы помните, как в прошлом году мы проводили здесь мероприятие с председателем Берром и вице-председателем Уорнером, и мы поздравили их тогда и поздравляем сейчас. Они проделали действительно блестящую работу в течение многих лет по вопросу о вмешательстве России в выборы. И я думаю, что это является исключением из пристрастия, которое в противном случае пронизывает этот орган. Так что я думаю, что вы абсолютно правы, сэр.

ДЕМПСИ: Я согласен с этой рекламой. И еще, я думаю, персонал заслуживает похвалы.Это профессиональный персонал. Это не партизанский штаб, и они действительно работают от имени Конгресса, американского народа и от имени разведывательного сообщества, честно говоря, чтобы попытаться извлечь из разведки как можно больше пользы, с чем можно полностью согласиться. ты, сто процентов.

РОБИНСОН: Спасибо. Давайте сразу к следующему вопросу. Спасибо.

ПЕРСОНАЛ: Мы ответим на следующий вопрос от Мансура Шамса.

В: Здравствуйте. Этот вопрос к Дэвиду.Вы говорили о роли средств массовой информации и дезинформации и дезинформации в начале своего выступления ранее, и я много думал об этом в личном качестве. Я американский мусульманин, ветеран морской пехоты США и основатель Muslimmarine.org, где я использую свою платформу мусульманина и морского пехотинца для противодействия ненависти и фанатизму, исламофобии посредством образования, бесед и диалога. Сейчас я дал более ста с лишним интервью некоторым крупнейшим средствам массовой информации. Я регулярно пишу статьи, опять же в некоторых крупнейших СМИ, и многие люди, которые видят меня по телевизору, или роль, которую я вижу по телевизору, делают определенные интерпретации — этот парень должен быть экспертом, этот парень тот или иной. , он должен это знать.И я говорю это, потому что, когда я вижу кого-то по телевизору, я именно так и думаю, потому что это должен быть кто-то особенный, которого они смогли показать по телевидению. Это очень мощная, влиятельная платформа с огромными разветвлениями, как вы сказали, дезинформация и дезинформация. За исключением одного раза на PBS, меня попросили предоставить информацию для проверки. Один раз.

Я спрашиваю, почему, почему так? Кто сказал, что я тот, за кого я себя выдаю? Кто это проверяет? Спасибо.

РОХДЕ: Во-первых, Мансур, спасибо за вашу службу в военной форме, а затем похоже, что работа, которую вы выполняете с тех пор, также является общественной службой, и, пожалуйста, продолжайте в том же духе.Быстрый, но не очень хороший ответ заключается в том, что с появлением Интернета произошел гигантский экономический кризис для журналистики, газеты обанкротились. И вы зарабатываете деньги, особенно с точки зрения тогдашнего кабельного телевидения, все делится на все более и более меньшие аудитории и ниши. Это по-прежнему прибыльно, но, по сути, для кабельного телевидения вы идете то вправо, то влево, повышаете свои рейтинги, и это работает. Это похоже на цифру — это то, что вы видите.Я сам давал телеинтервью, и я не думаю, что здесь достаточно проверок. Я думаю, возвращаясь к этому информационному кризису, существует своего рода чувство свободы слова, а информация есть информация, и люди могут говорить все, что хотят, но вы знаете, информация — это сила. Президент, я думаю, очень эффективно атаковал альтернативные источники информации и дискредитировал их. И поэтому я думаю, что СМИ должны думать в долгосрочной перспективе, а краткосрочная погоня за рейтингами и кликами подрывает СМИ, и я благодарю вас за вашу работу.Это не лучший ответ, но я хочу, чтобы другие спросили.

РОБИНСОН: Большое спасибо. Спасибо. Следующий вопрос, пожалуйста.

ПЕРСОНАЛ: Мы ответим на наш следующий вопрос от Ронни Хейман.

Q: Я хотел бы спросить Стивена, мы потратили довольно много времени на этой сессии на иностранное вмешательство в выборы.

Что вы думаете о распространении почты в бюллетенях? И как это повлияет на уровень недоверия к любому результату выборов?

СЛИК: Да, большое спасибо.Это очень важный вопрос. Должен признаться, что я не привношу особого понимания в этот вопрос, если честно. я смотрю новости; Я слышу конкурирующие претензии. Я полагаю, что наиболее кратким способом, которым я могу описать свой подход к этому, является то, что я отправлю по почте бюллетень для голосования на пост президента, и я полностью уверен, что он попадет туда, где должен быть, и будет подсчитан, и это будет как я использую свою франшизу. Но помимо этого я могу пригласить Дэвида или Джоан, если у них есть мнение. Я не претендую на особый опыт в вопросах надежности почты или случаев мошенничества, связанных с почтой в бюллетенях.Я знаю то, что слышу в новостях, как и ты.

ДЕМПСИ: Я согласен.

РОХДЕ: И я хотел бы только сказать в своем отчете, что я не нашел доказательств широко распространенного мошенничества с избирателями посредством голосования по почте. Я подчеркиваю, что это широко распространено, здесь и там есть случаи, но этого не произошло, и все ссылаются на Юту, которая является консервативным штатом, но голосует по почте. Так что это не распространено.

РОБИНСОН: Спасибо вам обоим. Следующий вопрос, пожалуйста.

ПЕРСОНАЛ: Мы ответим на наш следующий вопрос от Чарльза Германа.

Вопрос: Чак Херман из школы Буша Техасского университета A&M.

Что можно сделать, чтобы повысить доверие населения к результатам ноябрьских выборов?

РОДЕ: Могу я прыгнуть?

В: Пожалуйста.

РОХДЕ: Все должны подождать несколько недель, если это необходимо для результатов выборов. Старая модель, когда все телевизионщики сидят без дела и раздается звонок в тот вечер, может не применяться в этом году, и мы не должны паниковать, если не будет немедленного результата.И я бы — я много лет назад работал над проверкой ручного голосования по висячим чадам во Флориде. Этот процесс работал хорошо, я знаю, что его высмеивали по телевидению. Таким образом, у нас есть чрезвычайно рассредоточенная избирательная система с окружными избирательными комиссиями, контролирующими ситуацию. Так что терпение, ожидание, вера в то, что есть беспристрастные государственные служащие, которые подсчитывают эти голоса, что есть наблюдатели от обеих партий, наблюдающие за ними и игнорирующие весь шум, я думаю, это лучшее, что должно быть посланием для общественности, от журналистов и от выборных должностных лиц, терпение в ноябре.

SLICK: Могу я вскочить и еще раз вернуться к вопросу об иностранном вмешательстве в выборы и поделиться своим мнением? Хотя ранее я был критически настроен в своих замечаниях о том, как эта администрация подготовилась к выборам, и в описании иностранного вмешательства в выборы для общественности, еще есть время, и я полностью предвосхищаю или не удивлюсь, если мы переживем чрезвычайно грязный, трудный период, в то время как разбираемся, кто победил на выборах. И во время этого будет много информации и дезинформационных заявлений, как ложных, так и, возможно, законных, о том, какую роль могли сыграть иностранные правительства или как они могли манипулировать подсчетом голосов.Я думаю, что они должны предвидеть это, и мы должны знать, кто в правительстве собирается говорить на основе фактов об истинности или ложности этих утверждений. Это не вопрос шестинедельного ожидания результатов разведывательной оценки. Ответственные лица и правительство должны быть готовы взяться за дело и точно описать, что сделали или не сделали иностранные правительства, основываясь на имеющейся у нас информации, потому что, несомненно, будут судебные разбирательства, публичные дебаты или, возможно, даже хуже, и это вопрос, который разведывательное сообщество должно предвидеть и быть готовым вмешаться.

РОБИНСОН: Давайте перейдем к следующему вопросу, пожалуйста.

СОТРУДНИКИ: Мы примем следующий вопрос от Веры Закем.

В: Всем спасибо. Вера Закем из Института Безопасности и Технологий. Я хотел бы задать вопрос, это как бы связано с тем, что вы особенно упомянули Стивену, и я хотел бы, чтобы другие прокомментировали, если это уместно, как следует после этих выборов, как должно быть организовано правительство США для борьбы с угрозы и вызовы в целом?

И это также действительно выходит за рамки разведывательного сообщества, когда речь идет о вмешательстве в выборы и вопросах дезинформации.Где, на ваш взгляд, где должен находиться пупок, чтобы действительно не только производить основанные на фактах оценки и политику, но и создавать такой уровень доверия со стороны общественности?

РОБИНСОН: Привет, Вера. Джоан, не хотела бы ты сначала взять это, а мы посмотрим, что другие, возможно, захотят добавить?

DEMPSEY: Я просто хочу отметить, что она сначала задала Стиву, но я задам очень, очень важный вопрос, и я не думаю, что в данный момент я достаточно квалифицирован, чтобы сказать, какая ответственность должна лежать на правительстве.Меня воодушевляет тот факт, о котором я упоминал ранее, что существует большое доверие к местным органам власти, и именно местные органы власти сегодня несут основную ответственность за избирательный процесс. Не то чтобы у них не было серьезных проблем, они есть, и я думаю, что мы могли бы внести определенные улучшения в этом отношении. Но я думаю, что ваш вопрос действительно хороший. Должны ли мы иметь более централизованное место для управления избирательным процессом в этой стране? Я не знаю ответа на этот вопрос — из этого есть много следствий.Но сегодня речь идет о местных органах власти, и нам необходимо усилить их способность обеспечить проведение этих выборов так, как мы хотим, чтобы они проводились в условиях демократии. Стив?

СЛИК: Да, я думаю, что правильно, Джоан. И я также не хочу рисковать предположить, что, как мы говорим в Вашингтоне, берем пупок за все это, потому что это действительно вопрос защиты нашей демократии и наших избирательных процессов от иностранного манипулирования и иностранного вмешательства, будь то Являетесь государственными или негосударственными субъектами, это действительно большое дело, и оно никуда не денется, и оно будет касаться бюрократической сферы, это будет затрагивать бюджеты, это будет включать подотчетность.Я подозреваю, что он находится где-то по соседству с Министерством внутренней безопасности и Министерством юстиции. Я бы сказал, что это не зависит от директора национальной разведки только из-за всех сделок, которые должны иметь место с частным сектором и американскими технологическими фирмами. Это не то место, где вы — это не работа, которую вы хотите поручить своим специалистам по разведке — ее место в другом месте. Они играют информационную роль, но это действительно пороговый вопрос, который вы снова подняли, спустя четыре с половиной года после того, как мы впервые узнали о вмешательстве иностранцев в наши выборы с помощью технологий, и мы не можем ответить вам, кто в вашем правительстве ваше федеральное правительство несет прямую ответственность и подотчетно за это.И это следует исправить.

DEMPSEY: Я знаю, Вера, что, и, по мнению Стива, хотя это и не было широко обнародовано, на уровне штата и на местном уровне произошло много улучшений в обеспечении права голоса и возможностей для голосования. Каждое государство сделало улучшения, потому что они очень хорошо осведомлены об иностранном вмешательстве и даже потенциальном внутреннем вмешательстве. Таким образом, было проделано много работы, которая, к сожалению, не получила широкого распространения или не была широко известна, но штаты и населенные пункты очень стараются обеспечить честность своих процессов и то, что американский народ может доверяйте им.

РОБИНСОН: Давайте перейдем к следующему вопросу. Спасибо.

ПЕРСОНАЛ: (Повторяет инструкции по очереди). Мы ответим на наш следующий вопрос от Марка Маклафлина.

В: Привет, это Марк Маклафлин. Я руковожу стратегией в IBM, и мой вопрос, что неудивительно, связан с технологиями.

И это, вероятно, для Дэвида, но, возможно, имеет отношение ко всем участникам дискуссии, я думаю, затронул вопрос, как правительство должно регулировать технологии в будущем? Что делать Конгрессу? Что должен сделать президент, чтобы потенциально повысить доверие общества к правительству, и как правительство может сделать это, фактически не подрывая доверие еще больше, создавая видимость своего рода пристрастной точки зрения? Какие средства правовой защиты, по вашему мнению, есть у правительства в этой сфере?

РОДЕ: Две вещи.Спасибо, это отличный вопрос, и ни у кого нет ответа. Я действительно думаю, что мы совершенно не смогли принять законы для цифровой эпохи. У нас нет четких законов о том, на что может смотреть правительство, как защитить нашу частную жизнь и когда вы можете клеветать на людей или нет, но в любом случае лучшее, что может сделать правительство, — это повысить прозрачность. Если вы правительственный чиновник, мне легко сказать, давайте больше интервью с шакалами прессы, ходите побольше на эти болезненные слушания и отвечайте на вопросы откровенно предвзятых демократов и республиканцев, верьте, что американская общественность поверит вам.Чрезмерная классификация — огромная проблема, о которой Стив упоминал ранее, и я верю, что если вы показываете, что являетесь беспристрастным государственным служащим, большинство людей признают это в интервью и в историях, так что это одно. Во-вторых, сенатор Уорнер, я также приветствую работу сенатского комитета по разведке. Я действительно думаю, что есть проблема, когда эти технические платформы не несут никакой юридической ответственности за информацию, которую они публикуют в Интернете. Это так много опубликовано, что они не могут это отследить.Много говорят о пересмотре раздела 230. Я не хочу, чтобы это было, понимаете… Правительство решает, что является политически предвзятым, а что нет. Но я думаю, что есть способ взглянуть на ответственность или расширение, когда люди должны иметь право публиковать все, что они хотят, но несут ли эти компании какую-либо ответственность за распространение ложной или уничижительной или клеветнической информации, было бы одним из способов попытаться создать система сдержек и противовесов, которая сейчас существует в прессе. Если я напечатаю что-то клеветническое, на меня могут подать в суд.Должно быть что-то подобное для онлайн-информации, это так же важно и так же эффективно.

РОБИНСОН: О, Стив или Джоан, не хотите ли вы что-нибудь добавить, прежде чем мы двинемся дальше?

ДЕМПСИ: Нет. Отличный ответ со стороны Дэвида.

РОБИНСОН: Хорошо. Спасибо. Да, пожалуйста, переходите к следующему вопросу.

ПЕРСОНАЛ: Мы ответим на наш следующий вопрос от Гаррета Митчелла.

В: Большое спасибо. Я Гаррет Митчелл. Я хочу задать родственнику вопрос о том, должен ли быть центральный или более федеральный координационный центр на наших выборах.

Я хочу обратиться на уровень штатов и спросить, если бы это было политически осуществимо, в чем я сомневаюсь, поддержали бы вы деполитизацию роли госсекретаря на уровне штатов, учитывая, что именно они которые наблюдают за выборами, и мы думаем о Грузии как о классическом примере. Может быть, это способ деполитизировать этот процесс?

ДЕМПСИ: Это действительно хороший вопрос.

РОДЕ: Я могу — ты хочешь пойти, Джоан?

ДЕМПСИ: Нет.

СЛИК: Все вы, Дэвид.

РОХД: Итак, когда я брал интервью у Джоан для своей книги о «глубинном государстве», она говорила о большинстве правительственных чиновников, карьерных правительственных чиновниках, как о компетентных делателях. Я думаю, что журналисты должны быть более беспартийными, и я думаю, что должно быть больше правительственных и беспартийных позиций. Это будет невероятно сложно, вам понадобится политический процесс, чтобы сделать государственных секретарей беспристрастными, но я действительно думаю, что растущая аудитория американцев приветствует это.Они видят, как… общественность видит, как это разделение ставит под угрозу общественное здоровье с точки зрения пандемии, и я думаю, что мы должны удвоить значение концепции беспристрастной государственной службы. Мы должны наказывать людей, которые нарушают это, но я думаю, что это наш ответ, больше беспристрастности, а не меньше. И снова предыдущее поколение столкнулось с теми же кризисами в семидесятых годах, провело реформы и добилось прогресса.

ДЭМПСИ: Гаррет, я добавлю, и я действительно думаю, что это отличный вопрос и отличное предложение, но я думаю, что упомянул своего рода экстремистскую махинацию и тот факт, что мы делим многие избирательные округа на крайне политизированные группы, и это создает всевозможные проблем для нас.Если мы не сможем решить эту проблему, то я не понимаю, как государства собираются сделать своих госсекретарей аполитичными. Так что я думаю, что это своего рода обратная сторона той же медали, но это отличное предложение.

РОБИНСОН: Итак, мы продолжим, я отмечаю, что большой опыт в области разведки в комиссии может не распространяться на механику избирательной системы, но я думаю, что из диалога до сих пор ясно, что безопасность выборов абсолютно на первом месте. и мы могли бы надеяться на большее количество программ в этом отношении.Я полагаю, что вернусь к нашему менеджеру, чтобы он поставил в очередь следующий вопрос и с нетерпением жду последних семи минут со всеми, кто хочет присоединиться. Спасибо.

ПЕРСОНАЛ: Мы ответим на наш следующий вопрос от Рональда Тиерски.

В: Я Рональд Тирски из Амхерстского колледжа, заслуженный.

Что меня поражает, одна из вещей, которые меня поражают в — давайте поговорим о России — российском вмешательстве в наши выборы — это то, что никто не говорит о том, каков наш ответ России.Похоже, Facebook удаляет аккаунты и подобные вещи — это то, чем мы занимаемся. Что касается доверия к правительствам, то мне кажется, что было бы очень хорошо, если бы кто-то из авторитетных лиц в правительстве рассказал о том, какие действия предпринимает наше правительство в отношении российского правительства. Если мы так уверены, что российское правительство замешано. В противном случае, я думаю, общественность, с точки зрения общественного доверия к правительству, общественного доверия к правительству, должна знать, что наше правительство не беспомощно, что мы не просто подвергаемся этому или принимаем это влияние, что наше правительство действительно что-то делает.

СЛИК: Если участники дискуссии позволят мне, я начну с этого, но я уверен, что это приведет к Дэвиду, вы сделали репортаж об этом, я знаю, и Джоан тоже будет иметь представление. Но я думаю, что это отличный вопрос. По сути, вы спрашиваете, какова наша политика, наша двусторонняя политика в отношении России в вопросе вмешательства в наши выборы, и поэтому я бы разделил ее на две части. Я думаю, что здесь есть стратегическое и тактическое. На тактическом уровне, я думаю, мы кое-что знаем, и некоторые из руководителей соответствующих агентств публично об этом заявили.В частности, я говорю об АНБ и некоторых публичных разъяснениях, которые они дали для работы на промежуточных выборах в 2018 году, верно?

Это не совсем подробно и понятно, но ряд людей в правительстве, в сообществе вышли и описали кое-что, неформальную структуру под названием Русская малая группа, которая была созвана в преддверии выборов 2018 года и встречалась регулярно и согласовал ряд тактических действий. Я говорю о серверах и отношениях с иностранными государствами, а также об обновлении защиты для сетей, которые, как мы знали, были активно атакованы.Так что я думаю, что тактическая реакция была, по крайней мере, на промежуточных выборах, она была хорошо организована, и люди, причастные к ней, утверждали, что она была вполне успешной, и нет оснований сомневаться в них. Хотя мы не знаем, каковы были на самом деле намерения России в отношении этих выборов, выкладывались ли они на полную катушку или просто играли вполсилы. Так что я думаю, что есть некоторая информация для вас и других людей о том, что мы предприняли тактически, чтобы обеспечить безопасность последних выборов. Так что это требование удовлетворено.Стратегически, двусторонне, дипломатически то, что мы сказали и сделали в отношении России, ясно, Дэвид подтвердит это, то, о чем высокопоставленным чиновникам в этой администрации просто не разрешается говорить в Белом доме. Это не нарушение. Очевидно, это сбивает с толку президента и является основным слепым пятном. Если мы не сможем провести межведомственные дискуссии о том, как мы должны реагировать на Россию, маловероятно, что у нас будет эффективная политика, но я передам это Дэвиду на стратегическом двустороннем фронте.

РОХДЕ: Я просто скажу, что у нас нет согласия в отношении того, какой должна быть наша долгосрочная стратегия в отношении России, потому что мы настолько разделены политически, что нет согласия относительно важности вмешательства России и того эффекта, который оно могло иметь в 2016 году. Я снова должен вернуться в Техас — отец Джонса тоже из Техаса — один из персонажей моей книги — представитель Уилл Херд, бывший офицер ЦРУ. Вы знаете, когда он был в Комитете Палаты представителей по разведке, наблюдал за всей процедурой импичмента в отношении президента Трампа и Украины, и он искренне сказал мне, что считает действия президента в отношении Украины дилетантскими и неортодоксальными, но не преступными.Поэтому я просто хочу думать, что политикам придется заплатить цену, если они будут играть на пристрастиях и как бы представлять эти две разные реальности, что просто приводит к тому, что у нас нет политики, американский народ видит влияние этого. Я думаю, вы видите, что с пандемией невозможность договориться о том, нужно ли нам носить маски или нет. Если есть доказательства того, зачем нужен беспристрастный государственный служащий, я бы сказал, что это доктор Тони Фаучи. Я знаю, что некоторые люди критикуют его за то, что он настроен против президента, но я называю это институциональным правительством, я не нашел «глубинного государства».«Это риторика, которую Дональд Трамп использует для дискредитации правительственных чиновников, которые не согласны с ним. Но я думаю, что мы все должны работать, чтобы восстановить это доверие, и часть этого доверия заключается в реалистичной политике, а не просто в предвзятости и параличе».

РОБИНСОН: Итак, я хочу поблагодарить всех вас. Мы подошли к концу нашего времени, я хотел бы отметить, что, поскольку это мероприятие Совета по международным отношениям, и что касается этой последней темы, у Министерства иностранных дел есть очень хорошая статья генерала киберкомандующего Пола Накасоне и его старшего советника Майкла. Салмейер, коллега некоторых из вас.Так что я думаю, что это была попытка высокопоставленного правительственного чиновника заверить людей в том, что касается выборов и того, что делает Киберкомандование. Что касается внешних угроз. Итак, еще раз хочу поблагодарить всех вас за важную дискуссию, и мы с нетерпением ждем новой встречи по этим важным темам. Спасибо еще раз.

(КОНЕЦ)

Мнение | Недоверие к правительству может быть фатальным

Редактору:

Re «Политика Covid, которая действительно имела значение, не была политикой» (колонка, Feb.7):

Проницательная колонка Эзры Кляйна указывает на то, что коренными причинами нашей неспособности адекватно бороться с Covid как на национальном, так и на международном уровне было скорее отсутствие солидарности и наше недоверие к правительству, чем политика. Другими словами, они были связаны с нашей социальной дисфункцией.

Это понимание имеет крайне негативные последствия для выживания человечества, выходящие далеко за рамки Covid. Это указывает на то, что мы не в состоянии справиться с гораздо более серьезными угрозами глобального потепления и опустошения окружающей среды, независимо от того, какие инженерные чудеса мы обнаружим, потому что нам не хватает солидарности и доверия, необходимых для устранения этих угроз для продолжения существования человечества.

Мы обречены не потому, что не знаем, что нужно делать; мы обречены, потому что мы не будем ни сотрудничать друг с другом, ни поддерживать наши соответствующие правительства, чтобы добиться этого. Человечество сейчас находится на своей последней карусели, и эта поездка подходит к концу гораздо раньше, чем думает большинство людей, не потому, что нам не хватает знаний, чтобы предотвратить катастрофу, а потому, что слишком много людей отказываются признать истину из-за очень эгоистичных побуждений. и недальновидные причины.

Самое срочное, что нам нужно сделать, это честно взглянуть в лицо фактам и начать ладить друг с другом, чтобы иметь с ними дело.

Richard H. Cantor
Scarsdale, NY

Редактору:

Хотя Эзра Кляйн прав в том, что доверие к правительству имеет большое значение для того, чтобы люди следовали рекомендациям общественного здравоохранения в отношении Covid-19, мы должны учитывать основную политическая динамика, которая способствует политическому доверию и недоверию.

Данные показывают, что республиканцы реже вакцинируются, чем демократы. Почему? Поощрение недоверия к правительству было ключевой стратегией американских консерваторов на протяжении десятилетий.

С помощью средств массовой информации, которые разжигают возмущение, республиканцы использовали недоверие в политических битвах и избирательных кампаниях, а также в попытках передать власть от институтов, которые они не контролируют, к тем, которые они контролируют, а также для создания и поддержания своих организаций и коалиций. . Хотя скептицизм является демократической добродетелью, превращение недоверия в оружие нанесло ущерб нашей республике и нашему общественному здоровью.

Эми Фрайд
Дуглас Б. Харрис
Писатели, профессора политологии в Университете штата Мэн и Университете Лойолы в Мэриленде, соответственно, являются авторами книги «В войне с правительством: как консерваторы использовали недоверие от Голдуотера до Трампа».”

Ошибка при крещении: была ли чрезмерная реакция?

Редактору:

Re «Пастор уходит в отставку после неправильного совершения тысяч крещений» (новостная статья, nytimes.com, 14 февраля):

Я католик всю жизнь, и статья о преп. Андрес Аранго, который «неправильно» совершал крещения, заставил меня поежиться. Отец Аранго использовал слово «мы» вместо «я», когда произносил обряд крещения.

Из всех проблем, ошибок и реальных преступлений, с которыми сталкивается церковь, тот факт, что на нее обращают больше, чем мимолетный взгляд церковных лидеров, просто невероятен.Предположение, что все крещения, совершенные отцом Аранго, недействительны, абсолютно абсурдно.

Действительно ли члены церковной иерархии думают, что Иисуса расстроит то, как этот священник совершил крещение? Неужели они действительно верят, что Иисус исключит всех этих людей из вечной жизни?

Более того, задают ли церковные лидеры когда-нибудь себе четыре слова, которым детей-католиков учат с раннего возраста: «Что сделал бы Иисус?»

Мэри Кэтрин Гаврилюк
Принстон, Северная КаролинаJ.

Редактору:

Христианское духовенство может, будет и будет делать ошибки в совершении таинств, и это было предметом беспокойства церкви на протяжении большей части ее истории. Точность литургических слов, форм, намерений и материалов была устойчивым развитием, направленным на то, чтобы успокоить беспокойство верующих о том, получают ли они обещанную им благодать.

В то время как Римско-католическая епархия Феникса постановила, что тысячи крещений, совершенных преп.Андреса Аранго в течение его двух десятилетий служения недействительны из-за допущенной ошибки в формулировках, существует иная позиция, доступная в западно-христианской канонической традиции.

Названный «Ecclesia supplet», от латинских слов, означающих, что церковь посредством своей сверхъестественной власти восполняет недостатки в таинствах, он предложил бы альтернативную точку зрения большому сообществу людей, которые в настоящее время испытывают замешательство относительно статуса своей собственной религиозной жизни. .

Крещение на самом деле чрезвычайно простое действие, которое может совершить почти любой, кто намеревается делать то, что всегда делала церковь. Многочисленные христианские жизни, начатые крещением в приходах отца Аранго, несомненно, были полны благодати.

Ричард Дж. Маммана мл.
Нью-Йорк
Автор является сотрудником Управления экуменических и межрелигиозных отношений Епископальной церкви.

Неравенство в сфере здравоохранения

Редактору:

«Женщина, излеченная от H.И.В. Использование нового лечения: пуповинная кровь» (новостная статья, 16 февраля) освещала радостную новость о том, что женщина стала третьим человеком, излечившимся от ВИЧ, на этот раз с помощью пуповинной крови.

В статье также освещались тревожные новости о том, что «хотя женщины составляют более половины случаев ВИЧ-инфекции в мире, они составляют лишь 11 процентов участников испытаний средств лечения». Почему количество участников испытаний среди мужчин превышает число женщин в соотношении 8 к 1, если женщины являются жертвами ВИЧ? со скоростью, превышающей мужчин?

Это кажется вопиющим примером неравенства в ресурсах здравоохранения.

Barbara Quackenbos
West Orange, N.J.
Автор — бывший адвокат по вопросам здравоохранения.

Жестокое обращение в детстве связано с недоверием и негативной обработкой эмоций | Пограничное расстройство личности и эмоциональная дисрегуляция

В настоящем исследовании изучалось, влечет ли история ВМ когнитивные изменения, подобные тем, которые предложены в когнитивных моделях посттравматического стрессового расстройства [8, 9]. В частности, мы проверили компоненты модели, предполагающие, что травма влечет за собой повышенное недоверие и предполагаемую межличностную угрозу (т.д., что травмированные люди менее доверчивы и склонны воспринимать других как более угрожающих) у 549 участников, которые самостоятельно сообщили о своем уровне ВМ. Мы оценили связь между CM и результатами участников в гипотетической игре недоверия и задаче оценки эмоций, которая содержала лица с отрицательной валентностью, сигнализирующие об угрозе. Результаты подтвердили основную гипотезу о том, что люди с более высоким уровнем СМ проявляют большее недоверие и отрицательно смещенные оценки эмоций. Другими словами, в дополнение к травмирующим событиям, которые могут привести к симптоматике посттравматического стрессового расстройства, все травмы, произошедшие в детстве, включая виды травм, которые не могут быть квалифицированы как травмирующие события на основании критерия А диагностики посттравматического стрессового расстройства DSM-5 [10], могут иметь далеко идущие последствия и влекут за собой большее недоверие и восприятие угрозы в более позднем возрасте.

В частности, мы обнаружили, что люди с большим количеством CM оценивали партнеров по взаимодействию как менее заслуживающих доверия в игре недоверия (ожидая, что они в целом заберут больше своих денег). Этот вывод согласуется с предыдущими выводами о более высоком уровне недоверия, о котором сообщают сами люди, у людей с ВМ различных возрастных групп [14,15,16,17]. Это контрастирует с исследованием, которое не обнаружило различий между девочками с историей физического или сексуального насилия и без нее в игре на доверие [18]. Возможно, это несоответствие отражает полезность непрерывной оценки ВМ, а не использования межгрупповых подходов, которые устанавливают несколько произвольные пороговые значения присутствия и присутствия.отсутствие КМ. Кроме того, настоящая выборка охватывала ряд различных типов CM, а не фокусировалась на конкретном типе события.

В качестве второго компонента игры недоверия мы внедрили условие обратной связи, во время которого мы сообщали участникам, что партнеры по взаимодействию в первом раунде брали у них очень мало денег. Мы предположили, что участники с более высоким уровнем CM будут менее восприимчивы к этой положительной обратной связи. Результаты показали, что участники, как правило, адаптировали свои оценки во втором раунде, но те, у кого было больше ACE, сделали это в меньшей степени, что подтверждает нашу гипотезу.Это открытие дополняет доказательства того, что девочки-подростки с ACE демонстрируют более низкую способность, чем девочки, не подвергавшиеся воздействию, узнавать, какие люди заслуживают доверия в игре доверия [19]. В другом исследовании участники с посттравматическим стрессовым расстройством продемонстрировали более сильное снижение своих инвестиций, когда партнер по взаимодействию переключился с кооперативного поведения на отказ от сотрудничества, чем HC, что предполагает, что обучение на основе отрицательной обратной связи (т. е. кто-то не заслуживает доверия) может быть неповрежденным [21]. Хотя предварительные, взятые вместе, эти результаты показывают, что люди с ВМ могут с трудом кодировать положительную обратную связь в смысле «человек X был , а не ненадежным в конце концов», но они способны адаптироваться к тому, кто раскрывает себя как ненадежного.Таким образом, недоверие может быть несколько устойчивым к корректирующей обратной связи.

Во второй парадигме мы проверили, воспринимают ли лица с более высоким уровнем ВМ лица как негативные и потенциально угрожающие. Результаты показали, что люди с более высоким уровнем ВМ склонны воспринимать сердитые, испуганные и счастливые лица как более негативные. Создав оценку различия, вычитая фактическую оценку интенсивности стимула из рейтинга, мы смогли создать результат, представляющий положительные или отрицательные сдвиги в рейтингах или даже предвзятость.В целом, участники с большим количеством СМ, как правило, демонстрировали более сильные отрицательные сдвиги, то есть они воспринимали стимулы более негативно, чем они были на самом деле. Это дополняет существующую литературу по обработке эмоций у людей с ВМ и расширяет возрастной диапазон образцов до взрослых (как указано во введении, большая часть предыдущих работ была сосредоточена на детях). Возможно даже, что некоторые из предыдущих исследований, обнаружившие более высокую точность распознавания эмоций или чувствительность к отрицательным эмоциям, отражают ту же предвзятость, которую мы обнаружили здесь [25, 26, 27, 28, 30].Настоящие результаты также параллельны двум исследованиям, в которых наблюдалась тенденция интерпретировать неоднозначные ситуации и лица у детей с ВМ как сердитые [23, 24], и двум исследованиям, которые продемонстрировали, что взрослые с ВМ интерпретируют нейтральные выражения как более злые, презрительные или испуганные. [31, 32]. Возможно, это отражает индивидуальную историю обучения людей с ВМ, так что им нужно было рано обнаруживать угрожающие сигналы (например, рассерженный родитель), чтобы избежать негативных последствий. В такой среде «ложная тревога», то есть ложная идентификация лица как рассерженного, хотя на самом деле это не так, будет иметь меньшее значение, чем «промах» из-за того, что человек не заметил разгневанного человека.В этом контексте повышенная чувствительность или даже склонность к восприятию угрозы были бы адаптивными, тогда как в более позднем возрасте и с изменением контекста этот адаптивный компонент теряется.

Ограничения и последствия для исследований

Настоящее исследование имело ряд ограничений, многие из которых имеют прямое значение для будущих исследований. Во-первых, существуют ограничения, относящиеся к выборке, которую мы набрали. Чтобы набрать большую выборку с различными уровнями ВМ, мы провели исследование онлайн.Хотя мы позаботились о том, чтобы рекламировать исследование по широкому кругу каналов, в том числе напрямую связанных с ВМ, участники выборки, как правило, находились в нижней части спектра ВМ. Тем не менее, подгруппа участников также подтвердила тяжелые и экстремальные уровни всех форм ВМ, но распределение оставалось сильно перекошенным. Возможно, это вполне может отражать распространение ВМ в общих публикациях, поскольку более экстремальные уровни ВМ встречаются реже [35], но это также привело к относительно низкому одобрению определенных типов ВМ, особенно физического пренебрежения и жестокого обращения.Тем не менее, рассматривая отдельные шкалы CTQ как предикторы оценок недоверия и эмоций, мы наблюдали те же закономерности, что и для общего балла (см. Приложение). Будущие исследования должны рассмотреть вопрос о том, чтобы нацелить свою стратегию найма на людей с различными типами ВМ и подробно оценить подтипы ВМ, например, с помощью интервью (например, [49]) в дополнение к шкалам самоотчетов.

Во-вторых, из-за онлайн-характера исследования участники не заполняли структурированные клинические интервью, а только самостоятельно сообщали, получали ли они ранее какие-либо диагнозы от специалиста в области психического здоровья.Это влечет за собой ограничение, заключающееся в том, что мы не можем достоверно сказать, сколько участников исследования могли иметь формальный диагноз расстройства, связанного с травмой, особенно посттравматического стрессового расстройства. Помимо предоставления общей картины того, что образец был в некоторой степени затронут психопатологией, мы не считали эти самоотчеты достаточно надежными, чтобы включать их в наш анализ и делать из них какие-либо обоснованные выводы . Мы не можем исключить, что самостоятельные диагнозы могли содержать случаи «самодиагностики», а также диагнозы, поставленные врачом общей практики или другим поставщиком медицинских услуг, которые не были бы подтверждены на основе стандартизированных оценок.Однако, поскольку мы не формулировали гипотезы, основанные на диагностическом статусе, а скорее рассматривали тяжесть ВМ с точки зрения измерений, это не повлияло напрямую ни на одну из проверенных нами гипотез.

Это не означает, что оценка потенциальных различий на основе наличия или отсутствия посттравматического стрессового расстройства или других состояний не была бы интересной и важной. Мы предполагаем, что многие из наблюдаемых нами эффектов будут усиливаться у людей с посттравматическим стрессовым расстройством, особенно дальнейшее ограничение их реакции на положительную обратную связь в игре с недоверием.Принимая во внимание ряд расстройств, связанных с ВМ в анамнезе, нарушения в обработке угроз и доверии, вероятно, также имеют последствия для различных состояний помимо посттравматического стрессового расстройства. Действительно, предыдущие исследования показывают, что измененная обработка угроз и доверие также присутствуют при таких расстройствах, как депрессия [50] или ПРЛ [51]. Люди с ПРЛ, в частности, подвержены значительному уровню ВМ [39] и демонстрируют сниженное доверие к доверительной игре [52] и тенденцию воспринимать нейтральные или амбивалентные лица как угрожающие [53].Оба эти процесса также обсуждались как потенциальные факторы выраженной межличностной дисфункции при ПРЛ [54]. Будущие исследования могут выяснить, объясняет ли уровень ВМ, который испытывают люди с депрессией или ПРЛ, масштабы изменений в доверии и восприятии угрозы. Более того, оба процесса также могут помочь объяснить выраженные нарушения межличностных отношений, о которых сообщают люди со сложным посттравматическим стрессовым расстройством [55]. Чтобы надежно проверить это, будущие исследования должны будут включать стандартизированную оценку интересующих условий.

Третье ограничение, относящееся к выборке, заключается в том, что она ограничена по полу, возрасту и этнической принадлежности. Текущие результаты в основном основаны на молодых, хорошо образованных, цис-гендерных женщинах без миграционного фона, и это ограничивает возможность обобщения результатов. Помимо увеличения обобщаемости, особенно важно рассмотреть выборку людей разного пола, этнической принадлежности и сексуальной ориентации, потому что ВМ и негативные последствия, связанные с ВМ, более распространены в более широком сообществе ЛГБТК+, среди трансгендеров и цветных людей [56, 57,58,59].Более того, было бы очень важно оценить, повторяются ли наблюдаемые нами результаты в выборках пожилых людей. Настоящая выборка была довольно молодой, поэтому возможно, что ассоциации между недоверием, обработкой эмоций и ВМ были преувеличены относительной недавностью ВМ. Другими словами, можно ожидать, что связь между ВМ и любым исходом будет выше в выборке, возраст которой в среднем составляет 25 лет (таким образом, в выборке имеются события ВМ, о которых сообщают сами пациенты, которые могли произойти совсем недавно, 8 лет назад), по сравнению с выборкой в ​​выборке. образец, которому в среднем 50  лет.Это также указывает на необходимость более тщательной оценки времени возникновения ВМ, то есть того, в каком возрасте имели место нежелательные явления.

Вторая группа ограничений относится к парадигмам, которые мы использовали; игра с недоверием и задание на оценку эмоций. Основное ограничение в отношении игры недоверия состоит в том, что это была гипотетическая игра. То есть участники не получали реальных денег и фактически не были соединены с партнером по взаимодействию, а лишь просили представить, что они играют в эту игру. В то время как предыдущие исследования показали, что гипотетические адаптации экономических игр, как правило, осуществимы и надежны [60, 61], другие утверждали, что участники ведут себя существенно иначе, когда задействованы реальные стимулы [62, 63].Кроме того, естественно разворачивающиеся эффекты взаимодействия между реальными парами игроков не могут быть оценены в гипотетических условиях. Реальные стимулы и партнеры по взаимодействию были невозможны в онлайн-среде, но их отсутствие также позволяло лучше контролировать эксперимент, потому что все участники видели одни и те же аватары и их (фиктивные) извлечения. Тем не менее, для будущих исследований будет важно воспроизвести результаты с использованием реальных стимулов и партнеров по взаимодействию в лабораторных условиях.

Что касается задачи оценки эмоций, мы также были ограничены выполнимостью, стремясь сохранить управляемую продолжительность исследования, которая не была бы слишком обременительной для участников и приводила к большому количеству отсева или низкому уровню участия. Для задачи оценки эмоций это означало ограничение количества испытаний, которые мы могли представить. Поэтому мы ограничили количество включенных конкретных аффектов и сравнивали только положительные (счастливые) и отрицательные (злые или испуганные) лица. В дизайне, допускающем большее количество испытаний (например,грамм. поскольку участники завершают исследование в контролируемых лабораторных условиях и получают вознаграждение за свое участие), было бы желательно оценить более конкретные типы негативных эмоций, а также амбивалентные или нейтральные выражения.

Наконец, наше исследование было ограничено тем фактом, что оно носило только поперечный характер. Как упоминалось выше, эффекты ВМ могут проявляться по-разному в зависимости от относительной давности ВМ, но они также могут проявляться по-разному у одного и того же человека изо дня в день.Будет важно оценить, являются ли повышенное недоверие и чувствительность к угрозам относительно стабильными в разных ситуациях или они колеблются в зависимости от контекстных факторов, таких как негативное влияние, партнеры по взаимодействию или триггеры. Например, возможно, что недоверие в значительной степени не затрагивает участника в моменты, когда он в хорошем настроении, в окружении близких друзей и когда у него был день без каких-либо напоминаний о его травме, но картина может полностью измениться. когда они в стрессе, в окружении незнакомцев или утром после ночного кошмара.Таким образом, мы утверждаем, что сочетание представленной здесь поперечной точки зрения между людьми с данными о колебаниях внутри человека может в конечном итоге наиболее хорошо подходить для дальнейшего исследования социально-когнитивного процесса у людей с ВМ.

Клинические последствия

Учитывая дальнейшее повторение, настоящее исследование также имеет ряд потенциальных клинических последствий. Во-первых, результаты показывают, что люди с ВМ могут быть менее доверчивыми и более склонными интерпретировать выражения лица как негативные.Это имеет значение для формирования терапевтических отношений и может повлиять на ход лечения и результаты, если его не заметить. Например, результаты показывают, что терапевты могут ожидать, что пациенты с ВМ будут несколько недоверчивы в начале терапевтического процесса и с большей готовностью будут интерпретировать выражения лица терапевта как негативные. Хотя эту проблему можно решить в рамках терапевтического сеанса, вполне вероятно, что она также имеет тенденцию регулярно проявляться в повседневной жизни пациента и может потребовать дальнейшего вмешательства.Конкретные вмешательства, подходящие для решения этой проблемы, в значительной степени зависят от терапевтического метода и могут варьироваться от психообразования, когнитивной переоценки (и поиска реальных жизненных ситуаций для практики) до модификации схемы.

Кроме того, текущие результаты показывают, что важно рассматривать ВМ как фактор, который влечет за собой негативные последствия, даже если он не приводит к посттравматическому стрессовому расстройству или другим расстройствам, связанным с травмой. Даже типы и интенсивность ВМ, которые не всегда признаются травмой в узком смысле, в настоящем исследовании были связаны с повышенным недоверием и чувствительностью к угрозам.Таким образом, сбор подробного биографического анамнеза, который включает конкретную оценку всех типов ВМ, может быть полезным для выбора стратегии лечения и установления терапевтических отношений, независимо от основного диагноза.

Важно отметить, что мы хотим подчеркнуть, что все участники существенно отреагировали на положительные отзывы, представленные после первого раунда игры недоверия. В среднем участники скорректировали свои ожидания относительно суммы денег, которую у них заберут, примерно на 11.5 евро. Несмотря на то, что люди с более высоким уровнем CM значительно меньше адаптировали свои ожидания, они все же реагировали на положительную обратную связь. Это говорит о том, что исправление опыта, полученного в реальной жизни, которое может быть создано и поощрено в терапевтическом процессе, вероятно, будет плодотворным, даже если недоверие и восприятие угрозы поначалу несколько сопротивляются изменениям.

40 процентов чернокожих американцев не доверяют системе уголовного правосудия: почему я один из них

Для большинства людей в обществе их взаимодействие с полицией варьируется от несуществующего до довольно нейтрального: в этот раз шериф нашел вас и ваших друзей в лесу бездельничающими и отправил вас домой, не уведомив родителей.

В тот раз, когда приехала полиция и помогла тебе снять кошку с соседского дерева.

Или даже тот раз, когда что-то случилось, и ты вызвал полицию, и они приехали, записали и ушли заниматься делом.

Несмотря на все мои усилия, это не мой опыт общения с полицией.

Меня задержали и посадили в тюрьму за то, что я «соответствовал описанию» человека, ограбившего винный магазин. (Вором был светлокожий чернокожий мужчина ростом 6 футов 1 дюйм и весом 200 фунтов — у меня рост 5 футов 6 дюймов и около 165 фунтов стерлингов в хороший день, с оттенком темного шоколада.)

Меня десятки раз в жизни останавливала машина. Меня останавливали перед моим собственным домом пять раз в четырех разных домах в четырех штатах. У меня обыскивали мою машину на обочинах автомагистралей по всей Америке на наличие наркотиков, оружия и даже контрабанды людей в багажнике.

И несмотря на то, что меня останавливали все эти десятки раз, я получил четыре билета в своей жизни — значит, либо я самый счастливый человек на свете, либо еще что-то.

Когда я был подростком, полиция пыталась арестовать меня за то, что я был в собственном доме

Первый раз полиция надела на меня наручники, мне было 14 лет.

Я только что вернулся домой из летнего лагеря для дебатов. Моих родителей не было в городе, и они оставили мне ключ от нашего дома в районе залива под камнем на заднем дворе. Я перепрыгнул через забор во двор, отодвинул кусты за домом и выхватил из-под камня ключ.

Я открыл заднюю дверь. Несколько минут спустя я сидел в гостиной, смотрел телевизор и ел то, что я назвал бы лучшим в мире Hot Pocket.Все было хорошо… до стука в дверь.

То, что кто-то вообще стучал, было довольно странно: я был дома меньше часа, вся семья была за городом и была довольно давно, и даже когда они были дома, у нас почти никого не было. появляться без предупреждения.

«Кто это?» — спросил я через дверь.

— Полиция, — ответил голос.

Я открыл дверь. Я был всего 4 фута 11 и 105 фунтов чего-то даже близко не мускулистого.Я увидел трех офицеров, стоящих на моем крыльце. Было очевидно, что у одного из них было немного говядины.

Он спросил меня, кто я такой, и я ему ответил. Я сообщил ему, что это мой дом, где я живу с родителями. Он спросил, где они, и когда я сказал ему, что они в отпуске, он заметно расстроился и начал задавать мне вопросы, на которые я, 14-летний подросток, не мог толком ответить: идентификации? Почему я прятался на заднем дворе? Почему мои родители оставляли меня одного на несколько дней? Где я спрятал наркотики? Может ли он обыскать дом?

Когда я им сказал, что у меня нет доказательств, что я там живу, они решили посадить меня на крыльце в наручниках, пока они «разберутся.Следующее, что я понял, они объявили, что везут меня в полицейский участок. Когда я спросил, что я буду там делать, офицер сказал мне так небрежно, как если бы он говорил мне, что печеные бобы были хороши: «Мы просто будем держать вас в камере предварительного заключения, пока мы все не проясним» — что прозвучало так нелепо, что я едва поверил ему.

Думали ли они, что я вломился в этот случайный дом субботним вечером и решил приготовить себе еду и начать смотреть телевизор?

Только приезд моего соседа и степень его гнева, увидев меня в наручниках на собственном подъезде, заставили милиционеров наконец поверить, что, может быть, только может быть, это был мой дом.Как только они получили подтверждение от моего соседа, что я не был худшим преступником в мире и что я на самом деле жил там, они сняли с меня наручники и сказали что-то о том, что нужно делать «то, что необходимо», чтобы «сохранить этот район в безопасности». и что, несмотря на «неудобство» этого действия, они надеялись, что я не питаю неприязни к офицерам, которые явно «просто выполняли свою работу».

Потом они ушли. Никаких извинений, просто оправдание их поведения и ожидание, что я не позволю этому взять верх надо мной.

До сих пор я задаюсь вопросом: а что, если бы мой сосед вернулся домой на 20 минут позже? Что, если он уже был дома, но не знал, что происходит? Что, если бы он просто помолчал, подъехал к своему гаражу, посмотрел на офицеров на крыльце и на меня в наручниках и подумал: «Я не хочу вмешиваться?»

Похоже, что следующие два или три дня я провел бы в камере предварительного заключения, несмотря на то, что не совершил никакого преступления.

Больше всего меня поразило то, что офицеры приходили ко мне домой, чтобы проверить, не было ли совершено преступление.Это та ситуация, когда полиция должна быть максимально полезной, когда она должна быть рядом, чтобы помочь вам.

В данном случае никакого преступления не было, но тем не менее я стал криминалистом в процессе поиска преступления — искали преступление и увидели негра, а потом просто сделали предположение.

Первое впечатление о полиции было не очень хорошим. Я никогда не рассказывал ни своим родителям, ни кому-либо еще, что произошло в тот день. Мысль о том, чтобы заново пережить, сидя на своем крыльце в наручниках, надеясь и моля Бога, чтобы я не собирался сидеть в тюремной камере целыми днями, пока мои родители не вернутся; мысль о том, что моя мать сломается и плачет из-за несправедливости по отношению к «своему ребенку», и мысль о том, что мой отец сойдет с ума и сделает что-то, что, как я теперь понимаю, могло быть смертным приговором — это было больше, чем я мог вынести.

Я не говорил об этом с друзьями: большинство из них были белыми, и кто-то обязательно должен был пошутить по этому поводу и рискнуть задохнуться, потому что я уже сыт по горло. Поэтому я просто молчал об этом, никогда не говорил об этом. Впервые за более чем 30 лет я задумался об этом.

Но это по-прежнему окрашивает каждое мое взаимодействие с полицией. Это лежит в основе всего моего недоверия к полиции. Это породило во мне страх перед институтом, функция которого — моя защита.

Теперь, если в мой дом когда-нибудь вломятся, вместо того, чтобы звонить в полицию, чтобы подать иск о страховом случае, я не буду беспокоиться и считать украденные вещи убытком. Мои привилегированные друзей считают это безумием. Но для меня вызов копов просто означает, что они будут обращаться со мной как с преступником, задавая мне вопросы, которые оскорбляют мою честность.

Мужчина наставил на меня пистолет — а потом полиция заставила меня почувствовать себя преступником

Ранее в этом году я ездил по Силиконовой долине по делам и решил, что моей последней остановкой будет ближайший продуктовый магазин.Я проголодался и надеялся утолить голод большим количеством бекона. Я загрузил тележку беконом и вещами, которые можно есть с беконом (яйца, хлеб для тостов, гамбургеры на потом), расплатился и направился к своей машине, чтобы отправиться домой, натыкаясь на духовой оркестр Rebirth. Когда я пошел открывать дверь своей машины, ко мне подошел человек, которого я не знал и которого не видел, и что-то крикнул мне. Я не обращал особого внимания, поэтому мне пришлось «А?» Оглянувшись, чтобы увидеть, кто со мной разговаривает, я понял, что это был молодой человек, и у него был направлен на меня пистолет.

Мне оставалось только замереть и надеяться, что этот человек не решил меня застрелить. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Ты не он, старый ты», и ушел.

Примерно за 15 секунд я перешел от абсолютного отчаяния к облегчению, которое испытываешь, когда врач говорит тебе, что твой рак находится в стадии ремиссии, без хирургического вмешательства, облучения или химиотерапии. Я был потрясен, но, размышляя, за неимением лучшего выражения, увернулся от пули и собирался продолжать свой день.

Я не собирался звонить в полицию.

Но тут на соседней стоянке раздались выстрелы. Полиция прибыла почти сразу, задавая вопросы всем, кто мог что-то знать. И поскольку, по-видимому, кто-то видел, как меня держат под дулом пистолета, и сказал полиции поговорить со мной, они подошли ко мне.

Меня попросили сесть на заднее сиденье машины, от чего я отказался и сел впереди с офицером, один из которых стоял за дверью. Я дал им всю информацию, которую помнил: стиль/тип/цвет оружия, приблизительный рост и направление, в котором он шел.

Но я, честно говоря, не запомнил, как выглядел этот человек, и не мог выделить его из очереди. Поэтому, когда они попросили меня опознать человека, я сказал им, что не могу. Тон разговора пошел на юг.

Мне сообщили, что мое «нежелание помогать в деле» будет расценено прокурорами и присяжными как признаки вины, и что окружной прокурор может даже решить, что я причастен к преступлению, а не потерпевший.

Мне сказали, что я могу быть задержан как «важный свидетель» и может быть задержан полицией, пока я не предоставлю им информацию.(Я не совсем уверен в процессе, но я совершенно уверен, что он просто лгал мне.)

Давайте вспомним: я стал жертвой преступления. Несмотря на то, что несколькими моментами ранее меня держали под дулом пистолета, меня снова привлекли к уголовной ответственности в тот момент, когда со мной должны были обращаться как с жертвой.

Ненавижу, что не доверяю полиции. Это означает, что я не могу так же свободно перемещаться в обществе, как другие. Это означает, что есть места, куда я не могу пойти, потому что знаю, что там будет полиция, и, как правило, я не хожу туда, где, как мне кажется, мне, вероятно, придется иметь дело с полицией.Это означает, что когда я вижу несчастный случай или кого-то, кто нуждается в помощи, мое желание и готовность помочь ухудшаются не потому, что я не хочу поступать правильно, а потому, что я боюсь, что полиция каким-то образом нападет на меня и привлечет к уголовной ответственности.

Я не одинок — 40 процентов чернокожих в Америке практически не доверяют системе уголовного правосудия

Наше понимание полицейского преследования слишком ограничено: мы склонны думать о таких вещах, как полиция, стреляющая в безоружных мужчин и женщин, или полицейский, который жестоко избивает умственно отсталого бездомного за кражу бутерброда из магазина.Эти вещи ужасны и должны быть немедленно остановлены. Но я бы сказал, что это не столько домогательство, сколько оскорбление.

Полицейское преследование гораздо более тонкое и остается практически незамеченным для 80 процентов людей в обществе, поскольку оно почти никогда не затрагивает их каким-либо значимым образом. Но для остальных 20 процентов невиновность не обеспечит достаточной защиты. То, что вы не сделали ничего плохого, не спасает вас от уголовного преследования.

Опрос Gallup, опубликованный в 2014 году, указывает на пропасть между черными и белыми людьми в отношении обращения полиции: 40 процентов опрошенных чернокожих заявили, что практически не доверяют системе уголовного правосудия, по сравнению с 30 процентами белых людей.

Страх лежит в основе моего неверия. Страх — один из самых больших парализаторов в демократической системе. Если люди боятся звонить в полицию, то в этих районах всплески преступности. Если люди боятся взаимодействовать с полицией, они избегают ее в случае необходимости, что сводит на нет функцию полиции для таких людей, как я.

Это лучше всего объясняется тем, что я бы назвал принципом «дополнительного вопроса»: когда полиция сначала задает законные вопросы: «Почему вы едете с разбитым задним фонарем?» или «Почему ты без шлема?» — за которыми следуют такие вопросы, как «Куда вы направляетесь?» или «У тебя есть что-нибудь при себе?» Это означает, что люди даже не думают о том, чтобы обратиться в полицию, зная, что они могут быть подвергнуты дискриминации в основном по «догадке» — и что платят именно объекты этих догадок.Вот почему за Трейвоном Мартином следили. Вот почему сначала остановили Филандо Кастиле. Это было началом конца Сандры Блэнд.

Общество, в котором часть населения боится полиции, а полиция также боится черных и коричневых тел, — это общество, в котором мы можем сравнить обращение с Акаи Герли, которая была застрелена полицейским во время прогулки с его девушка на лестничной клетке в Нью-Йорке, и Диланн Руф, которого обвиняют в убийстве нескольких человек в черной церкви, который был спокойно арестован и офицер дал гамбургер.Система работает именно так, как задумано: напоминает черным и коричневым телам об их (отсутствии) присущей обществу ценности.

Дуг Деннис — президент образовательной консалтинговой компании DCSP Consulting, бывший школьный учитель, писатель, участник дебатов и заядлый игрок в покер.


От первого лица — это дом Vox для убедительных, провокационных повествовательных эссе. У вас есть история, которой вы хотите поделиться? Прочтите наши правила отправки и напишите нам по адресу [email protected]ком .

.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.