Понятие интуиции: Интуиция с точки зрения философии

Содержание

Интуиция с точки зрения философии

Интуиция (позднелат. созерцание, от лат. intueor — пристально смотрю), способность принимать правильные решения, минуя промежуточные результаты. Интуитивное решение может возникнуть как в результате напряженного раздумывания над решением вопроса, так и без него.

Интуиция – способность прямого, непосредственного постижения истины без предварительных логических рассуждений и без доказательств.

В истории философии понятие Интуиции включало разное содержание. Интуиция понималась как форма непосредственного интеллектуального знания или созерцания (интеллектуальная Интуиция). Так, Платон утверждал, что созерцание идей (прообразов вещей чувственного мира) есть вид непосредственного знания, которое приходит как внезапное озарение, предполагающее длительную подготовку ума.

В истории философии нередко чувственные формы познания и мышление противопоставлялись. Рене Декарт, например, утверждал: «Под интуицией я разумею не веру в шаткое свидетельство чувств и не обманчивое суждение беспорядочного воображения, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчётливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим, или, что одно и то же, прочное понятие ясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума и благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция…».

Г. Гегель в своей системе диалектически совмещал непосредственное и опосредствованное знание.

Интуиция трактовалась также и как познание в виде чувственного созерцания (чувственная Интуиция): «…безоговорочно несомненное, ясное, как солнце… только чувственное», а потому тайна интуитивного познания и «…сосредоточена в чувственности» (Фейербах Л.).

Интуиция понималась и как инстинкт, непосредственно, без предварительного научения определяющий формы поведения организма (А. Бергсон), и как скрытый, бессознательный первопринцип творчества (З. Фрейд).

В некоторых течениях философии Интуиция трактуется как божественное откровение, как всецело бессознательный процесс, несовместимый с логикой и жизненной практикой (интуитивизм). Различные толкования Интуиции имеют нечто общее — подчёркивание момента непосредственности в процессе познания, в отличие (или в противоположность) от опосредствованного, дискурсивного характера логического мышления.

Материалистическая диалектика усматривает рациональное зерно понятия Интуиции в характеристике момента непосредственности в познании, которое представляет собой единство чувственного и рационального.

Процесс научного познания, а также различные формы художественного освоения мира не всегда осуществляются в развёрнутом, логически и фактически доказательном виде. Нередко субъект схватывает мыслью сложную ситуацию, например во время военного сражения, определения диагноза, виновности или невиновности обвиняемого и т. п. Роль Интуиции особенно велика там, где необходим выход за пределы существующих приёмов познания для проникновения в неведомое. Но Интуиция не есть нечто неразумное или сверхразумное. В процессе интуитивного познания не осознаются все те признаки, по которым осуществляется вывод, и те приёмы, с помощью которых он делается. Интуиция не составляет особого пути познания, идущего в обход ощущений, представлений и мышления. Она представляет собой своеобразный тип мышления, когда отдельные звенья процесса мышления проносятся в сознании более или менее бессознательно, а предельно ясно осознаётся именно итог мысли — истина.

Интуиции бывает достаточно для усмотрения истины, но её недостаточно, чтобы убедить в этой истине других и самого себя. Для этого необходимо доказательство.

Понятие интуиции в психологии и философии

Лекция 3. 1. Интуиция: понятие и виды
Вопросы:

1. Понятие интуиции в психологии и философии
Одним из основных психологических феноменов бессознательного в творческом процессе выступает интуиция. Термин «интуиция» происходит от латинского intuito rapido e pronto, т. е. «быстро увиденный».

Проблема интуиции привлекала внимание философов с давних пор. По мнению французского философа-идеалиста, представителя интуитивизма А. Бергсона, в процессе эволюции интуиция была принесена в жертву интеллекту, и прежде всего в сфере материального производства. Подавленная интеллектом, отмечает философ, интуиция становится похожей на угасающую лампу, вспыхивающую в самые критические моменты жизни человека, проясняющую «ночную тьму», в которой оставляет нас интеллект. Интуиция важна

как первоисточник, затем потребность в ней отпадает и функцию организатора мысли берет на себя рациональное мышление.

Главную мысль Бергсона о том, что интуиция безоговорочно главенствует во всей духовной жизни человека и в конечном счете направляет всю его деятельность. Другими словами духовную сущность человека можно постичь «погрузившись» в интуицию и перейдя от неё к интеллекту, тогда как от интеллекта мы никогда не можем перейти к интуиции.

Большинство учёных поддерживало взгляды Бергсона, но в первые десятилетия 20 века понятия «бессознательное», «интуиция» стали жестко критиковаться. Данные феномены стали считать несуществующими. Их место заняло некое творческое сознание. Это привело к ситуации, что к середине 30-х гг. 20 в. представление об интуиции исчезло из психологии и философии советского периода. Критиковались и другие понятия исследований по психологии технического творчества: «озарение», «догадка», «просветление» и т. д.

Как уже отмечалось, интуиция стала предметом теоретического и экспериментального исследования только после публикации работ в И. С. Сумбаева (1957). Более того, была поставлена задача построения научной теории интуиции.

Современные исследователи отмечают, что «понятие «интуиция» выступает в двух значениях: традиционно-философском (гносеологическом) и современном – психоэвристическом (психологическом), что является предметов спора философов и учёных.

Интуиция, как писал С. Михоэлс (1964), является лишь сокращенным прыжком познания, за которым наука со своими доказательствами может плестись столетиями. Это эвристический процесс, связанный с мгновенным и ясным постижением истины на основе сведений, не связанных логически или недостаточных для получения логического вывода.

Многие авторы работ отмечают важность исследований не только феномена интуиции, но и более общей категории — мышления и его высших форм, проявляющихся в науке и искусстве.

По современным представлениям,

интуиция — это и «специфическая способность», и «особое чутьё», и «догадка», и «мгновенное восприятие» и даже «фантазия».

Этап озарения у учёных является мгновенным против достаточно долговременных периодов вдохновения у поэтов. Озарение учёного направлено на заранее поставленную цель, тогда как у художника результат нередко уходит от цели. При этом подготовительный этап у учёного достаточно выражен и связан с сознательными попытками достижения цели, то у художника он неотличим от суеты повседневной жизни. В 20 в. художники стали искать в сфере подсознательного уже не только художественные средства, но и идеалы. Многие из них поверили: главное, что нужно сделать в творческом процессе, — это «отключить интеллект».

Возник вопрос: можно ли считать любой неосознаваемый процесс интуитивным? Если нет, то каковы особенности интуитивного процесса и его отличия от других неосознаваемых процессов.

Исследователи, активно обсуждая феномен интуиции так ни не пришли к единому определению.

Под интуицией в самом общем смысле понимаем эвристический процесс, состоящий в нахождении решения задачи на основе ориентиров поиска, не связанных логически или недостаточных для получения логического вывода. Специфическая сфера проявления интуиции –задачи с неопределенным условием, где в полной мере проявляется присущая мышлению человека способность к экстраполяции (дополнению имеющейся и предвосхищению еще неизвестной информации).

Для интуиции характерен известный элемент


  • непроизвольности,

  • случайности возникновения интуитивного решения,

  • быстрота появления гипотез и принятия решения,

  • недостаточная осознанность тех оснований, которые лежат в основе выдвижения той или иной гипотезы

Последние исследования привели к пониманию факта, что отличия интуитивного мышления от дискурсивного возможно следует искать в специфических особенностях информационных процессов человека в акте интуиции. Эти отличия могут быть следующие: а) качественное своеобразие информации, используемой в ходе решения задачи, б) объем этой информации и в) способы её переработки.

М. Бунге и Уэсткотт полагают, что интуитивные процессы отличаются от обычных мыслительных процессов лишь своими внешними проявлениями: быстротой протекания и свернутостью.

2. Типология когнитивных механизмов
Исследование интуиции с самого начала наталкивается на специфическую трудность, связанную с тем, что слово «интуиция», войдя в язык философии и психологии из естественного языка, продолжает нести на себе смысловую нагрузку, которую оно приобрело в практике устной и письменной речи, где к нему обращаются с целью сказать о появлении некоего знания в уме человека, оставляя никак не объясненным происхождение этого знания. В философской традиции это выражается в трактовке её как «непосредственного усмотрения истины», но непосредственность лишь по отношению к субъекту, как субъективно переживаемую непосредственность. Она означает

не отсутствие процессов, опосредующих возникновение интуитивного знания, а лишь их неосознанность.

Среди многообразия когнитивных механизмов, которые подпадают под имя интуиции, поскольку действие их субъект не осознает, современные исследователи выделяют несколько основных типов:

1. Интуиция как инстинктивная реакция.

2. Диспозиционная интуиция (обусловленная бессознательными

установками).

3. Перцептивная интуиция (продукт работы механизмов субсенсорного восприятия, «бокового зрения», апперцепции, образования гештальта).

4. Ассоциативная интуиция (презентирующая результаты неподконтрольной сознанию и зависящей от многих обстоятельств игры чувственными образами).

5. Логическая интуиция (свернутое умозаключение, «автоматизированное» логическое мышление).

6. Эвристическая интуиция (связанная с взаимодействием между чувственными образами и понятиями, в процессе которого на основе комбинирования образов формируются понятия (концептуальная интуиция) или с помощью понятий создаются чувственные образы (эйдетическая интуиция)).

Исследователи призывают рассматривать интуицию не «вообще», а в каждом конкретном случае разбираться в том, какие из механизмов работают. Различные типы интуиции являются вполне доступными для рационального понимания элементами психической деятельности человека.

В последнее время в психологии и философии интерес к изучению интуиции всё увеличивается. Феномен интуиции стал интересен работающим в экономической сфере современного общества потребления. Профессионалы, которые способны формировать надёжные интуитивные суждения, могут принести компании больше прибыли, чем те, действия которых носят только обдуманный характер.

Современный исследователь Ф. Вауган полагает, что интуиция проявляется на четырех уровнях:

1) физическом, ему соответствуют осознаваемые телесные ощущения, встречающиеся в ситуации, в которой, казалось бы, нет причины думать о чем-то необычном;

2) эмоциональном; интуиция достигает сознания посредством чувств, например любовь с первого взгляда или нелюбовь к чему-то без видимой причины;

3) ментальном; проявляется через образы, с помощью которых человек способен делать точные выводы на основе несущественной информации;

4) спиритуальном, на котором достигается целостное понимание действительности, которое не зависит от ощущений, чувств и мыслей.

Несводимость процесса научного творчества к логическим операциям отмечает П. В. Копнин, специалист по гносеологии, методологии научного познания, истории логики, можно считать почти общепризнанным утверждением. Новые знания не только могут не следовать логически из предшествующих, но и вступать с ними в противоречие.

Так или иначе, но в современной науке существует две позиции. Согласно одной, достижение нового знания есть плавный логический акт; другая связывает достижение нового знания с обязательным отступлением от ранее установленной логики, с вклиниванием интуитивного момента. На стороне первой тенденции – практические успехи. На стороне второй тенденции – описания хода открытий, зафиксированные в истории науки, воспоминания многих творцов науки, не укладывающиеся в рамки логической концепции, но роль логики в научном открытии не отвергается.

Российские исследователи Ю. И. Филимоненко, О. Б. Торопова понимают интуицию как способность человека принимать эффективные решения в условиях, когда минимально необходимая информация по решаемой задаче отсутствует или внешние обстоятельства делают последовательный рациональный анализ всех «за» и «против» невозможным.

Таким образом, обобщая различные взгляды на интуицию, можно заключить, что признаками интуитивных процессов являются непроизвольность, непредсказуемость, моментальность, неосознанность, иррациональность, автономность, синергичность.

Следует, однако, иметь в виду, что интуиция может повести человека по неверному пути и оказаться источником систематически совершаемых ошибок при принятии решений.

Запас приобретенных знаний создает неограниченный резерв человеческого познания. В результате этого источник интуитивного познания выступает в форме скрытого от самого субъекта, но уже имеющегося у него знания. Это знание исследователи называют криптогнозой (от греч. kryptos – тайный, скрытый и gnosis – знание), т. е. временно неосознаваемое знание, о котором человек и не подозревает и которое включает в себя весь предшествующий опыт субъекта, не используемый им ранее.


3. Виды интуиции
Существуют разные подходы к выделению видов интуиции.

Известный аргентинский  физик и философ М. Бунге, опираясь на опыт математиков и физиков, различает несколько видов интуиции: как восприятие, как воображение, как разум и как оценку.

Е. Е. Федоров для музыкально-исполнительского творчества вводит понятие «исполнительская интуиция», где конечным «продуктом» являются не знания, а художественное истолкование музыкального произведения в процессе его исполнения.

Г. Клэкстон выделил следующие виды интуиции:

1) экспертиза — нерефлексивное выполнение сложных, высококвалифицированных действий;

2) имплицитное научение — способ приобретения знания с помощью неосознанных, неконцептуальных средств;

3) суждение — принятие точного решения и осуществление категоризации при невозможности объяснить или доказать их;

4) чувствительность — повышенная внимательность, как сознательная, так и неосознаваемая, к деталям ситуации;

5) инкубирование как фаза креативности — решение проблемы, когда сознательная, намеренная деятельность по нахождению решения приостанавливается и человек занимается делами, не связанными с проблемой;

6) размышление — процесс «пережевывания» опыта вновь и вновь для того, чтобы извлечь из него значения.

Исследователь А. С. Кармин, исходя из того, что главным признаком интуиции служит то, что человек не осознает, как и откуда появляется у него некое знание, считает, что под её именем скрываются разнородные типы когнитивных феноменов.

Он выделяет шесть таких типов.

1. Интуиция как инстинктивная реакция. «Чувство опасности», «необъяснимый страх», «безотчетный ужас», «агрессивный синдром» и тому подобные переживания во многих случаях появляются на основе действия инстинктивных механизмов.



  1. Диспозиционная интуиция. Существуют разнообразные причины предрасположенности человека к определенным действиям. Такая предрасположенность нередко ведет к неосознанному выбору решения, которое, как кажется человеку, возникло непонятно как, но на самом деле обусловлено имеющимися у него диспозициями – начиная от устойчивых черт характера и кончая мимолетными психическими состояниями.

  2. Перцептивная (чувственная) интуиция. Она связана с бессознательным восприятием и обработкой информации (субсенсорное восприятие).

  3. Ассоциативная (имажинативная) интуиция. Наглядно-образное мышление, в процессе которого выстраиваются длинные ассоциативные цепочки образов, нередко протекает неподконтрольно сознанию. Но на уровень сознания всплывают лишь «интуитивно» полученные итоги комбинирования, анализа и синтеза.

  4. Логическая интуиция. Обычно интуицию противопоставляют логике. Однако автор полагает, что в некоторых случаях логические переходы от одних утверждений к другим происходят настолько стремительно, что окончательный результат является человеку «сам собой», как неопосредованная никакими промежуточными выкладками внезапная догадка.

  5. Эвристическая интуиция. Она связана с бессознательными механизмами взаимодействия между чувственно-наглядными образами и понятиями. Имеются две её основные формы: концептуальная интуиция —переход от наглядных образов к понятиям и эйдетическая — переход от понятия к образам.

Античные мудрецы видели парадоксальность процесса поиска новых идей в науке. «Как человек может искать новое знание?» — вопрошали они. Ведь если он знает, что ищет, то это не новое знание, а если не знает, то, что же он ищет?
Дополнительная литература к лекции

  1. Бунге М. Интуиция и наука. — http://www.koob.ru/bunge/

  2. Ильин Е. П. Психология творчества, креативности, одаренности. — http://mindmachine.koob.ru/iljin_e_p/psych_creat

  3. Кармин А. С Типология интуиции // Ананьевские чтения, 2007: Материалы научно-практической конференции. СПб., 2007. — С. 25–27.

  4. Копнин П. В. Гносеологические и логические основы науки. — http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3322450

  5. Степаносова О. В. Современные представления об интуиции // Вопросы психологии. — 2003. — № 4. — С. 133 — 143. — http://www.voppsy.ru/contents/c034.htm



Достарыңызбен бөлісу:

Становление и развитие понятия интуиции Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

УДК 110911075.8

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ПОНЯТИЯ ИНТУИЦИИ

Уфимский

государственный

нефтяной

технический

университет

А.В. БОНДАРЕНКО

Статья посвящена актуальной историко-философской проблеме — анализу философских концепций понятия интуиции. В работе прослеживается эволюция представлений об интуиции с момента зарождения собственно философской мысли (Платон, Аристотель) до современных представлений в понимании этого понятия.

e-mail: [email protected]

Ключевые слова: Интуиция, интуитивное познание, интеллектуальная интуиция, античная философия, средневековая философия, философия Нового времени, немецкая классическая философия, современная российская философская мысль.

Вопрос о месте и роли интуиции в познании стал исследоваться уже в античную эпоху. Так, Платон рассматривал его в русле своей концепции припоминания знания душой, а Аристотель связывал проблему интуиции с фундаментальностью и непогрешимостью научного познания. Эту традицию продолжили и средневековые авторы. Ф. Аквинский видел в интуиции царство «высшей истины», У. Оккам — основу абстрактного или дискурсивного знания. Но во взглядах античных и средневековых философов еще не было научного определения понятия «интуиция».

Представители философии Нового времени и немецкой классической философии сделали дальнейшие существенные шаги в понимании интуиции и ее главных признаков. Р. Декарт трактовал интуицию как «естественный свет разума», Б. Спиноза и Г. Лейбниц обращали главное внимание на ее высшую рациональную природу, И. Кант интересовался главным образом чувственной интуицией, И.Г. Фихте и Ф. Шеллинг рассматривали, но каждый по-своему, сущностные аспекты интеллектуальной интуиции, Г. Гегель, фактически, подчинял интуицию разумному познанию.

Развитие философии жизни, интуитивизма, экзистенциализма, феноменологии и герменевтики — новый важный этап в осмыслении интуиции, ее форм и основных черт (идеи А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Бергсона, Н.О. Лосского, С.Л. Франка, Э. Гуссерля и многих других авторов). Особо следует отметить учение Н.О. Лосского о чувственной, интеллектуальной и мистической интуиции, характеристику сущности и специфики интуиции в произведениях А. Бергсона, соотношение интенциональности и интуиции во взглядах Э. Гуссерля.

Если мы обратимся к истории философских учений, то обнаружим, что вопросами определения интуиции, характеристики ее признаков занимались с давних времен -можно сказать, с момента зарождения собственно философской мысли.

Например, уже в античной философии под интуицией древние мыслители понимали непосредственное усмотрение реально существующего положения вещей. Так, великий Платон утверждал, что созерцание «идей» (прообразов вещей чувственного мира) есть ничто иное, как вид непосредственного знания, которое приходит как внезапное озарение, предполагающее длительную подготовку ума.

Так, например, данное утверждение можно доказать, обратившись к знаменитой платоновской концепции припоминания, согласно которой человек уже обладает знаниями с рождения, и то, что принято называть познанием нового, на самом деле является лишь припоминанием ранее известного. Это связано с тем, что души, обладая бессмертием, накапливают знания, с которыми они сталкивались ранее, а затем, когда это необходимо, припоминают их: «…раз душа бессмертна, часто рождается и видела все и здесь, и в Аиде, то нет ничего такого, чего бы она ни познала; поэтому ничего удивительного нет в том, что и насчет добродетели, и насчет всего прочего она способна вспомнить то, что

Серия Философия. Социология. Право. 2010. № 20 (91). Выпуск 14

прежде ей было известно»1. Интересно в этой фразе и то, что она очень сильно перекликается со знаменитой фразой из Дельф «Познай себя».

Концепция Платона «знание есть припоминание» хорошо показана в его диалоге «Менон», где Сократ предлагает мальчику-рабу, который никогда ранее не изучал геометрию, решить задачу удвоения данного квадрата и посредством искусно поставленных вопросов приводит мальчика к правильному решению задачи. Из этого факта тотчас извлекается принципиальный философский вывод: «Следовательно, у человека, который не знает того, чего можно не знать, есть верные понятия о том, чего он не знает…. И теперь они вдруг порождаются у него как сновидение…. Поэтому он будет знать, не учась ни у кого, а только отвечая на вопросы, то есть почерпнет знания в самом себе…. Но почерпать знание в самом себе не значит ли припоминать?»2. Великий античный философ Аристотель в своем значительном произведении «Органон» излагает два центральных положения. В первом тезисе, речь идет о тезисе фундаментальности, понимается всякая область знания, которая всегда имеет некое начало (или основу), являющееся как «радикальным» (т.е. последним и окончательным) и в тоже время «абсолютным», т.е. находящимся в независимости от методов описывающего его. Во втором тезисе — о непогрешимости, понимается такой фрагмент знания, претендующий на название научного, который бы основывался на истинных доказательствах и не подлежал бы сомнениям любого рода. Надо сказать, что индукцию Аристотель представлял как весьма ненадежный метод — не дающий надежного знания, а, следуя тезису о непогрешимости, такое знание не может быть научным. Интуиция же, напротив, является именно тем методом, с помощью которого и возможно получение достоверного знания, не нуждающегося в дальнейших проверках. Следовательно, исходя из этого, можно сделать вывод, что аристотелевские тезисы фундаментальности и непогрешимости ведут к интуитивизму3.

Надо также отметить, что Аристотель большое значение придавал чувственному опыту и дедукции, т.к. данные методы познания приводят к доказательству существования интуиции как особого, самостоятельного метода познания, а также как источника истины. Но, тем не менее, проблеме интуиции в аристотелевской философии уделено второстепенное значение4.

Средневековая философская мысль также обращалась к проблеме интуиции. По мнению Фомы Аквинского, средневекового философа и теолога, душа человека не только разумна, но и сознательна5. Отмеченное осознание реализуется посредством особой «операции сознания — интенции», главная функция которой, согласно Фоме Аквинскому, заключается в правильном направлении акта восприятия и познания. Как отмечает российская исследовательница С.А. Попова, Ф. Аквинский понимает под интен-циональностью «способность самой души приводить в активное состояние интеллект: «…существует некоторая потенциальная способность относительно умопостигаемых вещей, предшествующая самому их постижению; она переходит относительно этих вещей в актуальное состояние при их познании и при размышлении о них. И эта способность называется возможностным интеллектом»»6. Благодаря данному интеллекту, у человека появляется возможность подняться над разумом, над его ограничительными барьерами и погрузиться в область интуитивного — т.н. царства «высшей истины».

Таким образом, интенциональность проявляет себя как «интеллектуальноволевая сила души в познании чувственного мира, предметов умопостигаемых». В то же самое время Ф. Аквинский говорит и о существовании т.н. второго вида познания — через благодать, характеризуя его как «умозрительный, когда некоторому лицу открываются божественные тайны, сверхразумные, которые не могут быть доказаны силой человеческого ума»7.

1 Платон. Собр. соч. в 4-х т. — Т. 1. — М.: Мысль, 1990. — 590-591.

2 Там же. — С. 592-596.

3 Аристотель. Соч. в 4 т. — Т. 2. — М.:Мысль, 1978. — С. 258.

4 Бунге М. Интуиция и наука. — М., 1967. — С. 7-9.

5 Антология мировой философии. Ф. Аквинский. В 4 т. -Т. 1. — М.: Мысль, 1969. — С. 843.

6Попова С.А. Интуиция в мировой философской и психологической мысли: основные направления изучения: дис…. канд. психол. наук. — М., 2005. — С. 25-26.

7 Антология мировой философии. Ф. Аквинский. В 4 т. -Т. 1. — М., 1969. — С. 843.

Другим видным представителем средневековой философской мысли, обращавшимся к проблеме интуиции, является английский философ Уильям Оккам, представитель поздней схоластики. По мнению Оккама, интуитивное познание является основой абстрактного или дискурсивного знания, притом, что каждое знание опирается на интуитивном (внутреннем) и чувственном (внешнем) опыте. Первичным познанием, по Оккаму, является интуитивное, которое включает внешние восприятия и интроспекцию. Оккам разграничивает несложное познание, в котором некоторые термины описывают отдельные предметы, от познания сложного, где понятия складываются в предложения. С позиции английского философа, без первого нет второго, причем познание первого вида может быть как интуитивным, так и абстрактным. «Интуитивно, полагает Оккам, наше изначальное согласие принять возможные истины. Интуитивно наше суждение о наличии вещи, когда она есть, но и об отсутствии ее, когда ее нет»8. Исходя из учения Оккама, следует, что с интуитивного познания начинается экспериментальное познание.

Согласно У. Оккаму, понятия, не сводимые к интуитивному знанию и не поддающиеся верификации, должны были быть удалены из науки: «сущность не следует умножать без необходимости» — «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem»9. Данное положение, получившее название «бритвы Оккама», сыграло значимую роль в борьбе против средневекового реализма, теории «скрытых качеств» и т.п.

Таким образом, можно сказать, что у философов античности и средневековья, пусть хоть и в зачаточном виде, просматриваются основы в изучении интуитивного познания.

Несмотря на то, что, как отмечено выше, проблема интуиции была дискуссионной с давних пор, но все же в период античного времени, средневековья и даже Возрождения фундаментальной разработки эта проблема не получает. И лишь с началом эпохи Нового времени, в связи с бурным развитием науки, проблема интуиции получает дальнейшее распространение и более детальное изучение. Как уже было выше сказано, в это время арифметика, геометрия, алгебра достигают высот своего развития: Галилей и Кеплер заложили основы небесной механики, получают распространение атомическое учение Бойля, механика Ньютона, а Кеплер, Ферма, Кавальери и Паскаль подготавливают своими открытиями дифференциальное и интегральное исчисления.

Вызванное жизнью такое бурное развитие математики и естествознания в 17 в. «выдвинуло перед наукой целый комплекс гносеологических проблем»: необходимость перехода от единичных фактов к общим и необходимым положениям науки, о достоверности данных естественных наук и математики, о природе математических понятий и аксиом и т.д. Т.е., требовались новые методы в теории познания, которые позволяли бы определить источники необходимости и всеобщности выведенных наукой законов. «Интерес к методам научного исследования повышается не только в естествознании, но и в философской науке, в которой появляются теории интеллектуальной интуиции»10. Так, во многом благодаря работам Р. Декарта была обоснована «необходимость построения естественнонаучного знания, опытной науки, независимой от веры и построенной на разуме.

Французский философ Рене Декарт — один из основоположников «новой философии», является «первооткрывателем» философской проблемы интуиции11. В понятие «интуиция» Декарту вкладывает «понимание ясного и внимательного ума, настолько легкое и отчетливое, что не остается совершенно никакого сомнения относительно того, что мы разумеем»12. Т.е. знание, полученное интуитивным путем, предстает как простое, ясное, самоочевидное. К примеру, к интуитивным истинам относятся основные аксиомы математики. Надо сказать, что Декарт не противопоставляет интуитивное и дискурсивное, считая, что одно с необходимостью предполагает другое. Но, как отмечают россий-

8Цит. по: Реале Д. и Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. — Т. 1. Средневековье. — М.: Петрополис, 1995. — С. 181.

9 Цит. по: там же.

10 Ирина В.Р., Новиков А.А. В мире научной интуиции: интуиция и разум. — М.: Наука, 1978- — С. 8-9.

11 Там же. — С. 10.

12 Декарт Р. Правила для руководства ума // Декарт Р. Сочинения в двух томах. — М.: Мысль, 1989. -Т. 1. -С. 84.

Серия Философия. Социология. Право. 2010. № 20 (91). Выпуск 14

ские исследователи В.Р. Ирина и А.А Новиков: «Вместе с тем интуитивное познание представляет собой наиболее совершенный вид интеллектуального познания13.

Отметим также, что в своем учении об интуиции Декарт преодолевает иррационализм средневековой схоластики, ведь интуиция выступает у него не как средство постижения Бога, а как условие раскрытия тайн природы силой человеческого разума. Надо сказать, что Декарт полностью отвергает вероятность использования в научном познании Божественного Откровения. Таким образом, интуиция Декарта «предельно рациональна, логична, находится в теснейшей связи с логическим процессом, дедукцией»14.

Другой не менее известный представитель философской мысли Нового времени -голландский философ Б. Спиноза видел в интуиции высшее проявление рациональных способностей человека, сформированных на свободе восприятия, когда «вещь воспринимается единственно через ее сущность или через познание ею ближайшей причины»15.

Чтобы всецело понять учение об интуиции Спинозы, необходимо ознакомиться с его знаменитой доктриной о трех «родах познания», представляющей следующие три «степени познания»: l) воображение и мнение; 2) рациональное познание; з) интуитивное познание.

1. Первый тип является познанием эмпирическим, т.е. относящийся к чувственному восприятию и образам.

2. Познание второго вида — ratio (рассудок), «является познанием собственно научным…»

Отличием второго рода познания от первого является то, что оно «ясно и отчетливо улавливает не только идеи, но и их неизбежные связи».

3). Самым последним и самым мощным видом познания является, по Спинозе, познание интуитивное — т.н. третий род16. Отличительные особенности этих трех видов четко прослеживаются в следующем фрагменте сочинения Спиноза: «Например, даны три числа и нужно получить четвертое, которое бы относилось к третьему как второе к первому. Торговцы без колебаний умножают второе число на третье, а произведение делят на первое число, или же, если еще не забыты знания, полученные от учителя, действуют по теореме 19 из VII книги Евклида об общих свойствах пропорциональных чисел. Однако ни тот, ни другой из этих способов не нужен. Например, пусть даны числа 1, 2, з; любой знает, что четвертым пропорциональным числом будет 6 (т. е.: 1 относится к 2 как Зкб)- это совершенно ясно из отношения первого ко второму, откуда легко можно вывести четвертое число»17.

Приведенный выше пример с торговцами относится к первому виду познания, а основанный на «Началах» Евклида — ко второму роду, а последний иллюстрирует третий -интуитивный род познания18.

Таким образом, можно сделать вывод, что, «как и все представители рационализма, Спиноза утверждал приоритет именно интуитивного знания, связывал с ним безграничные возможности познания человеком себя и окружающего мира».

Для Готфрида Вильгельма Лейбница — немецкого философа-идеалисга, интуиция -это «монада» всех дискурсивных доказательств, воплотившая в себе предикаты вещей в сознании субъекта. «Интуиция — высший уровень познания, позволяющий осознать все рациональные истины». Высший критерий истинности — принцип тождества, а он интуитивен. Вот что пишет о роли интуиции Лейбниц в своем «Рассуждении о метафизике»: «только тогда, когда наше познание бывает ясным (при смутных понятиях) или интуитивным (при отчетливых), — только тогда мы созерцаем полностью идею»19.

Родоначальник немецкой классической философии И. Кант подчиняет «учение об интуиции поиску новой методологии». Философ признает за человеческим мышлением

13 Ирина В.Р., Новиков A.A. -Указ. соч. — С. 11.

14 Попова С. А. Указ. соч. — С. 11.

15 Спиноза Б. Избранные произведения. — М.: Мысль, 1957. -Т. 1. — С. 325.

1бТамже. — С. 438.

17 Там же. -С. 439..

18 Реале Д. и Антисери Д. — Указ. соч. -С. 248.

19 Лейбниц Г.В. Сочинения. В 4-х т. -Т. 1. — М.: Мысль, 1982. — Т. 1. — С. 151.

способность к интуитивному постижению реальности20. При этом интуитивное созерцание, согласно Канту, существует не как непосредственное созерцание ума, а как чувственная интуиция. Как отмечают в своей работе «В мире научной интуиции» В.Р. Ирина и А.А. Новиков: «Признание Кантом только чувственной интуиции было вызвано его стремлением ограничить познание областью явлений, показав принципиальную непознаваемость «вещей — в себе»»21.

Важная роль в обосновании интуиции принадлежит И.Г. Фихте — немецкому фи-лософу-идеалисту, который рассматривает интуицию как метод постижения его философского учения22. Надо сказать, что у И. Фихте познание выступает как самопознающая деятельность субъекта, которая является предметом интеллектуальной интуиции, а уже при помощи последней снимается противопоставление объекта и субъекта, т.к. всякая реальность выступает у Фихте продуктом деятельности «я»23.

Коренным моментом всей системы другого немецкого философа-идеалиста А. Шопенгауэра составляет учение о «Воле» — чистом и первичном сознании, основе всего сущего, которую Шопенгауэр объявил принципиально познаваемой исключительно через интуицию. По мнению Шопенгауэра, «интуиция — это то, что лежит в основе всякой мудрости, гениальности и в конечном счете истинности, представляя собой «величайшее наслаждение», какое только возможно для человека». «Интуиция объемлет весь мир, проникает во все сущее; «…только то, что вытекает из интуиции… только это содержит в себе живой зародыш, из которого могут вырасти оригинальные и истинные творения…»»24.

Ф.В. Шеллинг так же, как и Фихте, для обозначения интуиции применяет понятие «anschauung» — «созерцание, обозначающее внутреннее чувство, непосредственное внутреннее созерцание, а именно, интеллектуальное созерцание» 25. Согласно Шеллингу, интеллектуальная интуиция представляет собой созерцание интеллектом действия в момент его свершения. «Она есть ключ к разрешению диалектических противоречий — абсолютного и относительного, бесконечного и конечного, субъекта и объекта, природы и сознания»26.

В своей работе «Творческая эволюция» А. Бергсон представляет интуицию в качестве источника любого знания — как способ наиболее доступного постижения действительности. Непосредственно творческой эволюцией каждого человека, по А. Бергсону, управляют жизненная сила, жизненный порыв и жизненный дух27. Интуиции, в учении Бергсона, отводится роль некого органа познания этого «жизненного порыва». Как отмечает российская исследовательница H.H. Королева в своей работе «Научная интуиция: проблема философской концептуализации»: «В философии А. Бергсона интуиция это вечное движение, а движение есть метафизика как учение о первоначалах и первопричинах сущего… Истинная интуиция выходит за границы интеллекта и представляет собой познавательную способность, отличную от чувств и сознания»28.

Надо сказать, что учение об интеллектуальной интуиции занимает важное место в философии Э. Гуссерля. Интуиция предстает у Гуссерля как высший вид познания, «позволяющий непосредственно созерцать всеобщее, находящееся в самом познании, безотносительно к тому, соответствуют ли эти сущности чему-нибудь в реальности»29.

Вопросам познания интуиции в работах Н.О. Лосского, как нам кажется, уделено особое место, да это и неудивительно, если учесть, что Лосского многие считают основателем одного из течений в познании — интуитивизма.

20 Кант И. Сочинения. В 6-ти томах. — М.: Мысль, 1964. -Т. 3. — С. 129.

21 Ирина В.Р., Новиков A.A. Указ. соч. — С. 17.

22 Фихте И.Г. Избранные сочинения. — Т. 1. — М.: Путь, 1916.. — С. 422.

23 Там же. — С. 17.

24 Шопенгауэр А. Полн. собр. соч. — М.: Изд. м-на Книжное дело, 1904. — С. 7.

25 Панова Н. А. Роль интуиции в морали: Дис…. канд. филос. наук. — М., 2005. — С. 16.

26 Шеллинг Ф.В. Избранные сочинения. — М.: Мысль, 1987. — С. 315.

27 Бергсон А. Философская интуиция // Новые идеи в философии. — СПб., 1912. — С. 3.

28 Королева H.H. Научная интуиция: проблема философской концептуализации. — Уфа: РИО БГУ, 2005. — С. 21.

29 Гуссерль Э. Философия как строгая наука. — М.: Логос, 1911. — Кн. 1. — С. 56.

Серия Философия. Социология. Право. 2010. № 20 (91). Выпуск 14

Вопросы гносеологии являются центральными в философской системе Н.О. Лос-ского. Интуитивизм Лосского явился своего рода ответом, в форме разработанного учения, ранее существовавшим методам познания. Как отметил сам Н.О. Лосский: «Интуитивизм вскрывает и устраняет ложную предпосылку разобщенности между познающим субъектом и познаваемым объектом, лежащую в основе теорий знания индивидуалистического эмпиризма, докантовского рационализма и кантовского критицизма»30. Таким образом, Лосский пытается показать, что сознание по своей природе носит открытый, а не закрытый характер. Т.е., проблема соответствия предмета — представлению о нем уже не является неразрешимой. Метко охарактеризовал эту позицию российский философ С.А. Левицкий: «Лосский не обходит гносеологической проблематики и рубит «гордиев узел» указанием на факт интуиции и исследованиями ее возможности»31.

Выясним, что же понимал Лосский непосредственно под понятием интуитивизм. Обратившись к разделу «Идеал-Реализм» в работе Н.О. Лосского «Общедоступное введение в философию», которая вышла в свет в 1956 г., мы найдем, что «интуитивизм… есть учение о том, что познаваемый предмет, даже и в случае знания о внешнем мире, вступает в сознание познающего индивидуума в подлиннике самолично и потому познается так, как он существует независимо от акта познания». Понятие интуиции определялось соответственно так: «… это непосредственное созерцание предмета познающим субъектом». Но первичная данность, называемая Лосским гносеологической координацией между индивидом и познаваемым им миром, еще не есть познание, т.к. для достижения знания, выразимого в суждении и содержащего истину, нужны еще акты внимания, различения, иногда воспоминания. При восприятии какого-либо предмета Лосский призывает обратить внимание на две стороны в этом процессе — субъективную и объективную. Субъективная сторона состоит из уже упомянутых актов «сознавания, различения, припоминания, а объективной стороной может быть любое бытие из состава мира»32.

Проблемам интуитивизма в философии С.Л. Франка — также как и у Н.О. Лосского, отводится особое место. В одном из своих основных трудов — «Предмете знания», С.Л. Франк представляет нам детально разработанное учение об интуитивизме33. Созерцание, или интуиция, является, согласно Франку, «первичным знанием».

Интуиция у Франка предстает в виде «сверхчувственного созерцания», «которое начинается с «сердечно-эмоционального впечатления», когда человек не просто видит этот мир, а воспринимает его определенным образом, во всем единстве, в его течении, в слитности объективных свойств предметов и субъективных переживаний самого человека34.

Франк очень четко показывает отличие логического от интуитивного познания: если логическое познание, по Франку, «имеет дело с элементами, дифференцированными из целого, является в силу этого всегда абстрактным и относится к более низкому уровню бытия. Оно дискретно и безжизненно, дано через посредство созерцательной интуиции. Жизнь познается только в процессе схватывания ее как целого в «живом познании», когда достигается единство, слияние субъекта с жизнью, когда «Я» не просто созерцает объект, но и живет им, то интуитивное познание, способное воспринимать нерас-члененное целое, является вершиной познания»35.

Как нам кажется, весьма справедливы слова, высказанные российским исследователем Д. В. Солодухиным о франковской трактовке учения об интуиции, он отмечает, что «интуитивная концепция Франка позволяла органично синтезировать достижения различных направлений, довольно успешно преодолевая многие «узкие места» традиционных онтологии и теории познания»36.

30 Лосский Н.О. Избранное. — М.: Правда, 1991. — С. 326.

31 Левицкий С.А. Очерки по истории русской философии. — М.: Канон, 1996. — С. 336.

32 Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. — М.: Республика, 1995. — С. 336.

33 Франк С.Л. Предмет знания. Об основах и пределах отвлеченного знания // Предмет знания. Душа человека. — СПб.: Наука, 1995. — С. 175-281.

34 Там же. — С. 282.

35 Франк С.Л. Указ. соч. — С. 89.

3бСолодухин Д.В. Рациональные и иррациональные аспекты познания в интуитивизме С.Л. Франка: Автореф. дис…. канд. филос. наук. — М., 2001.- С. 1.

Таким образом, вопросы гносеологии, и в частности проблема интуитивизма, рассмотренные в работах С.Л. Франка, явились, несомненно, значимым шагом в развитии российской философской мысли.

Проблеме возможности существования внелогических форм познания уделено большое внимание и в современных исследованиях, особенно в философии и психологии. Имеется значительное количество публикаций и работ, в том числе коллективного характера, по данному вопросу37.

Работа и результаты деятельности загадочной творческой интуиции, достижение состояния озарения, «инсайта», «ага-переживания» уже давно являются предметом изучения многих исследователей из совершенно разных отраслей научного знания. Так, например, в таких областях научного знания, как: медицине, физиологии высшей нервной деятельности, математике и кибернетике, — проблема роли интуитивного мышления вызывает особый интерес у исследователей 38.

Необходимо отметить, что в отечественной научной литературе долгое время при изучении проблемы творчества преобладающим являлся подход, который закреплял безраздельное господство логического начала в творческом процессе, притом, что внелогический момент попросту отрицался, а мышление в основном отождествлялось с высшей ступенью познания. Таким образом весь творческий процесс сводился лишь к возможностям произвольного, логического поиска. Данная позиция предусматривала следующие этапы развития: l) осознание проблемы, 2) ее решение, з) проверка39. На сегодняшний день такое положение вещей уже в корне не устраивает научные умы, вследствие чего интуитивный момент и его роль в творческом процессе становится объектом повышенного интереса и изучения.

Итак, несмотря на существование значительного количества различных подходов, концепций и толкований, относительно вышеуказанной проблемы, отрицательной стороной является тот факт, что она чрезвычайно сложно поддается не только логическому анализу, но даже и вербальному описанию 40. Кроме того, как отмечают ряд исследователей, например, В.Р. Ирина и А.А. Новикова, широко и семантическое толкование понятия «интуиция». Этот горизонт трактовок колеблется от определения интуиции как «смутного полусознательного «предчувствия», близкого по своему характеру и форме проявления к психобиологическому инстинкту животных, до высших форм творческого мышления, имеющих место в науке и искусстве», а в настоящее время под да нным вышеуказанным термином понимают и ««вид знания», и «специфическую способность», и «особое чутье», и «догадку», и «мгновенное восприятие, и даже «фантазию»»41.

На наш взгляд, интуиция — это один из высших способов человеческого познания действительности, в котором возникает непосредственное целостное ее постижение и освоение — в актах преодоления не только логики, но и чувственности как таковых. В интуиции прослеживается особый тип мышления, в котором отдельные элементы процесса мышления проносятся в сознании, в той или иной степени бессознательно, а явственно осознается только результат мысли.

1. Платон. Собр. соч. в 4-хт. — Т. 1. — М.: Мысль, 1990. — 86о с.

2. Аристотель. Соч. в 4 т. — Т. 2. — М.: Мысль, 1978. — 252 с.

3. Бунге М. Интуиция и наука. — М.: Прогресс, 1967. — 187 с.

4. Антология мировой философии. Ф. Аквинский. В 4 т. -Т. 1. — М.: Мысль, 1969. — 827 с.

5. Попова С. А. Интуиция в мировой философской и психологической мысли: основные направления изучения: дис…. канд. психол. наук. -М., 2005. — 174 с.

37 См.: Интуиция, логика, творчество: сб.ст. / под ред. М.И. Панова. — М.: Наука, 1987.

38 Кузнецов А.Е. Интуиция как философская проблема: гносеологический анализ: Автореф. дис…. канд. филос. наук. — Иркутск, 1999- — С. 1.

39 Интуиция, логика, творчество. — С. 8.

40 Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Интуиция как самодостраивание // Вопросы философии. — 1994. -№ 2. — С. 110.

41 Ирина В.Р., Новиков A.A. Указ. соч. — С. 81.

Список литературы

6. Реале Д. и Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. — Т. 1. Средневековье. -М.: Петрополис, 1995. -335 с.

7. Ирина В.Р., Новиков А.А. В мире научной интуиции: интуиция и разум. — М.: Наука, 1978. — 191 с.

8. Декарт Р. Правила для руководства ума // Декарт Р. Сочинения в двух томах. — М.: Мысль, 1989. — Т. 1. — 654 с.

9. Спиноза Б. Избранные произведения. — М.: Мысль, 1957. -Т. 1. — 631 с.

10. Лейбниц Г.В. Сочинения. В 4-х т. — М.: Мысль, 1982. — 636 с.

11. Кант И. Сочинения. В 6-ти томах. — М.: Мысль, 1964. — Т. 3. — 799 с.

12. Фихте И.Г. Избранные сочинения. — Т. 1. — М.: Путь, 1916. — 452 с.

13. Шопенгауэр А. Полн. собр. соч. -М.: Изд. м-на Книжное дело, 1904. -454 с.

14. Панова Н. А. Роль интуиции в морали: Дис…. канд. филос. наук. — М., 2005. — 136 с.

15. Шеллинг Ф.В. Избранные сочинения. — М.: Мысль, 1987. — 543 с.

16. Бергсон А. Философская интуиция // Новые идеи в философии. — СПб., 1912.

17. Королева H.H. Научная интуиция: проблема философской концептуализации. -Уфа: РИО Б ГУ, 2005. — 91 с.

18. Гуссерль Э. Философия как строгая наука. — М.: Логос, 1911. — Кн. 1. — 357 с.

19. Лосский Н.О. Избранное. — М.: Правда, 1991. — 623 с.

20. Левицкий С.А. Очерки по истории русской философии. — М.: Канон, 1996. — Т. 2. — 497 с.

21. Лосский Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. — М.: Республика, 1995. — 399 с.

22. Франк С.Л. Предмет знания. Об основах и пределах отвлеченного знания // Предмет знания. Душа человека. — СПб.: Наука, 1995. — 657 с.

23. Солодухин Д.В. Рациональные и иррациональные аспекты познания в интуитивизме С.Л. Франка: Автореф. дис…. канд. филос. наук. — М., 2001. — 23 с.

24. Интуиция, логика, творчество: сб.ст. / под ред. М.И. Панова. — М.: Наука, 1987. — 175 с.

25. Кузнецов А.Е. Интуиция как философская проблема: гносеологический анализ: Авто-реф. дис…. канд. филос. наук. — Иркутск, 1999. — 22 с.

26. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Интуиция как самодостраивание // Вопросы философии. -1994 — № 2. — С. 110-122.

FORMATION AND DEVELOPMENT OF CONCEPT “INTUITION”

The article is devoted to the actual historical and philosophical problem: the analysis of philosophical meanings of the concept “intuition”. The paper reveals the evolution of representations of intuition from the moment of origin of actually philosophical thought (Plato, Aristotle) up to modern representations in understanding of this concept.

Key words: Intuition, intuitive knowledge, intellectual intuition, ancient philosophy, medieval philosophy, philosophy of New time, German classical philosophy, modern Russian philosophical thought.

A.V. BONDARENKO

Ufa State Oil

Technical

University

e-mail: [email protected]

Роль интуиции в научном познании


[135]

1.1. Понятие интуиции

Как факт знания каждый вид интуиции — непререкаемая реальность, существующая в сфере познания для всех познающих. Человеческий ум, озабоченный осмыслением вопросов, связанных с познавательной деятельностью, пытался разрешить и вопрос, каким образом из знания, порожденного опытом и обладающего относительной необходимостью и всеобщностью, может следовать знание, обладающее уже не относительной, а безусловной всеобщностью и необходимостью.

Другой немаловажный вопрос: способен ли ум мыслить некоторые истины непосредственно, без помощи доказательства. Учение об интеллектуальной интуиции возникло как ответ на этот вопрос.

Термин «интуиция» обычно встречается со словами «знание» и «познание»:

1) интуиция — это вид знания, специфика которого обусловлена способом его приобретения. Это непосредственное знание, не нуждающееся в доказательстве и воспринимаемое как достоверное. Такой позиции, к примеру, придерживались Платон, Декарт, Локк, Спиноза, Лейбниц, Гегель, Бергсон.

Непосредственное и опосредованное знание свойственно всем наукам, однако разли- [136] чие между ними было впервые отчетливо проведено в математике.

2) По способу получения интуиция — это прямое усмотрение истины, т.е. объективной связи вещей, не опирающееся на доказательство (интуиция, от лат. intueri — созерцать, — есть усмотрение внутренним зрением).

Среди множества определений истины имеются общие положения: 1) непосредственность интуитивного познания, отсутствие предварительного рассуждения, 2) независимость от умозаключения и доказательства, 3) уверенность в правильности результата, причем она основана на определенных неосознанных психических данных, 4) значимость предшествующего накопления знаний.

Интуитивное познание как непосредственное отличается от рассудочного, опирающегося на логический аппарат определений, силлогизмов и доказательств. Преимущества интуитивного познания перед рассудочным можно представить следующим образом: 1) возможность преодолеть ограниченность известных подходов к решению задачи и выйти за рамки привычных, одобряемых логикой и здравым смыслом представлений, увидеть задачу в целом; 2) интуитивное знание дает познаваемый предмет целиком, сразу «всю бесконечную содержательность предмета», позволяет «ухватить наибольшую полноту возможностей». При этом различные стороны предмета познаются на основе целого и из целого, тогда как рассудочное знание имеет дело только с частями (сторонами) предмета и из них пытается сложить целое, строить бесконечный ряд из общих понятий, присоединяемых друг к другу, но в силу того, что такой ряд неосуществим, рассудочное знание остается всегда неполным; 3) интуитивное знание имеет абсолютный характер, ибо созерцает вещь в ее сущности, рассудочное имеет относительный харак- [137] тер, поскольку состоит только из символов; 4) в интуиции дана творческая изменчивость, текучесть действительности, тогда как в общих понятиях рассудочного знания мыслятся лишь неподвижные, общие положения вещей; 5) интуитивное знание — высшее проявление единства знания интеллектуального, ибо в акте интуиции разум одновременно и мыслит, и созерцает. Более того, это не есть лишь чувственное познание единичного, но интеллектуальное созерцание всеобщих и необходимых связей предмета. Поэтому, как считали рационалисты XVII в., интуиция — не просто один из видов интеллектуального познания, но его высший вид, наиболее совершенный.

Обладая всеми этими преимуществами перед рассудочным знанием, интуиция, тем не менее, имеет и уязвимые места: это 1) непроявленность причин, приведших к полученному результату, 2) отсутствие понятий, опосредующих процесс интуиции, отсутствие символов, а также 3) подтверждения правильности полученного результата. И хотя непосредственное понимание связей предмета или явления может оказаться достаточным для усмотрения истины, но вовсе не достаточным для того, чтобы убедить в этом других, — для этого требуются доказательства. Каждая интуитивная догадка нуждается в проверке, а такая проверка чаще всего осуществляется путем логического вывода следствий из нее и сопоставлением их с имеющимися фактами.

Благодаря основным психическим функциям (ощущению, мышлению, чувству и интуиции) сознание получает свою ориентацию. Особенность интуиции в том, что она участвует в восприятии бессознательным образом, иными словами, функция ее иррациональна. Отличаясь от других функций восприятия, интуиция может иметь и сходные с некоторыми из них черты, например, ощущение и интуиция имеют много общего, и, [138] в целом, это две функции восприятия, взаимно компенсирующие друг друга, подобно мышлению и чувству.

Учение об интеллектуальной интуиции как непосредственном усмотрении необходимых и всеобщих связей вещей с помощью ума необходимо отличать от учения о так называемых врожденных идеях и от учения об априорном знании.

Врожденные идеи — понятия, изначально присущие нашему уму. Но если Декарт утверждал, что некоторые идеи прирождены нашему уму в совершенно готовом и законченном виде, то Лейбниц считал, что врожденные идеи существуют только в виде известных склонностей и задатков ума, побуждаемых к развитию опытом и, в частности, ощущением.

Учение об априорности некоторых знаний возникло как ответ на вопрос: существуют ли для ума истины, предшествующие опыту и от опыта независящие. Непосредственный характер получения некоторых истин мыслился по-разному: с одной стороны, как непосредственность знания, данного в опыте, с другой — как непосредственность знания, предшествующего опыту, т.е. априорного. Поэтому при решении вопроса о роли опыта в происхождении знания теории интуиции делятся на неаприористические и априористические. Так, например, большинство теорий чувственной интуиции вовсе не были теориями априористическими. Напротив, теории интеллектуальной интуиции, создававшиеся рационалистами, были априористическими или, по крайней мере, содержали в себе элементы априоризма.

Однако далеко не всякое учение априоризма сочеталось с теорией интеллектуальной интуиции, т.е. отри- [139] цался непосредственный, а именно интуитивный характер этих априорных истин. Кант, насколько известно, отрицал способность человека к интеллектуальной интуиции, а его теория познания и учение о формах чувственной интуиции — пространстве и времени — априористичны.

Работа творческой интуиции, достижение озарения представляют как наиболее загадочные явления, и так как интуиция, по существу, — процесс неосознаваемый, она с трудом поддается не только логическое анализу, но и вербальному описанию.

Озаренная светом разума, интуиция предстает в виде выжидательной установки, созерцания и всматривания, причем всегда только последующий результат может установить, сколько было «всмотрено» в объект и сколько в нем действительно было заложено.

Все творческие задачи можно грубо разделить на два класса: решаемые средствами произвольного логического поиска и те, ход решения которых не вписывается в логику сложившейся системы знаний и поэтому принципиально не поддается алгоритмизации. Тогда в первом случае, если предшествующая фаза не дает адекватных готовых логических программ, естественно, включается интуиция. Кроме того, интуитивное решение может пониматься и как одна из фаз в механизме творчества, следующая за произвольным, логическим поиском, и требующая последующей вербализации, а возможно, и формализации интуитивного решения.

На сегодняшний день все еще не имеется общепринятой концепции, которая давала бы возможность рассматривать и анализировать механизм действия интуиции, но можно выделить отдельные подходы.
[140]

1. Сфера интуиции — это «сверхсознание человека», достигаемое «прорывом» сквозь ментальную оболочку в иные слои. Для объяснения природы сверхсознания используется понятие энграмм (следов в памяти субъекта), трансформация и рекомбинация которых составляют нейрофизиологическую основу сверхсознания. Оперируя энграммами, рекомбинируя их, мозг порождает небывалые комбинации прежних впечатлений. Фонд энграмм, — а это внешний мир, опрокинутый в организм человека, — обеспечивает относительную автономию и свободу последнего, однако, невозможность выйти за пределы энграмм ставит предел этой свободы.

2. Объяснение механизма интуиции ищут в «мире подсознания», в котором накапливается вся история и предыстория процессов, практически не проявляющих себя, и отбор различных вариантов решений направляется подсознательными установками. В силу того, что на стадии отбора играют роль интуиция, спонтанность, свободное движение ума, возможно присутствие непредскауемых и случайных элементов. Эффективность решения усиливается особой мотивацией, более того, когда исчерпаны нерезультативные приемы решения задачи и чем менее автоматизирован способ действия, а поисковая доминанта еще не угасла, тем больше шансов решить задачу.

Интуицию понимают и как проявление субдоминантного уровня организации действия, не привязывая ее жестко к неосознаваемому уровню.

3. С точки зрения синергетики, механизм интуиции можно представить как механизм самоорганизации, самодостраивания визуальных и мысленных образов, идей, представлений, мыслей.

4. Ж. Пиаже рассматривал интуицию как образное предметное мышление, характеризующее главным образом дологическую стадию развития, считая, как и [141] К.Г. Юнг, что с возрастом роль интуиции несколько уменьшается и она уступает место более социальному типу мышления — логическому. Юнг называл интуицию той материнской почвой, из которой вырастают мышление и чувство как рациональные функции.

5. Мышление и интуиция — два участка на шкале осознанности, присущие процессу умозаключения. Таким образом, интуиция уподобляется мышлению — это неосознаное умозаключение, это процесс генерирования решений, протекающий неосознанно. Человек может не осознавать либо какую-то часть процесса, либо весь процесс.

6. Опираясь на механизм работы обоих полушарий головного мозга человека, Р.М. Грановская объясняет психофизиологический механизм интуиции. Этот процесс включает в себя несколько последовательных этапов поочередного доминирования обоих полушарий. В случае доминирования левого результаты мыслительной деятельности могут быть осознаны и «оречевлены». В противоположном случае мыслительный процесс развиваясь в подсознании, не осознается и не оречевляется. Все высшие психические процессы, совершающиеся в обоих полушариях, обладают существенными отличиями, однако, операции обработки информации, присущие правому и левому полушариям, не в равной мере изучены психологией.

Существенное отличие в работе полушарий состоит в том, что правостороннее восприятие — это восприятие образное, память эпизодическая и автобиографическая, обобщение ситуативное, логика непрерывная и многозначная. При работе левого полушария включается понятийное восприятие, категориальная память, двузначная логика, классификации по признакам.

Переход обработки информации с левого полушария в правое объясняет, почему невозможно осознать про- [142] межуточные этапы достижения результата, а чувственность, несомненность, неосознанность, эмоциональные компоненты интуиции — все это следствия одноразового перехода при осознании результата справа налево.

При такой позиции интуитивное решение выглядит как двухфазный процесс: сначала некоторый неосознаваемый чувственный правополушарный этап, затем скачок, — и осознание в левом полушарии.

На сегодняшний день существует множество разрозненных, не приведенных в какую-либо систему подходов к определению того, в какой форме проявляется интуиция.

4.1. С точки зрения самого субъекта восприятия, это

субъективная и объективная формы Субъективная — это восприятие бессознательных психических данных субъективного происхождения. Объективная форма — это сублиминальное восприятие фактических данных, исходящих из объекта, сопровождаемое сублиминальными мыслями и чувствами.

4.2. Чувственная и интеллектуальная формы интуиции

Способность человека различать и отождествлять предметы окружающего мира и их простые комбинации является интуитивной. Классическим интуитивным представлением об объектах является представление о наличии вещей, свойств и отношений. Прежде всего имеются в виду объекты, которые чувственно воспринимаются либо в окружающей действительности, либо в реальности внутреннего мира образов, эмоций, желаний и т.п.

Таким образом, самой простой формой интуиции, играющей важную роль на начальных стадиях творч- [143] еского процесса, является чувственное созерцание, или пространственная интуиция. (В определении математиков «категориальная»). С ее помощью образуются первоначальные геометрические понятия о фигурах и телах. Такой же чувственно-практический и интуитивный характер имеют и первые простейшие суждения арифметики. Все элементарные соотношения арифметики, типа «5+7=12», воспринимаются в качестве абслютно достоверных. Действительная, изначальная уверенность в истинности такого рода утверждений идет не от доказательств (хотя они в принципе и возможны), но от того обстоятельства, что эти утверждения являются элементарными предметно-практическими констатациями, фактами, данными предметно-практически.

Заключения также берутся как непосредственные очевидности, нечто безусловно данное. Логический анализ принимает во внимание, но никогда не отвергает такого рода констатации. Такой тип интуиции математики называют «предметной», или «праксеологической».

Несколько своеобразным видом интуиции является перенос признаков, имеющих общее значение для некоторого класса предметов, на новые предметы этого класса. В математике она получила название «эмпирической» интуиции. В логическом плане эмпирическая интуиция представляет собой скрытое заключение по аналогии, и она не обладает большей достоверностью, чем аналогия вообще. Полученные таким путем заключения проверяются с помощью логического анализа, на основании которого они могут быть отвергнуты.

Доверие к результатам чувственной интуиции было подорвано после того, как в математике возникло большое число понятий и теорий, противоречащих повседневной чувственной интуиции. Открытие непрерывных [144] кривых, не имеющих производных ни в одной точке, возникновение новых, неевклидовых геометрий, результаты которых в первое время казались не только противоречащими обыденному здравому смыслу, но и невообразимыми с точки зрения интуиции, основанной на евклидовых представлениях, концепция актуальной бесконечности, мыслимой по аналогии с конечными множествами, и т.п. — все это породило глубокое недоверие к чувственной интуиции в математике.

В настоящее время считается общепризнанным, что в научном творчестве решающая роль принадлежит интеллектуальной интуиции, которая, однако, не противопоставляется аналитической, логической разработке новых идей, а идет с ней рука об руку.

Интеллектуальная интуиция совершенно не опирается на ощущения и восприятия, даже в их идеализированной форме.

В математических рассуждениях, прежде всего в элементарных дискурсивных переходах, т.е. в заключениях «из определения», а также в заключениях по логическим схемам транзитивности, контрапозиции и т.п., без явной формулировки этих схем присутствует так называемая «логическая» интуиция. Логическая интуиция (достоверность) относится также к устойчивым нереализуемым элементам математического рассуждения.

На основании разделения ситуаций интуитивной ясности выделяют два основных типа интуиции: аподиктическая, результаты которой не подвергаются пересмотру с точки зрения логики, и ассерторическая, имеющая эвристическое значение и подчиненная логическому анализу.
[145]

Одной из наиболее продуктивных форм интеллектуальной интуиции является творческое воображение, с помощью которого как раз и создаются новые понятия и формируются новые гипотезы. Интуитивная гипотеза логически не следует из фактов, опирается в основном на творческое воображение.

Иными словами, интуиция в математическом творчестве выступает не только в качестве целостной, объединяющей идеи, в известной мере завершающая цикл исследования, но и как догадка, нуждающаяся в дальнейшей разработке и проверке с помощью дедуктивных, доказательных методов рассуждения.

4.3. Конкретные и абстрактные формы интуиции

Конкретная интуиция — восприятие фактической стороны вещей, абстрактная — восприятие идеальных связей.

4.4. Концептуальная и эйдетическая формы интуиции

Концептуальная формирует новые понятия на основе имевшихся ранее наглядных образов, а эйдетическая строит новые наглядные образы на базе имевшихся ранее понятий.

4.5. Функции интуиции

Первичная функция интуиции — простая передача образов или наглядных представлений об отношениях и обстоятельствах, которые с помощью других функций или совсем недостижимы, или могут быть достигнуты «на далеких окольных путях».

Интуиция может выступать как вспомогательное средство, действующее автоматически, когда никакие другие не в состоянии открыть выход из положения.

Роль интуиции в научном и, в частности, математическом познании еще недостаточно разработана.

Известно, что интуитивные компоненты познания можно обнаружить у представителей многих профессий [146] и в разнообразных жизненных ситуациях. Так, в юриспруденции от судьи ожидается не только знание «буквы» закона, но и его «духа». Он должен выносить приговор не только в соответствии с заранее предписанным количеством доказательств, но и согласно «внутреннему убеждению».

В филологии не обойтись без развития «языкового чувства». Бросив беглый взгляд на больного, врач может иногда точно поставить диагноз, но при этом испытывает затруднения при объяснении, на какие именно симптомы он ориентировался, он даже не в состоянии их осознать, и так далее.

Что касается математики, то здесь интуиция помогает постичь связь между целым и частями, прежде каких-либо логических рассуждений. Логика играет решающую роль в анализе готового доказательства, в расчленении его на отдельные элементы и группы таких элементов. Синтез же частей в единое целое и даже отдельных элементов в более крупные группы или блоки, достигается с помощью интуиции.

Попытки машинного моделирования деятельности человека оказываются вторичными по отношению к интуитивной деятельности человека, опирающейся на синтез частей и целого.

Следовательно, понимание математических рассуждений и доказательств не сводится лишь к логическому анализу, а всегда дополняется синтезом, причем такой синтез, основанный на интеллектуальной интуиции, отнюдь не менее значим, чем анализ.

Интуитивная гипотеза не следует логически из фактов, она в основном опирается на творческое воображение. Кроме того, интуицией является и «способность видеть цель издалека».

Заметная роль в разработке вопросов, связанных с местом интуиции в области математики, принадлежит [147] так называемому интуиционизму, основоположником которого считается выдающийся голландский математик, логик, методолог науки Л.Э.Я. Брауэр (1881–1966). Интуиционизм, претендующий на роль общематематической теории, оказал огромное воздействие на: а) поддержание устойчивого интереса к проблеме интуиции среди математиков; б) стимулирование серьезных философских исследований по изучению феномена интуиции; и, наконец, в) они дали блестящие образцы получения математических результатов принципиальной значимости на интуитивной основе.

Основные направления, по которым интуиционизм внес серьезный вклад в разработку учения о математической интуиции:

  1. Разработка математической интуиции в ее взаимосвязи с наиболее существенными методическими установками интуиционизма. Вслед за Кантом и Шопенгауэром Брауэр подчеркнул роль надлогической, аподиктической интуиции в математике. В своем обосновании математики Брауэр опирался на праксеологичеокую интуицию числа, которая ничего общего не имеет с эмпирической интуицией и обладает безусловной, предельной достоверностью.
  2. Воздействие на разработку методологических и мировоззренческих аспектов проблемы интуиции в математическом познании в целом.
  3. Идеи интуиционизма столь широко распространены, что к ним апеллируют при анализе воззрений видных философов. Согласно феноменологическому описанию Гуссерля, идея последовательности — центральная в понятие числа — является существенной особенностью процесса интуиции.
  4. Идеи интуиционизма оказали серьезное влияние на формирование методологических установок многих известных ученых.
    [148]
  5. Брауэровское учение об интуиции вызвало к жизни попперианскую «эпистемологию без познающего субъекта», опирающуюся на концепцию «третьего мира».
  6. Взгляды Брауэра оказали определенное влияние и на психологические учения об интуиции.

Философских теорий интуиции столько, сколько существующих гносеологических учений, объясняющих факты «непосредственного» или «интуитивного» познания. Как теория фактов знания каждая теория интуиции есть теория философская.

Термин «интуиция» и философские учения об интуиции зародились еще в древнеиндийской и древнегреческой философии. Большой интерес представляют теории интуиции, созданные философами Возрождения, в частности, Н. Кузанским и Д. Бруно.

Учения об интуиции XVII в. возникли в связи с гносеологическими проблемами, поставленными перед философией развитием математики и естествознания — попыткой выяснить основания, на которые опираются эти науки, достоверность их результатов и доказательств. В этих учениях нет противопоставления интуитивного мышления логическому, в них нет алогизма. Интуиция рассматривается как высший род знания, но знания все же интеллектуального.

Напротив, интуитивизм ХХ в. — форма критики интеллекта, отрицание интеллектуальных методов познания, выражение недоверия к способности науки адекватно познавать действительность.

Философский взгляд на вопрос о природе интуиции позволяет поставить ряд последовательных вопросов: возможно ли с помощью разработки механизма интуи- [149] ции управлять процессом познания? Этот вопрос тянет за собой другой: возможно ли целенаправленное управление процессом интуиции? А если это возможно, то как это осуществить на практике и существуют ли готовые рецепты стимулирования интуитивного процесса? Немаловажен и вопрос о врожденности способностей к интуитивному творчеству. Ответить на последний вопрос сегодня не представляется возможным, однако, накапливаются наблюдения, свидетельствующие в пользу того, что эти способности поддаются развитию.

С точки зрения разрешения давнего теоретического спора по поводу противопоставления интуитивного и рассудочного познания и многочисленных попыток в этом противопоставлении всячески подчеркнуть преимущества интуитивного типа познания, целесообразнее рассматривать их как целостный процесс. Такой подход дает возможность объяснить сам механизм принятия интуитивных решений.

И тогда противоположностью интуитивного следует рассматривать не столько логическое (даже математико-логическое), сколько алгоритмическое. Если дан точный математический алгоритм получения истинного результата (или доказательство алгоритмической неразрешимости), то никакая интуиция (ни чувственно-эмпирическая, ни интеллектуальная) для получения этого результата не нужна. За ней сохраняется лишь вспомогательная функция употребления правил применения схемы алгоритма, однозначного распознавания элементарных конструктивных объектов, операций над ними.

Иное дело — поиск нового алгоритма, что уже является одним из основных видов математического творчества. Здесь интуиция, в особенности интеллектуальная, весьма продуктивна, является необходимой составляющей процесса исследования: от варьирования исходной цели в прямом и рефлексивном сопоставлении с иско- [150] мым выводом вплоть до получения результата (неважно, положительного или отрицательного) или отказа от дальнейшего поиска по понятным причинам.

Понятие интуиции, её место и роль в научном познании.

Интуиция – это способность постижения истины путем прямого ее усмотрения без обоснования с помощью доказательств.

 Черты интуиции:

— Непосредственность.

То есть интуитивное знание не следует с необходимостью из чувственного опыта и теоретических построений

— Внезапность.

Решение всегда приходит неожиданно.

— Неосознанность.

Виды интуиции определяются сферой деятельности человека:

— техническая

— особенная

-обыденная

— врачебная

— художественная.9 бит/с

Важнейшие факторы творческой интуиции

1) Этетическая, этическая, эмоциональная развитость личности

2)      Биопсихосоциальное в человеке, которое определяет его познавательные возможности

Интуицию нельзя сводить ни к чувственному, ни к логическому познанию: в ней есть и то, и другое.

Факторы развития интуиции:

1.       Основательная профессиональная подготовка, глубокое знание проблемы

2.       Поисковая ситуация

3.       Наличие у субъекта поисковой динамики

4.       Наличие подсказки

5.       Успех интуитивного решения зависит от способности исследователя освободиться от шаблона

Способствуют развитию интуиции:

1)      Получение максимальной информации по теме

2)      Стремление широко знать проблемы

3)      Широкий кругозор

4)      Умение откладывать материал

Поможем написать любую работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Узнать стоимость

это, определение слова, понятие. Что такое Интуиция, значение, словарь, энциклопедия

Интуиция [лат. intueri — пристально, внимательно смотреть] — способность сознания непосредственно постигать предмет познания без опосредствующего влияния знаково-символического и доказательно-логического инструментария. Традиционно интуиция противополагается дискурсу, т. е. выводному, доказательно-опосредствованному пути получения знания. Жесткое разведение интуиции и дискурса, критическая оценка возможностей логического мышления характерны в основном для религиозно-мистических учений. В рамках европейской философии наиболее последовательная попытка рассмотреть интуицию в качестве основной способности сознания была предпринята в интуитивизме А. Бергсона. В истории отечественной мысли оригинальные и глубокие взгляды на сущность интуитивного знания развивали С.Л. Франк и Н.О. Лосский. В большинстве философских и психологических концепций различия между непосредственными и опосредствованными путями получения знания не абсолютизируются, хотя сам факт мгновенного озарения, инсайта, творческого откровения не вызывает сомнений. В результате таких прозрений, чаще всего неожиданных для него самого, человек обретает решение долго мучившей его проблемы- находит верный выход из жизненной коллизии- создает художественные шедевры- проникает в сокровенные глубины психического мира чужого и собственного Я- а иногда вообще рождается как бы заново, обретая новый смысл и цель личного бытия. Акт интуитивного понимания зачастую происходит столь быстро и внезапно, а эмоционально переживается настолько возвышенно и остро, что индивид ощущает собственное Я как бы вышедшим за пределы его физического тела и растворившимся в постигаемой предметности, переживает т.н. состояние экстаза, или творческого восторга. Иногда наоборот: спонтанно и мгновенно обретаемое просветление производит впечатление, будто ключевая мысль, образ или формула приходят извне, словно посылаются кем-то свыше — т.н. нисхождение благодати, особенно свойственное психологии верующего человека. Многочисленные свидетельства подобного рода можно найти не только в религии, но в истории науки и техники, в дневниках художников и поэтов, в письменных и устных рассказах общественных деятелей и самых простых людей, подчас далеких от всякой творческой деятельности.

О значении интуиции в их собственном творчестве писали ученые — А. Пуанкаре и А. Эйнштейн, философы — Я. Беме и В.С. Соловьев, психолог К.Г. Юнг, врач С.П. Боткин, музыкант Д. Тартини. Разнообразие интуитивного опыта столь велико, что с трудом поддается научной типизации. В историко-философской и историко-психологической традиции выделяют чаще всего следующие разновидности И.: чувственную, эмоциональную, интеллектуальную и мистическую. Чувственная И. трактовалась и трактуется по-разному. В эмпиристской традиции, видевшей главный источник знания в опыте, она нередко отождествлялась с формами непосредственного чувственного отражения предмета в ощущениях и восприятиях. Такой взгляд можно назвать наивно-сенсуалистическим, ибо в настоящее время доказан факт глубокой социокультурной обусловленности чувственного опыта человека. Иногда чувственную И. связывают со способностью сознания непосредственно воспринимать и переживать художественные образы и смыслы, как бы растворяться в предмете эстетического созерцания. Наконец, в восточных психотехниках (например в буддийской йоге) под непосредственным чувственным познанием понимают особый этап медитации, когда адепт освобождает свою чувственность от всех культурно-рациональных опосредствующих установок и обретает дар видения вещей мира такими, какие они есть на самом деле без всяких субъективистских наслоений и домыслов. Такая непосредственная очевидность именуется в восточной психотехнике праджня-И. Эмоциональная И. (или эмпатия) рассматривается как непосредственное «вхождение» в эмоционально-психологическое состояние другого человека без опоры на традиционные знаковые средства коммуникации. Каждому понятны ситуации молчаливого понимания, сочувствия другому, особенно близкому человеку. Здесь происходит как бы «резонансная» бессознательная «настройка» собственного Я на «тембр» звучания другой души, обеспечивающая тончайшее межсубъектное взаимопонимание. Вместе с тем каждому знакомо и чувство антипатии, дискомфорта, полной эмоциональной «нестыковки» с каким-то человеком.

В его обществе ощущаешь себя скованно, неловко, неуютно. Некоторые люди обладают обостренной эмоциональной И. Феномены И. и эмпатии представляют особо сложные объекты научно-психологического исследования, поскольку чаще всего невоспроизводимы в лабораторных условиях, проявляются ситуативно и сложны для описания средствами традиционного научного языка. Понятие интеллектуальной И. разрабатывалось преимущественно в рамках рационалистических традиций. Ее классическое понимание восходит к Р. Декарту. Для него И. есть «понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчетливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим». Посредством интеллектуальной И. субъект непосредственно усматривает исходные общие начала и идеи, способные выступить в качестве достоверных оснований последующего дискурсивного вывода. Ссылки на феномен интеллектуальной И. особенно характерны для представителей дедуктивных наук, в частности для такого направления в математике и логике как интуиционизм (Э. Брауер, Г. Вейль, А. Гейтинг). Здесь И. трактуется как непосредственная очевидность элементарных логико-математических суждений типа «А = А», отношений типа «больше — меньше». Одним из интуитивно ясных математических конструктов интуиционисты считали развертывающийся ряд натуральных чисел 1, 2, 3, 4… В гештальтпсихологии под интеллектуальной И. (инсайтом) понимался ключевой момент решения мысленной задачи посредством ее целостного структурного схватывания. Наконец, мистическая И. интерпретируется в различных религиях и мистических доктринах как слияние индивидуального сознания со сверхчувственной и сверхразумной основой мироздания (Богом, Мировой Душой, единой психоматерией и т. д.). В акте мистического озарения человек получает, по выражению Н.О. Лосского, знание о «сверхвременных и сверхпространственных» началах бытия, невыразимое ни в каком земном слове. По единодушному утверждению мистиков всех религий, подобный внутренний опыт находится за пределами рационального мышления, и его содержание не может быть передано сознанию другого человека.

Не случайно в отдельных доктринах дар мистической И. относится к разряду сверхсознательных познавательных способностей. Современные научные исследования И. позволяют, с одной стороны, существенно демистифицировать феномен непосредственных форм получения знания, а с другой — показать их внутреннюю соотнесенность с логическим мышлением. Так, экспериментально-психологические данные свидетельствуют, что интуиция и дискурс связаны между собой как в структурном, так и в функциональном планах. Многие научные открытия, субъективно переживавшиеся учеными как мгновенное озарение, на самом деле включали в себя ряд последовательных линейно-логических шагов, которые могут быть объективно установлены в историко-научных исследованиях. Это дает возможность говорить о существовании определенной «логики научного открытия» в целом и логических механизмах в структуре самой И., которые носят латентный, «свернутый» характер. Подобные факты дают основание ряду исследователей толковать И. всего лишь как неотрефлектированный и «свернутый» дискурс. С другой стороны, несомненна взаимодополнительность опосредствованного и непосредственного видов знания с точки зрения этапов научного творчества. На первом этапе имеет место рациональная постановка проблемы, отбор фактического материала, оценка существующих в науке идей и гипотез. На втором этапе, связанном с муками рождения нового, у творца неожиданно возникает собственная базовая идея, дающая ключ к решению проблемы. Чаще всего она предстает в виде чувственного образа или символа. Наконец, на третьем этапе вновь «включается» логическое мышление, дискурсивно развертывающее и обосновывающее найденное решение. Приблизительно аналогичные этапы характеризуют творчество в искусстве, хотя сама грань между художественным мышлением и интуицией является размытой. В настоящее время в результате бурного развития нейропсихологии и открытия меж-полушарной асимметрии мозга показана связь феномена И. с синтетической деятельностью правого полушария, оперирующего преимущественно образной информацией.

Установлен также факт существенной зависимости интуитивного познания от бессознательных психических процессов, включая не только личный, но и родовой архетипичный опыт. Некоторые эвристические наглядные модели в науке и технике (спираль, древо, крест, кристаллические структуры и т. д.), дающие ключ к рациональному объяснению явлений различной природы, являются одновременно и наиболее распространенными символическими проекциями бессознательных психических переживаний. Отсюда некоторые исследователи делают вывод о существовании фундаментальных структурных законов бытия, в равной мере определяющих и материальные, и идеально-психические процессы, а значит образующих своеобразные «каналы» и «алгоритмы» познавательной деятельности, включая И. В последнее время предпринимаются попытки использовать понятийный аппарат синергетики (науки о самоорганизации открытых нелинейных систем) для объяснения сущности И. С этих позиций акт творческого озарения можно истолковать как своеобразную «точку бифуркации» знания в ситуации неопределенности, когда осуществляется его переход к новой смысловой и логической ценности. Широкие возможности для изучения И. открывает компьютерное моделирование творческой деятельности человека.

А.В. Иванов

Большой словарь эзотерических терминов — редакция д.м.н. Степанов А.М

(от позднелат. intuitio созерцание), способность постижения истины без осознания путей и условий её получения знание, как результат «непосредственного усмотрения» без обоснования и доказательств. Гомеостатика рассматривает интуицию как связь индивидуального сознания с…

Словарь Логики

Интуиция(от лат. intuitio — пристальное, внимательное всматривание, созерцание)  — способность к прямому усмотрению ис­тины, постижению ее без всякого рассуждения и доказательства. Для И. обычно считаются типичными неожиданность, невероят­ность, непосредственная очевидность и…

Философский словарь

(от лат. intuitio — пристальное, внимательное всматривание, созерцание) — способность к прямому усмотрению истины, постижению ее без всякого рассуждения и доказательства. Для И. обычно считаются типичными неожиданность, невероятность, непосредственная очевидность и…

Философский словарь

— способ постижения истины путем прямого ее усмотрения без обоснования с помощью доказательств (интуиция-суждение). В математике и физике под интуицией подразумевают угадывание результата, который обязательно должен быть подтвержден логическим доказательством (дискурсивно) или…

Философский словарь

— способность постижения (усмотрения) истины путем прямого ее переживания без обращения к ее обоснованию с помощью доказательства.

Философский словарь

(от позднелат. intuitio, от лат. intueor — пристальное, внимательное всматривание, созерцание) — способность к прямому усмотрению истины, постижению ее без всякого рассуждения и доказательства. Для И. обычно считаются типичными неожиданность, невероятность, непосредственная…

Философский словарь

(от позднелат. intuitio — созерцание) — способность непосредств, постижения истины. Понятие И. по-разному истолковывается в философских учениях. Для мн. мыслителей — эмпириков и рационалистов (Декарт, Спиноза, Локк, Лейбниц. Гегель и Др.) И. является особым видом познания. Иначе…

Философский словарь

фактически является аспектом и продолжением инстинкта. Как все инстинкты, она превосходно действует в обычных обстоятельствах, сформировавших привычки животного, но совершенно бесполезна, как только обстоятельства меняются и требуется какой-то непривычный образ действия.

Философский словарь

— способность познания, отличающаяся от опыта и разума и позволяющая непосредственно воспринимать суть вещей в «прозрении» или «озарении». Оккам (XIV в.) трактовал интуицию как акт восприятия, на основании которого дается очевидное суждение о существовании или несуществовании…

Философский словарь

(от лат. intuere — глядеть) — непосредственноеусмотрение чего-либо в качестве истинного, целесообразного, нравственно доброго или прекрасного. Противополагается рефлексии. Отрицать И., как факт, невозможно, но было бы неосновательно искать в ней высшую норму философского…


Поделиться:

Интуиция в Философии, психологии и компьютерная имитация,…

Интуиция (позднелат. intuitio «созерцание» от гл. intueor «пристально смотрю») — способность, свойство человека понимать, формировать и проникать в смысл событий, ситуаций, объектов посредством инсайта, озарения, единомоментного бессознательного вывода (основанного на воображении, эмпатии и предшествующем опыте), «чутьё», проницательность, и возожно связью с коллективным безсознательным или Абсолютом.

сверхинтуиция — чрезвычайно развитая интуиция

Этимология

Стремление различать два вида, или метода, познания — интуитивное и логическое — появилось уже в античности. Начало этого можно найти в учении Платона об идеях, в котором присутствует понятие недискурсивности (без рассуждений) их постижения. Эпикурейцы закрепили этот феномен непосредственного познания или постижения в слове др.-греч. ἐπιβολή. Термины для обозначения двух видов познания появились у Филона Александрийского, а затем у Плотина, различавшего ἐπιβολή (непосредственное, мгновенное постижение (узрение, озарение)) и διεξοδικός λόγος (последовательное, дискурсивное познание, с помощью логических умозаключений).

Перевод понятия ἐπιβολή на латинский язык словом «intuitus» (от глагола intueri, означающего «всматриваться», «проникать взглядом» (зрением), «мгновенно постигать») был сделан в V веке Боэцием.

В XIII веке немецкий монах Вильгельм из Мёрбеке (1215—1286) повторил перевод Боэция, и понятие «интуиция» стало частью западноевропейской философской терминологии.

Кристиан Вольф перевёл понятие «intuitio, intuitus» на немецкий язык словом «Anschauung». Вольф также использовал выражение «anschauende Erkenntnis» — интуитивное познание. Именно в этом смысле понятие употребляется у Канта.

Англичане, французы, итальянцы, испанцы переводят Anschauung словом «интуиция» (франц., англ. intuition, итал. intuizione, исп. intuicion). На русский Кантовское Anschauung переводится также как «созерцание» для передачи смысла непосредственного постижения, недискурсивности, мгновенного «узрения».

Философия

В истории философии понятие интуиции имело разное содержание. Интуиция понималась как форма непосредственного интеллектуального знания или созерцания (интеллектуальная Интуиция). Так, Платон утверждал, что созерцание идей (прообразов вещей чувственного мира) есть вид непосредственного знания, которое приходит как внезапное озарение, предполагающее длительную подготовку ума.

В истории философии нередко чувственные формы познания и мышление противопоставлялись. Р. Декарт, например, утверждал: «Под интуицией я разумею не веру в шаткое свидетельство чувств и не обманчивое суждение беспорядочного воображения, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчётливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим, или, что одно и то же, прочное понятие ясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума и благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция…».

Г. Гегель в своей системе диалектически совмещал непосредственное и опосредствованное знание.

Интуиция трактовалась также и как познание в виде чувственного созерцания (чувственная Интуиция): «…безоговорочно несомненное, ясное, как солнце… только чувственное», а потому тайна интуитивного познания и «…сосредоточена в чувственности» (Фейербах Л.).

Интуиция понималась и как инстинкт, непосредственно, без предварительного научения определяющий формы поведения организма (А. Бергсон), и как скрытый, бессознательный первопринцип творчества (З. Фрейд).

В некоторых течениях философии Интуиция трактуется как божественное откровение, как всецело бессознательный процесс, несовместимый с логикой и жизненной практикой (интуитивизм). Различные толкования Интуиции имеют нечто общее — подчёркивание момента непосредственности в процессе познания, в отличие (или в противоположность) от опосредствованного, дискурсивного характера логического мышления.

Материалистическая диалектика усматривает рациональное зерно понятия Интуиции в характеристике момента непосредственности в познании, которое представляет собой единство чувственного и рационального.

Процесс научного познания, а также различные формы художественного освоения мира не всегда осуществляются в развёрнутом, логически и фактически доказательном виде. Нередко субъект схватывает мыслью сложную ситуацию, например во время военного сражения, определения диагноза, виновности или невиновности обвиняемого и т. п. Роль Интуиции особенно велика там, где необходим выход за пределы существующих приёмов познания для проникновения в неведомое. Но Интуиция не есть нечто неразумное или сверхразумное. В процессе интуитивного познания не осознаются все те признаки, по которым осуществляется вывод, и те приёмы, с помощью которых он делается. Интуиция не составляет особого пути познания, идущего в обход ощущений, представлений и мышления. Она представляет собой своеобразный тип мышления, когда отдельные звенья процесса мышления проносятся в сознании более или менее бессознательно, а предельно ясно осознаётся именно итог мысли — воспринимаемый как «истина», c более высокой вероятностью определения истины, чем случайность.

Интуиции бывает достаточно для усмотрения истины, но её недостаточно, чтобы убедить в этой истине других и самого себя. Для этого необходимо доказательство.

И восточные, и западные философы очень подробно изучили эту концепцию. Философия разума имеет дело с концепцией.

Восточная философия

На Востоке интуиция в основном переплетается с религией и духовностью , и разные значения существуют из разных религиозных текстов.

Индуизм

В индуизме делались различные попытки интерпретировать ведические и другие эзотерические тексты.

Для Шри Ауробиндо интуиция относится к сфере знания посредством идентичности; он описывает психологический план у людей (часто называемый на санскрите маной ), имеющий две произвольные природы, первая из которых — это импринтинг психологических переживаний, построенных через сенсорную информацию (ум, стремящийся познать внешний мир). Вторая природа — это действие, когда оно стремится осознать себя, в результате чего люди осознают свое существование или осознают, что злятся и осознают другие эмоции. Он называет эту вторую природу знанием от личности. Он обнаруживает, что в настоящее время в результате эволюции разум привык полагаться на определенные физиологические функции и их реакции как на нормальные средства вступления в отношения с внешним материальным миром. В результате, когда мы стремимся узнать о внешнем мире, преобладающей привычкой является получение истины о вещах через то, что нам передают наши чувства. Однако знание по идентичности, которое в настоящее время мы даем только осознанию существования людей, может быть расширено за пределы нас самих, что приведет к интуитивному знанию.

Он считает, что это интуитивное знание было общим для людей старшего возраста ( ведическое ), а позже было принято разумом, который в настоящее время организует наше восприятие, мысли и действия, вытекающие из ведической философии в метафизическую философию, а затем и в экспериментальную науку. Он обнаруживает, что этот процесс, который кажется приличным, на самом деле представляет собой цикл прогресса, поскольку низшие преподаватели вынуждены брать столько же от более высокого способа работы. Он обнаруживает, что когда самоосознание в уме применяется к самому себе и внешнему (другому) я, приводит к яркой самопроявленной идентичности; разум также преобразуется в форму самосветящегося интуитивного знания.

Ошо считал, что сознание людей находится в возрастающем порядке от основных животных инстинктов до интеллекта и интуиции, и люди, постоянно живущие в этом сознательном состоянии, часто перемещаются между этими состояниями в зависимости от своей близости. Он также предполагает, что жизнь в состоянии интуиции является одной из конечных целей человечества.

Адвайта веданта (школа мысли) рассматривает интуицию как опыт, через который можно войти в контакт с переживанием Брахмана .

Буддизм

Буддизм считает интуицию способностью разума к непосредственному знанию и выводит термин интуиция за пределы ментального процесса сознательного мышления , поскольку сознательная мысль не обязательно может получить доступ к подсознательной информации или преобразовать такую ​​информацию в передаваемую форму. В дзен-буддизме были разработаны различные техники, помогающие развить интуитивные способности, такие как коаны, разрешение которых приводит к состояниям малого просветления ( сатори ). В некоторых частях дзен-буддизма интуиция считается ментальным состоянием между Вселенским умом и индивидуальным, различающим умом.

Западная философия

На Западе интуиция не выделяется как отдельная область исследования, но эта тема занимает видное место в трудах многих философов.

Античная философия

Первые упоминания и определения интуиции восходят к Платону . В своей книге « Республика» он пытается определить интуицию как фундаментальную способность человеческого разума постигать истинную природу реальности . [19] В своих произведениях Мено и Федон, он описывает интуицию как ранее существовавшее знание, находящееся в «душе вечности», и явление, с помощью которого человек осознает ранее существовавшее знание. Он приводит пример математических истин и утверждает, что они пришли не с помощью разума. Он утверждает, что доступ к этим истинам можно получить с помощью знания, уже присутствующего в неактивной форме и доступного для нашей интуитивной способности. Эту концепцию Платона также иногда называют анамнезом . Позже исследование было продолжено его интеллектуальными последователями, неоплатониками .

Ислам

В исламе есть различные ученые с различными интерпретациями интуиции (часто называемые хадас ( арабский : حدس), правильное попадание в цель), иногда связывающих способность интуитивного знания с пророчеством . Сихаб аль-Дин-аль-Сухравади в своей книге « Философия просветления» (ишрак), следуя влиянию Платона, обнаруживает, что интуиция — это знание, полученное через просветление, имеет мистическую природу, а также предлагает мистическое созерцание ( мушахада ) для правильного суждения. Также под влиянием идей Платона, Ибн Сина(Авиценна) считает способность интуиции «пророческой способностью» и описывает ее как знание, полученное без намеренного приобретения. Он обнаруживает, что обычное знание основано на подражании, а интуитивное знание основано на интеллектуальной уверенности.

Ранняя современная философия

В своей книге Размышлениях о первой философии , Декарт относится к «интуиции» , как уже существующие знания , полученные за счет рационального рассуждения или открытия истины через созерцание. Это определение обычно называют рациональной интуицией . [23] Более поздние философы, такие как Юм , имеют более неоднозначные интерпретации интуиции. Юм утверждает, что интуиция — это признание отношений (отношения времени, места и причинности), в то время как он утверждает, что «сходство» (признание отношений) «бросается в глаза» (что не требует дальнейшего изучения), но продолжает утверждать, что , «или, скорее, в уме» — приписывая интуицию силе разума,

Иммануил Кант

Представление Иммануила Канта об «интуиции» значительно отличается от картезианского понятия и состоит из базовой сенсорной информации, предоставляемой когнитивной способностью чувствительности (эквивалентной тому, что можно было бы условно назвать восприятием ). Кант считал, что наш разум выражает все наши внешние интуиции в форме пространства , а все наши внутренние интуиции ( память , мысль) — в форме времени. [26]

Современная философия

К интуиции обычно обращаются независимо от какой-либо конкретной теории того, как интуиция предоставляет доказательства для утверждений, и существуют различные мнения о том, что такое интуиция психического состояния, от простого спонтанного суждения до специального представления необходимой истины. [27] В последние годы ряд философов, таких как Джордж Билер, пытались защитить апелляции к интуиции от сомнений Куайна в отношении концептуального анализа . Другой вызов апелляции к интуиции недавно исходил от философов-экспериментаторов , которые утверждали, что апелляции к интуиции должны основываться на методах социальных наук.

Metaphilosophical предположение , что философия должна зависеть от интуитивных недавно была поставлена под сомнение экспериментальных философов (например, Стивен Стич). Одной из основных проблем, выдвигаемых философами-экспериментаторами, является то, что интуиции различаются, например, от одной культуры к другой, и поэтому кажется проблематичным цитировать их в качестве доказательства философского утверждения. [30] Тимоти Уильямсон ответил на такие возражения против философской методологии, утверждая, что интуиция не играет особой роли в философской практике и что скептицизм по поводу интуиции нельзя осмысленно отделить от общего скептицизма.о суждении. С этой точки зрения нет качественных различий между методами философии и здравым смыслом, науками или математикой. Другие, такие как Эрнест Соса, стремятся поддержать интуицию, утверждая, что возражения против интуиции просто подчеркивают словесное несогласие.

Философия математики и логики

Интуиционизм — это позиция, выдвинутая Луитценом Эгбертусом Яном Брауэром в философии математики, основанная на утверждении Канта о том, что все математические знания — это знание чистых форм интуиции, то есть интуиции, которая не является эмпирической.

Интуиционистская логика была разработана Арендом Хейтингом, чтобы приспособить эту позицию (и была принята другими формами конструктивизма в целом). Он характеризуется отклонением закона исключенного третьего : как следствие, он в целом не принимает такие правила, как исключение двойного отрицания и использование reductio ad absurdum для доказательства существования чего-либо

Психология

Формирование интуитивного решения протекает вне прямого сознательного контроля. Известный американский философ и психолог-когнитивист Дэниел Деннет поясняет:

Интуиция — это попросту знание о чём-то без понимания того, как это знание было получено.

Интуиция — это предчувствие устремленное в перспективу, основанное на знании (без понимания, как оно получено) помноженном на опыт.

В концепции аналитической психологии К. Юнга интуиция рассматривается как одна из четырёх основных психологических функций, определяющая отношение человека к самому себе и окружающему миру, способ принятия им жизненно важных решений. «…Вещи имеют свое прошлое и будущее. Они откуда-то появляются, куда-то текут, и трудно уверенно сказать, откуда они возникли и куда скроются; и все же при этом у человека есть … предчувствие. Предчувствие в таком деле часто стоит жизни. Интуицией пользуются изобретатели и судьи. Там, где бессильны понятия и оценки, мы целиком зависим от дара интуиции. Добавлю ещё, что интуиция есть особый вид восприятия, которое не ограничивается органами чувств, а проходит через сферу бессознательного. … Я не знаю, что происходит, когда человек знает то, что он определённо знать не может. Я не знаю, как это у него получается, но получается неплохо, и он в состоянии действовать.»

Согласно работам Даниеля Канемана интуиция — способность автоматической выработки решений без длительных логических рассуждений или доказательств .

Согласно ещё одному трактованию, интуиция — это прямое постижение умом истины, не выведенное логическим анализом из других истин и не воспринимаемое через органы чувств.

В когнитивной психологии интуитивные процессы изучаются в рамках исследований имплицитного научения (способность человека непреднамеренно и неосознанно обрабатывать комплексную информацию), имплицитной памяти и прайминга. Результатом имплицитного научения является формирование имплицитного знания, которое косвенно обнаруживается при выполнении заданий без всякого осознания самого факта его применения и почти всегда проявляется без участия внимания.

Фрейд

Согласно Зигмунду Фрейду , знание может быть достигнуто только посредством интеллектуального манипулирования тщательно сделанными наблюдениями и отказом от любых других средств приобретения знания, таких как интуиция, и его открытия могли быть аналитическим поворотом его ума по отношению к предмету.

Юнг

В теории эго Карла Юнга , описанной в 1916 году в « Психологических типах» , интуиция — это «иррациональная функция», которой наиболее прямо противостоят ощущения, и в меньшей степени — «рациональные функции» мышления и чувств. Юнг определил интуицию как «восприятие через бессознательное»: использование чувственного восприятия только в качестве отправной точки для выявления идей, образов, возможностей, путей выхода из заблокированной ситуации с помощью процесса, который в основном является бессознательным

Юнг сказал, что человек, в котором преобладает интуиция, «интуитивный тип», действует не на основе рациональных суждений, а на основе чистой интенсивности восприятия. Экстравертный интуитивный тип, «естественный защитник всех меньшинств с будущим», ориентируется на новые и многообещающие, но недоказанные возможности, часто уходя в погоню за новой возможностью до того, как старые предприятия принесут плоды, не обращая внимания на собственное благополучие в стране. постоянное стремление к изменениям. Интровертный интуитивный тип ориентируется на образы бессознательного, постоянно исследуя психический мир архетипов., стремясь понять смысл событий, но часто не заинтересован в том, чтобы играть какую-либо роль в этих событиях и не видит никакой связи между содержанием психического мира и собой. Юнг считал, что экстравертные интуитивные типы, скорее всего, были предпринимателями, спекулянтами, культурными революционерами, которых часто подавляло желание избежать любой ситуации до того, как она урегулируется и ограничит — даже неоднократно оставляя любовников ради новых романтических возможностей. Его интровертные интуитивные типы, вероятно, были мистиками, пророками или чудаками, которые боролись с напряжением между защитой своих видений от влияния других и тем, чтобы делать свои идеи понятными и достаточно убедительными для других — необходимость для того, чтобы эти видения приносили реальные плоды.

Современная психология

В современной психологии интуиция может включать в себя способность знать правильные решения проблем и принимать решения . Например, модель принятия решений, ориентированных на признание (RPD), объясняет, как люди могут принимать относительно быстрые решения без необходимости сравнивать варианты. Гэри Кляйн обнаружил, что в условиях нехватки времени, высоких ставок и меняющихся параметров эксперты использовали свой опыт для выявления похожих ситуаций и интуитивного выбора возможных решений. Таким образом, модель RPD представляет собой смесь интуиции и анализа. Интуиция — это процесс сопоставления с образцом, который быстро предлагает возможные варианты действий. Анализ ментальное моделирование, сознательное и намеренное обзор курсов действий.

Решение, ориентированное на признание ( RPD ) — это модель того, как люди принимают быстрые и эффективные решения.при столкновении со сложными ситуациями. В этой модели предполагается, что лицо, принимающее решение, генерирует возможный план действий, сравнивает его с ограничениями, налагаемыми ситуацией, и выбирает первый план действий, который не отклоняется. RPD был описан в различных группах, включая медсестер-травматологов, командиров пожарных команд, шахматистов и биржевых трейдеров. Он хорошо работает в условиях нехватки времени, когда информация является неполной, а цели плохо определены. Ограничения RPD включают в себя потребность в обширном опыте лиц, принимающих решения (для правильного распознавания характерных особенностей проблемы и модельных решений), и проблему неудач распознавания и моделирования в необычных или неправильно идентифицированных обстоятельствах. Похоже, как обсуждал Гэри А. Кляйн вИсточники власти , , чтобы быть действительной моделью , как человеческие лица , принимающие решения принимать решения.

Инстинкт часто ошибочно принимают за интуицию, и его надежность считается зависимой от прошлых знаний и событий в конкретной области. Например, тот, кто имел больше опыта общения с детьми, будет лучше понимать, что им следует делать с ними в определенных ситуациях. Это не означает, что у человека с большим опытом всегда будет точная интуиция.

Интуитивные способности были количественно проверены в Йельском университете в 1970-х годах. Изучая невербальное общение , исследователи отметили, что некоторые испытуемые могли читать невербальные лицевые сигналы до того, как имело место подкрепление. Используя аналогичный дизайн, они отметили, что очень интуитивные субъекты быстро принимали решения, но не могли определить их обоснование. Однако их уровень точности не отличался от уровня неинтуитивных испытуемых.

Согласно работам Даниэля Канемана , интуиция — это способность автоматически генерировать решения без длинных логических аргументов или доказательств

Компьютерная имитация

Адаптивные программы и алгоритмы искусственного интеллекта, основанные на методах обучения автоматических систем, демонстрируют поведение, которое имитирует человеческую интуицию. Они производят знание из данных без логического оформления путей и условий его получения, в силу чего это знание является пользователю как результат «непосредственного усмотрения».

Для имитации интуитивного принятия решений удобны нейроподобные устройства, называемые нейронными сетями и нейрокомпьютерами, а также их программные имитаторы. М. Г. Доррер с соавторами создал нестандартный для компьютерных методик интуитивный подход к психодиагностике, заключающийся в выработке рекомендаций с исключением построения описанной реальности. Для классической компьютерной психодиагностики[10] важное значение имеет формализуемость психодиагностической методики, в то время как опыт, накопленный исследователями в области нейроинформатики, показывает, что при помощи аппарата нейронных сетей можно удовлетворить потребности практикующих психологов и исследователей в создании психодиагностических методик на базе их опыта, минуя стадию формализации и построения диагностической модели.

Разговорное использование

Интуиция как интуиция, основанная на опыте, оказалась полезной для руководителей бизнеса при вынесении суждений о людях, культуре и стратегии. Сотрудники правоохранительных органов часто заявляют, что наблюдают за подозреваемыми и сразу же «знают», что у них есть оружие или запрещенные наркотические вещества, что также может быть действием инстинктов . Часто не имея возможности сформулировать, почему они отреагировали или что побудило их во время события, они иногда ретроспективно могут планировать свои действия, основываясь на явных и существующих сигналах опасности. Такие примеры уподобляет интуицию к « инстинктивным чувствам » и когда жизнеспособному иллюстрируют предсознательную активность.


Условия появления интуиции


1. Определенные знания в некоторой области, высокий профессионализм, богатый жизненный опыт
2. Присутствие проблемы или задачи, вызывающей поисковую ситуацию
3. Желание найти решение любым способом — поисковая доминанта
4. Работа системы по Канеману
5. Активная работа воображения — феномен «блуждающего разума»
6. Озарение в ходе решения трудной задачи — феномен инсайта


ИСТОЧНИКИ ИНТУИЦИИ


Откуда все берется?
Интуиция

  • Структурный элемент психики (Система 1 по Канеману)
  • Память и мышление (Эвристики)
  • Бессознательная обработка информации (Инсайт)
  • Опыт (шаблоны, стереотипы, имплицитные знания)
  • Воображение («Блуждающий разум»)

Развитие интуиции

Множество авторов предлагают различные тренинги для развития интуиции, однако стоит помнить, что некоторые из них экспериментально не доказаны, то есть являются «размышлениями» авторов на тему. Один из аспектов интуиции основан на жизненном опыте, поэтому единственный способ развить её — накопление опыта в определённой области знаний. «Позитивные мысли и убежденность, что вы заслуживаете не просто ответа, а самого лучшего ответа, подвигают интуицию на позитивную деятельность»[11] — один из таких тренингов основанных на аффирмации или самовнушении с целью снятия барьеров. Открытие Д. И. Менделеевым периодического закона химических элементов, а также определение формулы бензола, разработанное Кекуле, сделанные ими во сне, подтверждают ценность жизненного опыта и багажа знаний для развития интуиции, для получения интуитивного знания.

Иногда тренерами предлагаются, например, и такие упражнения для развития интуиции, которые являются скорее упражнениями на развитие ясновидения или яснослышания. Вот одно из таких упражнений:[12]

Перед началом рабочего дня постарайтесь представить каждого из ваших сотрудников. Почувствуйте, что прячется за словами, и о чём умалчивается. Перед тем, как прочесть письмо, интуитивно представьте себе, о чём оно и как оно подействует на вас. Прежде чем снять телефонную трубку, постарайтесь интуитивно угадать, кто звонит, о чём и как этот человек будет говорить…

Другие значения

Термин «интуиция» широко используется в различных оккультных, мистических и псевдонаучных учениях и практиках

Применение интуиции

См. также

  • Знание
  • Инкубация (психология)
  • Инстинкт
  • Ясновидение
  • Криптестезия
  • Дежавю
  • Теория двойного процесса
  • Экстрасенсорное восприятие
  • Предвидение
  • Предсознательное
  • Подсознание
  • Подсознание
  • Интуиционизм
  • Предсказание
  • Презумпция
  • Поток (психология)
  • Инсайт
  • Прайминг
  • Имплицитная память
  • феномен блуждающего разума(пассивный режим работы головного мозга, дефолтная нейросеть)
  • Серендипность
  • [[b4321]]
  • [[b7106]]
  • якорный эффект
  • психологический закон малых чисел
  • эвристика доступности
  • эвристика репрезентативности
  • фрейминг эффект
  • Теория задачного пространства Ньюэлла-Саймона

Интуиция — Энциклопедия Нового Света

Интуиция (от латинского «вглядываться») относится к способности познавать или понимать посредством прямого понимания, без рационального анализа или дедуктивного мышления. Это также может относиться к таинственной психологической способности получать такие знания. Сама непосредственность интуиции часто считается лучшим доказательством ее точности, но рационалистический подход склонен отвергать ее как расплывчатую и ненадежную. Тем не менее трудно представить себе интеллектуальную систему, не использующую какое-либо интуитивное постижение реальности.Рациональный дискурс в конечном итоге приводит к интуитивному пониманию, которое, в свою очередь, можно использовать в качестве строительных блоков для дальнейших рассуждений. Таким образом, из-за самой своей природы интуицию очень трудно определить с помощью логического дискурса, и ее значение лучше всего может быть передано с помощью наводящих на размышления намеков.

Природа интуиции

Интуиция в повседневной жизни

Из-за своей непосредственности интуиция может рассматриваться как в значительной степени бессознательная форма знания. Интуиция отличается от мнения, поскольку мнение основано на опыте, в то время как на интуицию влияет предыдущий опыт только бессознательно.Интуиция также отличается от инстинкта, который вообще не имеет элемента опыта. Интуиция надинтеллектуальна, а инстинкт доинтеллектуален. Человек, обладающий интуитивным мнением, не может сразу же полностью объяснить, почему он придерживается этого взгляда. Однако позже человек может рационализировать интуицию, разработав логическую цепочку, чтобы более структурно продемонстрировать, почему интуицию следует считать достоверной. Интуиция не означает немедленного нахождения решения, хотя и означает, что решение приходит необъяснимо.Иногда помогает поспать одну ночь. Есть старая русская поговорка: «Утро вечера мудренее» («Утро вечера мудреннее»).

Интуиция — один из источников здравого смысла. Это также важный компонент индукции для получения эмпирических знаний. Источниками интуиции являются чувства, переживания и знания. Ситуация, которая является или кажется истинной, но нарушает нашу интуицию, называется парадоксом. Некоторые системы также действуют нелогичным образом. Попытки изменить такие системы часто приводят к непредвиденным последствиям.

Шестое чувство

Интуиция считается шестым чувством (есть пять основных чувств). Недавние научные исследования нашли некоторые доказательства существования этого шестого чувства. Главный вопрос заключается в том, как интерпретировать эти результаты. По-видимому, внутри человека происходит множество бессознательных процессов, и когда эти бессознательные сигналы становятся достаточно сильными, возникает сознательная мысль. Например, человек может идти по темному переулку и вдруг почувствовать, что что-то не так.Ее интуиция стала достаточно сильной, чтобы предупредить ее о возможной опасности. Информация, влияющая на интуицию, исходит из различных малозаметных наблюдений за окружающим миром, которые человек сознательно не регистрирует.

В данном случае под интуицией понимается способность бессознательно объединять различные подсознательные наблюдения, полученные совершенно рациональным путем. Этот процесс достигает точки, когда он запускает реакцию в нашей системе еще до того, как он становится сознательным, что может сэкономить драгоценное время.Мы «ощущаем» опасность, прежде чем находим время, чтобы сознательно собрать воедино признаки, указывающие на нее. Такие выводы вполне совместимы с научной мыслью. Но есть дополнительное измерение, более открытое для обсуждения, ощущение присутствия, например, опасности без какого-либо сенсорного восприятия, которое предоставило бы нам элементы для подсознательных мыслительных процессов. В этом случае мы не просто собирали бы кусочки информации, не осознавая этого — наш разум непосредственно чувствовал бы что-то через нематериальную коммуникацию.

В большинстве случаев, когда кто-то заявляет, что он или она «интуитивно» что-то чувствует, не возникает особых размышлений о природе этой интуиции, и при этом нет особых притязаний на сверхчувственное восприятие. Однако с теоретической точки зрения этот вопрос поднимает вопросы о природе реальности и масштабах деятельности человеческого разума.

Интуиция в философии

Интуиция и основа познания

Если кто-то хочет избежать бесконечного регресса — использования одного аргумента для оправдания другого и так далее без конца — у любого мыслительного процесса должна быть окончательная отправная точка.В истории философии этот взгляд известен как фундаментализм, вера в возможность создания системы знаний, основанной на неопровержимых истинах. Легко утверждать, что такое окончательное, надежное знание должно включать в себя своего рода интуицию или знание, которое является непосредственным и неоспоримым, а все дальнейшее знание является его экстраполяцией.

Большинство философов прошлого предполагали существование такой отправной точки. В противном случае они не смогли бы даже спроектировать свою систему, поскольку с самого начала знали бы, что их затея неоправданна.Исключение составляли скептики, которые точно считали, что такой отправной точки не существует. Только в последнее время, в ХХ веке, мыслители вообще стали сомневаться в возможности какого-либо «безопасного» знания. Это привело к появлению таких взглядов, как деконструктивизм, для которого всякая система, как бы хорошо она ни была построена, в конечном счете представляет собой не что иное, как личное мнение и предубеждение или, в лучшем случае, интерпретацию, которая не более оправдана, чем любая другая. разное.

Вечная философия, с другой стороны, является современным движением мысли, которое рассматривает различные философские школы как простые варианты лежащего в основе векового видения или «Weltanschauung» , общего для всех культур и интуитивно схватывающего то, что имеет важное значение для жизни.Сложные системы, как они предлагались на протяжении веков, были бы тогда (часто вводящей в заблуждение) «верхушкой айсберга». Опять же, потребуется проницательность или интуиция, чтобы понять лежащую в основе истину, которая выходит за рамки конкретных формулировок.

Интуиция в истории философии

Интуиция редко выступает в качестве крупного отдельного вопроса в истории философии. Это скорее основная тема, которая присутствовала, по крайней мере, со времен Платона. Платон был вполне рациональным мыслителем.Однако для него знание завершилось интуитивным знанием (греч. νόησις [nóêsis]) Добра, которое, по его мнению, вечно пребывает в душе. В его диалогах Менон и Федон, эта форма знания связана с понятием анамнеза, процесса, посредством которого человек вновь осознает ранее существовавшее знание, скрытое в глубине его души. Платон использует пример математических истин, чтобы показать, что они не достигаются путем рассуждений, а присутствуют в нашем уме в дремлющей форме и доступны для нашей интуитивной способности.Интуитивные взгляды Платона были продолжены мистическим неоплатонизмом его более поздних последователей.

Рационализм и иррационализм

Хотя практически все философии содержат некоторые элементы того и другого, рационалистические философии подчеркивают важность рассуждений в поисках уверенности, в то время как иррационализм и формы интуиционизма подчеркивают нерациональный или иррациональный элемент, который подразумевает интуицию.

Для большинства мыслителей интуиция и разум дополняют друг друга и предназначены для гармоничной работы в человеческом поиске истины и смысла, вопрос заключается в том, какой элемент должен быть подчеркнут над другим.Другие видят в этих отношениях парадоксальные, даже конфликтные отношения, что подтверждается утверждением французского философа Блеза Паскаля о том, что «сердце имеет свои причины, неизвестные разуму».

Основная философская мысль, по крайней мере на Западе, всегда делала упор на ясность рационального мышления, а не на интуицию, независимо от того, было ли это мышление основано на дедукции из врожденных идей (великие метафизические системы) или на чувственном опыте (британский эмпиризм). Однако всегда существовала мощная, хотя и менее заметная ветвь более интуитивного мышления — школы мысли, которые подчеркивают иррациональное или нерациональное, а не рациональное.В средние века существовало мощное мистическое направление, представленное, среди прочего, Мейстером Экхартом, Хилегардом фон Бингеном и Якобом Бёме. Эта точка зрения делала упор на интуитивное знание Бога, а не на рациональное знание или традицию.

Кант и интуиция

В философии Иммануила Канта интуиция является одной из основных познавательных способностей, эквивалентной тому, что можно условно назвать восприятием. Кант считал, что наш разум отливает все наши внешние интуиции в форму пространства, а все наши внутренние интуиции (память, мышление) — в форму времени.Таким образом, для Канта интуиция относится к ментальным формам, в которых мы воспринимаем внешние явления (время и пространство). Это не имеет ничего общего с интуитивным пониманием, как его обычно понимают. Кант также отрицал, что мы обладаем тем, что он называл интеллектуальной интуицией, т. е. способностью созерцать сущности, находящиеся за пределами измерений времени и пространства, а значит, за пределами нашего опыта. К таким сущностям относятся Бог, свобода и вечная жизнь. Для Канта все, что говорится об этих сущностях, является пустой спекуляцией и никогда не может быть предметом теоретического познания.Это нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Кант, однако, далее заявил, что по моральным соображениям наш разум вправе допустить реальность этих сущностей и что вселенная, по-видимому, подразумевает творца. Так как это нельзя обосновать на основе теоретических рассуждений, то можно сказать, что Кант все же предполагал какое-то интуитивное знание о конечном, хотя никогда не называл его таковым. Его знаменитое заявление о том, что «звездное небо вверху и нравственный закон внутри» наполняли его «все возрастающим удивлением», можно рассматривать как выражение такого интуитивного понимания.

Интуиционизм — это позиция в философии математики, вытекающая из утверждения Канта о том, что всякое математическое знание есть знание чистых форм интуиции, то есть интуиции, которая не является эмпирической (Пролегомены, 7).

Посткантианские мыслители

Начиная с преемника Канта Фихте, который верил в интеллектуальную интуицию, Немецкий идеализм (Гегель и особенно Шеллинг) подчеркивал способность разума иметь прямой доступ к основе реальности.Вместе с эмоционально нагруженным течением романтизма их философия объясняла десятилетия упора на интуицию в начале девятнадцатого века. Последующие философы, отдающие предпочтение интуиции в той или иной форме, включают Шопенгауэра, Ницше, Бергсона и других мыслителей первой величины. Для Анри Бергсона, мысль которого была направлена ​​на преодоление кантовского агностицизма, интуиция была ключом к познанию.

Феноменология, представленная Эдмундом Гуссерлем около 1900 года, предлагает очень интеллектуальный подход к философским поискам, и ее дискурс в высшей степени рационалистический.Однако в его основе лежит предположение, что объекты всех видов сначала воспринимаются разумом, прежде чем их можно будет проанализировать. Таким образом, явления «даны» уму или интуитивны им.

Этика и интуитивизм

В моральной философии интуитивизм сводится к вере в то, что наш разум способен сразу же интуитивно провести различие между правильным и неправильным. Этот вопрос важен в метаэтике, т. е. в дискуссии об окончательном обосновании этических теорий.

Интуиция и религия

Богословие

Различные формы богословия в разной степени придают особое значение священным писаниям, традициям и духовному или мистическому опыту. Между этими элементами всегда было напряжение. В то время как некоторые настаивают на том, что Бога можно познать только непосредственно (т.е. интуитивно) «внутри своего сердца», большинство традиций настаивают на том, что такое знание может быть обманчивым и что полное знание Бога (блаженное видение) недостижимо в этой жизни, отсюда и необходимость для догмы, основанной на откровении и традиции.

В эпоху романтизма немецкий богослов Фридрих Шлейермахер стал подчеркивать роль чувств, тесно связанных с интуицией, в религиозном опыте. Его новаторский вклад повлиял на многих более поздних мыслителей, среди которых Эрнст Трельч, Рудлоф Отто и Пауль Тиллих, все из которых подчеркивали роль интуиции, а не исключительное доверие разуму или традиции.

Духовная интуиция

Понятие интуиции в конце концов приводит к вопросу о сверхчувственном, нематериальном или духовном знании.На такое знание претендовали мистики и спиритуалисты всех традиций и всех времен. В западной истории Хильдегард фон Бинген и Эммануэль Сведенборг были одними из самых известных мыслителей-спиритуалистов. Предпосылка спиритуализма состоит в том, что человеческий разум обладает способностью связываться с нематериальной сферой, где не действуют ограничения времени и пространства, поэтому возможно непосредственное интуитивное знание.

Интуиция в психологии

Хорошо известное утверждение о том, как работает наш мозг, принадлежит известному нейропсихологу и нейробиологу Роджеру Уолкотту Сперри.По его словам, интуиция — это деятельность правого полушария, а фактический и математический анализ — деятельность левого полушария. В этой ранней модели личной психики интуиции противостояло ощущение по одной оси, а чувству — мышление по другой оси. Юнг утверждал, что у данного человека одна из этих четырех функций была первичной — наиболее заметной или развитой — в сознании.Противоположная функция, как правило, будет недоразвита у этого человека. Оставшаяся пара (на другой оси) будет сознательно активной, но в меньшей степени, чем основная функция. [2] Эта схема, пожалуй, наиболее известна сегодня как «Индикатор типа Майерс-Бриггс».

Интуиция в принятии решений

Интуиция не ограничивается мнениями, но может включать в себя способность знать правильные решения проблем и принимать решения. Например, модель Recognition Primed Decision (RPD) была описана Гэри Кляйном, чтобы объяснить, как люди могут принимать относительно быстрые решения, не сравнивая варианты.Кляйн обнаружил, что в условиях нехватки времени, высоких ставок и изменяющихся параметров эксперты использовали свой опыт для выявления похожих ситуаций и интуитивного выбора возможных решений. Таким образом, модель RPD представляет собой смесь интуиции и анализа. Интуиция — это процесс сопоставления с образцом, который быстро предлагает возможные варианты действий. Анализ — это ментальная симуляция, сознательный и преднамеренный обзор способов действий.

Важным интуитивным методом определения вариантов является мозговой штурм.

Женская интуиция

Эта фраза часто используется мужчинами и женщинами, когда женщина делает интуитивное утверждение или предложение. Некоторые могут счесть эту фразу сексистской, поскольку ее можно прочитать как подразумевающую, что женщины используют интуицию, потому что они неспособны к рациональному мышлению, или прочитать как подразумевающую, что женщины лучше мужчин из-за указанной интуиции. Гендерные различия в интуитивном восприятии являются предметом различных психологических экспериментов.

См. также

Примечания

  1. ↑ Аллен Чак Росс.«ФУНКЦИИ ПОЛУШАРИЙ МОЗГА И КОРЕННЫХ АМЕРИКАНЦЕВ». Journal of American Indian Education Special Edition (август 1989 г.) [1]. Проверено 1 ноября 2007 г.
  2. ↑ К. Г. Юнг. психологических типов. Bollingen Series XX, Volume 6 (Princeton University Press, 1971).

Библиография

  • Бергсон, Анри. Материя и память. Нью-Йорк: Zone Books, 1988. ISBN 9780942299045 [Matière et Mémoire, 1896].
  • Дэвис-Флойд, Робби и П. Свен.Арвидсон. Интуиция: внутренняя история. Междисциплинарные перспективы. Принстонская лаборатория исследования инженерных аномалий. Академия исследований сознания. Нью-Йорк: Рутледж, 1997. ISBN 97804159
  • .
  • Деполь, Майкл Р. и Уильям Рэмси. Переосмысление интуиции. . Rowman & Littlefield Publishers, Inc., январь 1999 г. ISBN 9780847687961
  • Даммет, Майкл. Элементы интуитивизма. Издательство Оксфордского университета, США; 2-е издание, 24 июля 2000 г.ISBN 9780198505242
  • Каль Виктор. Об интуиции и дискурсивном мышлении у Аристотеля . Brill Academic Publishers, 1988. ISBN 978

    83080

  • Нисида, Китаро. Интуиция и рефлексия в самосознании. Олбани: Государственный университет Нью-Йорка, 1987. ISBN 9780887063688
  • Ноддингс, Нел и Пол Дж. Шор. Пробуждение внутреннего зрения: интуиция в образовании. Educator’s International Press, 15 ноября 1998 г. ISBN 97818

    000
  • Стерлинг, Грант С. Этический интуитивизм и его критика. Издательство Питера Ланга, май 1994 г. ISBN 9780820419770
  • Вайсман, Дэвид. Интуиция и Идеальность. State University of New York Press, июль 1987 г. ISBN 9780887064289

Внешние ссылки

Все ссылки получены 5 марта 2018 г.

Источники по общей философии

Кредиты

New World Encyclopedia писатели и редакторы переписали и дополнили статью Википедии в соответствии со стандартами New World Encyclopedia .Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с надлежащим указанием авторства. Упоминание должно быть выполнено в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов New World Encyclopedia , так и на самоотверженных добровольных участников Фонда Викимедиа. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних вкладов википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в New World Encyclopedia :

Примечание. На использование отдельных изображений, лицензированных отдельно, могут распространяться некоторые ограничения.

Интуиция — Энциклопедия Нового Света

Интуиция (от латинского «вглядываться») относится к способности познавать или понимать посредством прямого понимания, без рационального анализа или дедуктивного мышления. Это также может относиться к таинственной психологической способности получать такие знания. Сама непосредственность интуиции часто считается лучшим доказательством ее точности, но рационалистический подход склонен отвергать ее как расплывчатую и ненадежную. Тем не менее трудно представить себе интеллектуальную систему, не использующую какое-либо интуитивное постижение реальности.Рациональный дискурс в конечном итоге приводит к интуитивному пониманию, которое, в свою очередь, можно использовать в качестве строительных блоков для дальнейших рассуждений. Таким образом, из-за самой своей природы интуицию очень трудно определить с помощью логического дискурса, и ее значение лучше всего может быть передано с помощью наводящих на размышления намеков.

Природа интуиции

Интуиция в повседневной жизни

Из-за своей непосредственности интуиция может рассматриваться как в значительной степени бессознательная форма знания. Интуиция отличается от мнения, поскольку мнение основано на опыте, в то время как на интуицию влияет предыдущий опыт только бессознательно.Интуиция также отличается от инстинкта, который вообще не имеет элемента опыта. Интуиция надинтеллектуальна, а инстинкт доинтеллектуален. Человек, обладающий интуитивным мнением, не может сразу же полностью объяснить, почему он придерживается этого взгляда. Однако позже человек может рационализировать интуицию, разработав логическую цепочку, чтобы более структурно продемонстрировать, почему интуицию следует считать достоверной. Интуиция не означает немедленного нахождения решения, хотя и означает, что решение приходит необъяснимо.Иногда помогает поспать одну ночь. Есть старая русская поговорка: «Утро вечера мудренее» («Утро вечера мудреннее»).

Интуиция — один из источников здравого смысла. Это также важный компонент индукции для получения эмпирических знаний. Источниками интуиции являются чувства, переживания и знания. Ситуация, которая является или кажется истинной, но нарушает нашу интуицию, называется парадоксом. Некоторые системы также действуют нелогичным образом. Попытки изменить такие системы часто приводят к непредвиденным последствиям.

Шестое чувство

Интуиция считается шестым чувством (есть пять основных чувств). Недавние научные исследования нашли некоторые доказательства существования этого шестого чувства. Главный вопрос заключается в том, как интерпретировать эти результаты. По-видимому, внутри человека происходит множество бессознательных процессов, и когда эти бессознательные сигналы становятся достаточно сильными, возникает сознательная мысль. Например, человек может идти по темному переулку и вдруг почувствовать, что что-то не так.Ее интуиция стала достаточно сильной, чтобы предупредить ее о возможной опасности. Информация, влияющая на интуицию, исходит из различных малозаметных наблюдений за окружающим миром, которые человек сознательно не регистрирует.

В данном случае под интуицией понимается способность бессознательно объединять различные подсознательные наблюдения, полученные совершенно рациональным путем. Этот процесс достигает точки, когда он запускает реакцию в нашей системе еще до того, как он становится сознательным, что может сэкономить драгоценное время.Мы «ощущаем» опасность, прежде чем находим время, чтобы сознательно собрать воедино признаки, указывающие на нее. Такие выводы вполне совместимы с научной мыслью. Но есть дополнительное измерение, более открытое для обсуждения, ощущение присутствия, например, опасности без какого-либо сенсорного восприятия, которое предоставило бы нам элементы для подсознательных мыслительных процессов. В этом случае мы не просто собирали бы кусочки информации, не осознавая этого — наш разум непосредственно чувствовал бы что-то через нематериальную коммуникацию.

В большинстве случаев, когда кто-то заявляет, что он или она «интуитивно» что-то чувствует, не возникает особых размышлений о природе этой интуиции, и при этом нет особых притязаний на сверхчувственное восприятие. Однако с теоретической точки зрения этот вопрос поднимает вопросы о природе реальности и масштабах деятельности человеческого разума.

Интуиция в философии

Интуиция и основа познания

Если кто-то хочет избежать бесконечного регресса — использования одного аргумента для оправдания другого и так далее без конца — у любого мыслительного процесса должна быть окончательная отправная точка.В истории философии этот взгляд известен как фундаментализм, вера в возможность создания системы знаний, основанной на неопровержимых истинах. Легко утверждать, что такое окончательное, надежное знание должно включать в себя своего рода интуицию или знание, которое является непосредственным и неоспоримым, а все дальнейшее знание является его экстраполяцией.

Большинство философов прошлого предполагали существование такой отправной точки. В противном случае они не смогли бы даже спроектировать свою систему, поскольку с самого начала знали бы, что их затея неоправданна.Исключение составляли скептики, которые точно считали, что такой отправной точки не существует. Только в последнее время, в ХХ веке, мыслители вообще стали сомневаться в возможности какого-либо «безопасного» знания. Это привело к появлению таких взглядов, как деконструктивизм, для которого всякая система, как бы хорошо она ни была построена, в конечном счете представляет собой не что иное, как личное мнение и предубеждение или, в лучшем случае, интерпретацию, которая не более оправдана, чем любая другая. разное.

Вечная философия, с другой стороны, является современным движением мысли, которое рассматривает различные философские школы как простые варианты лежащего в основе векового видения или «Weltanschauung» , общего для всех культур и интуитивно схватывающего то, что имеет важное значение для жизни.Сложные системы, как они предлагались на протяжении веков, были бы тогда (часто вводящей в заблуждение) «верхушкой айсберга». Опять же, потребуется проницательность или интуиция, чтобы понять лежащую в основе истину, которая выходит за рамки конкретных формулировок.

Интуиция в истории философии

Интуиция редко выступает в качестве крупного отдельного вопроса в истории философии. Это скорее основная тема, которая присутствовала, по крайней мере, со времен Платона. Платон был вполне рациональным мыслителем.Однако для него знание завершилось интуитивным знанием (греч. νόησις [nóêsis]) Добра, которое, по его мнению, вечно пребывает в душе. В его диалогах Менон и Федон, эта форма знания связана с понятием анамнеза, процесса, посредством которого человек вновь осознает ранее существовавшее знание, скрытое в глубине его души. Платон использует пример математических истин, чтобы показать, что они не достигаются путем рассуждений, а присутствуют в нашем уме в дремлющей форме и доступны для нашей интуитивной способности.Интуитивные взгляды Платона были продолжены мистическим неоплатонизмом его более поздних последователей.

Рационализм и иррационализм

Хотя практически все философии содержат некоторые элементы того и другого, рационалистические философии подчеркивают важность рассуждений в поисках уверенности, в то время как иррационализм и формы интуиционизма подчеркивают нерациональный или иррациональный элемент, который подразумевает интуицию.

Для большинства мыслителей интуиция и разум дополняют друг друга и предназначены для гармоничной работы в человеческом поиске истины и смысла, вопрос заключается в том, какой элемент должен быть подчеркнут над другим.Другие видят в этих отношениях парадоксальные, даже конфликтные отношения, что подтверждается утверждением французского философа Блеза Паскаля о том, что «сердце имеет свои причины, неизвестные разуму».

Основная философская мысль, по крайней мере на Западе, всегда делала упор на ясность рационального мышления, а не на интуицию, независимо от того, было ли это мышление основано на дедукции из врожденных идей (великие метафизические системы) или на чувственном опыте (британский эмпиризм). Однако всегда существовала мощная, хотя и менее заметная ветвь более интуитивного мышления — школы мысли, которые подчеркивают иррациональное или нерациональное, а не рациональное.В средние века существовало мощное мистическое направление, представленное, среди прочего, Мейстером Экхартом, Хилегардом фон Бингеном и Якобом Бёме. Эта точка зрения делала упор на интуитивное знание Бога, а не на рациональное знание или традицию.

Кант и интуиция

В философии Иммануила Канта интуиция является одной из основных познавательных способностей, эквивалентной тому, что можно условно назвать восприятием. Кант считал, что наш разум отливает все наши внешние интуиции в форму пространства, а все наши внутренние интуиции (память, мышление) — в форму времени.Таким образом, для Канта интуиция относится к ментальным формам, в которых мы воспринимаем внешние явления (время и пространство). Это не имеет ничего общего с интуитивным пониманием, как его обычно понимают. Кант также отрицал, что мы обладаем тем, что он называл интеллектуальной интуицией, т. е. способностью созерцать сущности, находящиеся за пределами измерений времени и пространства, а значит, за пределами нашего опыта. К таким сущностям относятся Бог, свобода и вечная жизнь. Для Канта все, что говорится об этих сущностях, является пустой спекуляцией и никогда не может быть предметом теоретического познания.Это нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Кант, однако, далее заявил, что по моральным соображениям наш разум вправе допустить реальность этих сущностей и что вселенная, по-видимому, подразумевает творца. Так как это нельзя обосновать на основе теоретических рассуждений, то можно сказать, что Кант все же предполагал какое-то интуитивное знание о конечном, хотя никогда не называл его таковым. Его знаменитое заявление о том, что «звездное небо вверху и нравственный закон внутри» наполняли его «все возрастающим удивлением», можно рассматривать как выражение такого интуитивного понимания.

Интуиционизм — это позиция в философии математики, вытекающая из утверждения Канта о том, что всякое математическое знание есть знание чистых форм интуиции, то есть интуиции, которая не является эмпирической (Пролегомены, 7).

Посткантианские мыслители

Начиная с преемника Канта Фихте, который верил в интеллектуальную интуицию, Немецкий идеализм (Гегель и особенно Шеллинг) подчеркивал способность разума иметь прямой доступ к основе реальности.Вместе с эмоционально нагруженным течением романтизма их философия объясняла десятилетия упора на интуицию в начале девятнадцатого века. Последующие философы, отдающие предпочтение интуиции в той или иной форме, включают Шопенгауэра, Ницше, Бергсона и других мыслителей первой величины. Для Анри Бергсона, мысль которого была направлена ​​на преодоление кантовского агностицизма, интуиция была ключом к познанию.

Феноменология, представленная Эдмундом Гуссерлем около 1900 года, предлагает очень интеллектуальный подход к философским поискам, и ее дискурс в высшей степени рационалистический.Однако в его основе лежит предположение, что объекты всех видов сначала воспринимаются разумом, прежде чем их можно будет проанализировать. Таким образом, явления «даны» уму или интуитивны им.

Этика и интуитивизм

В моральной философии интуитивизм сводится к вере в то, что наш разум способен сразу же интуитивно провести различие между правильным и неправильным. Этот вопрос важен в метаэтике, т. е. в дискуссии об окончательном обосновании этических теорий.

Интуиция и религия

Богословие

Различные формы богословия в разной степени придают особое значение священным писаниям, традициям и духовному или мистическому опыту. Между этими элементами всегда было напряжение. В то время как некоторые настаивают на том, что Бога можно познать только непосредственно (т.е. интуитивно) «внутри своего сердца», большинство традиций настаивают на том, что такое знание может быть обманчивым и что полное знание Бога (блаженное видение) недостижимо в этой жизни, отсюда и необходимость для догмы, основанной на откровении и традиции.

В эпоху романтизма немецкий богослов Фридрих Шлейермахер стал подчеркивать роль чувств, тесно связанных с интуицией, в религиозном опыте. Его новаторский вклад повлиял на многих более поздних мыслителей, среди которых Эрнст Трельч, Рудлоф Отто и Пауль Тиллих, все из которых подчеркивали роль интуиции, а не исключительное доверие разуму или традиции.

Духовная интуиция

Понятие интуиции в конце концов приводит к вопросу о сверхчувственном, нематериальном или духовном знании.На такое знание претендовали мистики и спиритуалисты всех традиций и всех времен. В западной истории Хильдегард фон Бинген и Эммануэль Сведенборг были одними из самых известных мыслителей-спиритуалистов. Предпосылка спиритуализма состоит в том, что человеческий разум обладает способностью связываться с нематериальной сферой, где не действуют ограничения времени и пространства, поэтому возможно непосредственное интуитивное знание.

Интуиция в психологии

Хорошо известное утверждение о том, как работает наш мозг, принадлежит известному нейропсихологу и нейробиологу Роджеру Уолкотту Сперри.По его словам, интуиция — это деятельность правого полушария, а фактический и математический анализ — деятельность левого полушария. В этой ранней модели личной психики интуиции противостояло ощущение по одной оси, а чувству — мышление по другой оси. Юнг утверждал, что у данного человека одна из этих четырех функций была первичной — наиболее заметной или развитой — в сознании.Противоположная функция, как правило, будет недоразвита у этого человека. Оставшаяся пара (на другой оси) будет сознательно активной, но в меньшей степени, чем основная функция. [2] Эта схема, пожалуй, наиболее известна сегодня как «Индикатор типа Майерс-Бриггс».

Интуиция в принятии решений

Интуиция не ограничивается мнениями, но может включать в себя способность знать правильные решения проблем и принимать решения. Например, модель Recognition Primed Decision (RPD) была описана Гэри Кляйном, чтобы объяснить, как люди могут принимать относительно быстрые решения, не сравнивая варианты.Кляйн обнаружил, что в условиях нехватки времени, высоких ставок и изменяющихся параметров эксперты использовали свой опыт для выявления похожих ситуаций и интуитивного выбора возможных решений. Таким образом, модель RPD представляет собой смесь интуиции и анализа. Интуиция — это процесс сопоставления с образцом, который быстро предлагает возможные варианты действий. Анализ — это ментальная симуляция, сознательный и преднамеренный обзор способов действий.

Важным интуитивным методом определения вариантов является мозговой штурм.

Женская интуиция

Эта фраза часто используется мужчинами и женщинами, когда женщина делает интуитивное утверждение или предложение. Некоторые могут счесть эту фразу сексистской, поскольку ее можно прочитать как подразумевающую, что женщины используют интуицию, потому что они неспособны к рациональному мышлению, или прочитать как подразумевающую, что женщины лучше мужчин из-за указанной интуиции. Гендерные различия в интуитивном восприятии являются предметом различных психологических экспериментов.

См. также

Примечания

  1. ↑ Аллен Чак Росс.«ФУНКЦИИ ПОЛУШАРИЙ МОЗГА И КОРЕННЫХ АМЕРИКАНЦЕВ». Journal of American Indian Education Special Edition (август 1989 г.) [1]. Проверено 1 ноября 2007 г.
  2. ↑ К. Г. Юнг. психологических типов. Bollingen Series XX, Volume 6 (Princeton University Press, 1971).

Библиография

  • Бергсон, Анри. Материя и память. Нью-Йорк: Zone Books, 1988. ISBN 9780942299045 [Matière et Mémoire, 1896].
  • Дэвис-Флойд, Робби и П. Свен.Арвидсон. Интуиция: внутренняя история. Междисциплинарные перспективы. Принстонская лаборатория исследования инженерных аномалий. Академия исследований сознания. Нью-Йорк: Рутледж, 1997. ISBN 97804159
  • .
  • Деполь, Майкл Р. и Уильям Рэмси. Переосмысление интуиции. . Rowman & Littlefield Publishers, Inc., январь 1999 г. ISBN 9780847687961
  • Даммет, Майкл. Элементы интуитивизма. Издательство Оксфордского университета, США; 2-е издание, 24 июля 2000 г.ISBN 9780198505242
  • Каль Виктор. Об интуиции и дискурсивном мышлении у Аристотеля . Brill Academic Publishers, 1988. ISBN 978

    83080

  • Нисида, Китаро. Интуиция и рефлексия в самосознании. Олбани: Государственный университет Нью-Йорка, 1987. ISBN 9780887063688
  • Ноддингс, Нел и Пол Дж. Шор. Пробуждение внутреннего зрения: интуиция в образовании. Educator’s International Press, 15 ноября 1998 г. ISBN 97818

    000
  • Стерлинг, Грант С. Этический интуитивизм и его критика. Издательство Питера Ланга, май 1994 г. ISBN 9780820419770
  • Вайсман, Дэвид. Интуиция и Идеальность. State University of New York Press, июль 1987 г. ISBN 9780887064289

Внешние ссылки

Все ссылки получены 5 марта 2018 г.

Источники по общей философии

Кредиты

New World Encyclopedia писатели и редакторы переписали и дополнили статью Википедии в соответствии со стандартами New World Encyclopedia .Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с надлежащим указанием авторства. Упоминание должно быть выполнено в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов New World Encyclopedia , так и на самоотверженных добровольных участников Фонда Викимедиа. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних вкладов википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в New World Encyclopedia :

Примечание. На использование отдельных изображений, лицензированных отдельно, могут распространяться некоторые ограничения.

Интуиция — Энциклопедия Нового Света

Интуиция (от латинского «вглядываться») относится к способности познавать или понимать посредством прямого понимания, без рационального анализа или дедуктивного мышления. Это также может относиться к таинственной психологической способности получать такие знания. Сама непосредственность интуиции часто считается лучшим доказательством ее точности, но рационалистический подход склонен отвергать ее как расплывчатую и ненадежную. Тем не менее трудно представить себе интеллектуальную систему, не использующую какое-либо интуитивное постижение реальности.Рациональный дискурс в конечном итоге приводит к интуитивному пониманию, которое, в свою очередь, можно использовать в качестве строительных блоков для дальнейших рассуждений. Таким образом, из-за самой своей природы интуицию очень трудно определить с помощью логического дискурса, и ее значение лучше всего может быть передано с помощью наводящих на размышления намеков.

Природа интуиции

Интуиция в повседневной жизни

Из-за своей непосредственности интуиция может рассматриваться как в значительной степени бессознательная форма знания. Интуиция отличается от мнения, поскольку мнение основано на опыте, в то время как на интуицию влияет предыдущий опыт только бессознательно.Интуиция также отличается от инстинкта, который вообще не имеет элемента опыта. Интуиция надинтеллектуальна, а инстинкт доинтеллектуален. Человек, обладающий интуитивным мнением, не может сразу же полностью объяснить, почему он придерживается этого взгляда. Однако позже человек может рационализировать интуицию, разработав логическую цепочку, чтобы более структурно продемонстрировать, почему интуицию следует считать достоверной. Интуиция не означает немедленного нахождения решения, хотя и означает, что решение приходит необъяснимо.Иногда помогает поспать одну ночь. Есть старая русская поговорка: «Утро вечера мудренее» («Утро вечера мудреннее»).

Интуиция — один из источников здравого смысла. Это также важный компонент индукции для получения эмпирических знаний. Источниками интуиции являются чувства, переживания и знания. Ситуация, которая является или кажется истинной, но нарушает нашу интуицию, называется парадоксом. Некоторые системы также действуют нелогичным образом. Попытки изменить такие системы часто приводят к непредвиденным последствиям.

Шестое чувство

Интуиция считается шестым чувством (есть пять основных чувств). Недавние научные исследования нашли некоторые доказательства существования этого шестого чувства. Главный вопрос заключается в том, как интерпретировать эти результаты. По-видимому, внутри человека происходит множество бессознательных процессов, и когда эти бессознательные сигналы становятся достаточно сильными, возникает сознательная мысль. Например, человек может идти по темному переулку и вдруг почувствовать, что что-то не так.Ее интуиция стала достаточно сильной, чтобы предупредить ее о возможной опасности. Информация, влияющая на интуицию, исходит из различных малозаметных наблюдений за окружающим миром, которые человек сознательно не регистрирует.

В данном случае под интуицией понимается способность бессознательно объединять различные подсознательные наблюдения, полученные совершенно рациональным путем. Этот процесс достигает точки, когда он запускает реакцию в нашей системе еще до того, как он становится сознательным, что может сэкономить драгоценное время.Мы «ощущаем» опасность, прежде чем находим время, чтобы сознательно собрать воедино признаки, указывающие на нее. Такие выводы вполне совместимы с научной мыслью. Но есть дополнительное измерение, более открытое для обсуждения, ощущение присутствия, например, опасности без какого-либо сенсорного восприятия, которое предоставило бы нам элементы для подсознательных мыслительных процессов. В этом случае мы не просто собирали бы кусочки информации, не осознавая этого — наш разум непосредственно чувствовал бы что-то через нематериальную коммуникацию.

В большинстве случаев, когда кто-то заявляет, что он или она «интуитивно» что-то чувствует, не возникает особых размышлений о природе этой интуиции, и при этом нет особых притязаний на сверхчувственное восприятие. Однако с теоретической точки зрения этот вопрос поднимает вопросы о природе реальности и масштабах деятельности человеческого разума.

Интуиция в философии

Интуиция и основа познания

Если кто-то хочет избежать бесконечного регресса — использования одного аргумента для оправдания другого и так далее без конца — у любого мыслительного процесса должна быть окончательная отправная точка.В истории философии этот взгляд известен как фундаментализм, вера в возможность создания системы знаний, основанной на неопровержимых истинах. Легко утверждать, что такое окончательное, надежное знание должно включать в себя своего рода интуицию или знание, которое является непосредственным и неоспоримым, а все дальнейшее знание является его экстраполяцией.

Большинство философов прошлого предполагали существование такой отправной точки. В противном случае они не смогли бы даже спроектировать свою систему, поскольку с самого начала знали бы, что их затея неоправданна.Исключение составляли скептики, которые точно считали, что такой отправной точки не существует. Только в последнее время, в ХХ веке, мыслители вообще стали сомневаться в возможности какого-либо «безопасного» знания. Это привело к появлению таких взглядов, как деконструктивизм, для которого всякая система, как бы хорошо она ни была построена, в конечном счете представляет собой не что иное, как личное мнение и предубеждение или, в лучшем случае, интерпретацию, которая не более оправдана, чем любая другая. разное.

Вечная философия, с другой стороны, является современным движением мысли, которое рассматривает различные философские школы как простые варианты лежащего в основе векового видения или «Weltanschauung» , общего для всех культур и интуитивно схватывающего то, что имеет важное значение для жизни.Сложные системы, как они предлагались на протяжении веков, были бы тогда (часто вводящей в заблуждение) «верхушкой айсберга». Опять же, потребуется проницательность или интуиция, чтобы понять лежащую в основе истину, которая выходит за рамки конкретных формулировок.

Интуиция в истории философии

Интуиция редко выступает в качестве крупного отдельного вопроса в истории философии. Это скорее основная тема, которая присутствовала, по крайней мере, со времен Платона. Платон был вполне рациональным мыслителем.Однако для него знание завершилось интуитивным знанием (греч. νόησις [nóêsis]) Добра, которое, по его мнению, вечно пребывает в душе. В его диалогах Менон и Федон, эта форма знания связана с понятием анамнеза, процесса, посредством которого человек вновь осознает ранее существовавшее знание, скрытое в глубине его души. Платон использует пример математических истин, чтобы показать, что они не достигаются путем рассуждений, а присутствуют в нашем уме в дремлющей форме и доступны для нашей интуитивной способности.Интуитивные взгляды Платона были продолжены мистическим неоплатонизмом его более поздних последователей.

Рационализм и иррационализм

Хотя практически все философии содержат некоторые элементы того и другого, рационалистические философии подчеркивают важность рассуждений в поисках уверенности, в то время как иррационализм и формы интуиционизма подчеркивают нерациональный или иррациональный элемент, который подразумевает интуицию.

Для большинства мыслителей интуиция и разум дополняют друг друга и предназначены для гармоничной работы в человеческом поиске истины и смысла, вопрос заключается в том, какой элемент должен быть подчеркнут над другим.Другие видят в этих отношениях парадоксальные, даже конфликтные отношения, что подтверждается утверждением французского философа Блеза Паскаля о том, что «сердце имеет свои причины, неизвестные разуму».

Основная философская мысль, по крайней мере на Западе, всегда делала упор на ясность рационального мышления, а не на интуицию, независимо от того, было ли это мышление основано на дедукции из врожденных идей (великие метафизические системы) или на чувственном опыте (британский эмпиризм). Однако всегда существовала мощная, хотя и менее заметная ветвь более интуитивного мышления — школы мысли, которые подчеркивают иррациональное или нерациональное, а не рациональное.В средние века существовало мощное мистическое направление, представленное, среди прочего, Мейстером Экхартом, Хилегардом фон Бингеном и Якобом Бёме. Эта точка зрения делала упор на интуитивное знание Бога, а не на рациональное знание или традицию.

Кант и интуиция

В философии Иммануила Канта интуиция является одной из основных познавательных способностей, эквивалентной тому, что можно условно назвать восприятием. Кант считал, что наш разум отливает все наши внешние интуиции в форму пространства, а все наши внутренние интуиции (память, мышление) — в форму времени.Таким образом, для Канта интуиция относится к ментальным формам, в которых мы воспринимаем внешние явления (время и пространство). Это не имеет ничего общего с интуитивным пониманием, как его обычно понимают. Кант также отрицал, что мы обладаем тем, что он называл интеллектуальной интуицией, т. е. способностью созерцать сущности, находящиеся за пределами измерений времени и пространства, а значит, за пределами нашего опыта. К таким сущностям относятся Бог, свобода и вечная жизнь. Для Канта все, что говорится об этих сущностях, является пустой спекуляцией и никогда не может быть предметом теоретического познания.Это нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Кант, однако, далее заявил, что по моральным соображениям наш разум вправе допустить реальность этих сущностей и что вселенная, по-видимому, подразумевает творца. Так как это нельзя обосновать на основе теоретических рассуждений, то можно сказать, что Кант все же предполагал какое-то интуитивное знание о конечном, хотя никогда не называл его таковым. Его знаменитое заявление о том, что «звездное небо вверху и нравственный закон внутри» наполняли его «все возрастающим удивлением», можно рассматривать как выражение такого интуитивного понимания.

Интуиционизм — это позиция в философии математики, вытекающая из утверждения Канта о том, что всякое математическое знание есть знание чистых форм интуиции, то есть интуиции, которая не является эмпирической (Пролегомены, 7).

Посткантианские мыслители

Начиная с преемника Канта Фихте, который верил в интеллектуальную интуицию, Немецкий идеализм (Гегель и особенно Шеллинг) подчеркивал способность разума иметь прямой доступ к основе реальности.Вместе с эмоционально нагруженным течением романтизма их философия объясняла десятилетия упора на интуицию в начале девятнадцатого века. Последующие философы, отдающие предпочтение интуиции в той или иной форме, включают Шопенгауэра, Ницше, Бергсона и других мыслителей первой величины. Для Анри Бергсона, мысль которого была направлена ​​на преодоление кантовского агностицизма, интуиция была ключом к познанию.

Феноменология, представленная Эдмундом Гуссерлем около 1900 года, предлагает очень интеллектуальный подход к философским поискам, и ее дискурс в высшей степени рационалистический.Однако в его основе лежит предположение, что объекты всех видов сначала воспринимаются разумом, прежде чем их можно будет проанализировать. Таким образом, явления «даны» уму или интуитивны им.

Этика и интуитивизм

В моральной философии интуитивизм сводится к вере в то, что наш разум способен сразу же интуитивно провести различие между правильным и неправильным. Этот вопрос важен в метаэтике, т. е. в дискуссии об окончательном обосновании этических теорий.

Интуиция и религия

Богословие

Различные формы богословия в разной степени придают особое значение священным писаниям, традициям и духовному или мистическому опыту. Между этими элементами всегда было напряжение. В то время как некоторые настаивают на том, что Бога можно познать только непосредственно (т.е. интуитивно) «внутри своего сердца», большинство традиций настаивают на том, что такое знание может быть обманчивым и что полное знание Бога (блаженное видение) недостижимо в этой жизни, отсюда и необходимость для догмы, основанной на откровении и традиции.

В эпоху романтизма немецкий богослов Фридрих Шлейермахер стал подчеркивать роль чувств, тесно связанных с интуицией, в религиозном опыте. Его новаторский вклад повлиял на многих более поздних мыслителей, среди которых Эрнст Трельч, Рудлоф Отто и Пауль Тиллих, все из которых подчеркивали роль интуиции, а не исключительное доверие разуму или традиции.

Духовная интуиция

Понятие интуиции в конце концов приводит к вопросу о сверхчувственном, нематериальном или духовном знании.На такое знание претендовали мистики и спиритуалисты всех традиций и всех времен. В западной истории Хильдегард фон Бинген и Эммануэль Сведенборг были одними из самых известных мыслителей-спиритуалистов. Предпосылка спиритуализма состоит в том, что человеческий разум обладает способностью связываться с нематериальной сферой, где не действуют ограничения времени и пространства, поэтому возможно непосредственное интуитивное знание.

Интуиция в психологии

Хорошо известное утверждение о том, как работает наш мозг, принадлежит известному нейропсихологу и нейробиологу Роджеру Уолкотту Сперри.По его словам, интуиция — это деятельность правого полушария, а фактический и математический анализ — деятельность левого полушария. В этой ранней модели личной психики интуиции противостояло ощущение по одной оси, а чувству — мышление по другой оси. Юнг утверждал, что у данного человека одна из этих четырех функций была первичной — наиболее заметной или развитой — в сознании.Противоположная функция, как правило, будет недоразвита у этого человека. Оставшаяся пара (на другой оси) будет сознательно активной, но в меньшей степени, чем основная функция. [2] Эта схема, пожалуй, наиболее известна сегодня как «Индикатор типа Майерс-Бриггс».

Интуиция в принятии решений

Интуиция не ограничивается мнениями, но может включать в себя способность знать правильные решения проблем и принимать решения. Например, модель Recognition Primed Decision (RPD) была описана Гэри Кляйном, чтобы объяснить, как люди могут принимать относительно быстрые решения, не сравнивая варианты.Кляйн обнаружил, что в условиях нехватки времени, высоких ставок и изменяющихся параметров эксперты использовали свой опыт для выявления похожих ситуаций и интуитивного выбора возможных решений. Таким образом, модель RPD представляет собой смесь интуиции и анализа. Интуиция — это процесс сопоставления с образцом, который быстро предлагает возможные варианты действий. Анализ — это ментальная симуляция, сознательный и преднамеренный обзор способов действий.

Важным интуитивным методом определения вариантов является мозговой штурм.

Женская интуиция

Эта фраза часто используется мужчинами и женщинами, когда женщина делает интуитивное утверждение или предложение. Некоторые могут счесть эту фразу сексистской, поскольку ее можно прочитать как подразумевающую, что женщины используют интуицию, потому что они неспособны к рациональному мышлению, или прочитать как подразумевающую, что женщины лучше мужчин из-за указанной интуиции. Гендерные различия в интуитивном восприятии являются предметом различных психологических экспериментов.

См. также

Примечания

  1. ↑ Аллен Чак Росс.«ФУНКЦИИ ПОЛУШАРИЙ МОЗГА И КОРЕННЫХ АМЕРИКАНЦЕВ». Journal of American Indian Education Special Edition (август 1989 г.) [1]. Проверено 1 ноября 2007 г.
  2. ↑ К. Г. Юнг. психологических типов. Bollingen Series XX, Volume 6 (Princeton University Press, 1971).

Библиография

  • Бергсон, Анри. Материя и память. Нью-Йорк: Zone Books, 1988. ISBN 9780942299045 [Matière et Mémoire, 1896].
  • Дэвис-Флойд, Робби и П. Свен.Арвидсон. Интуиция: внутренняя история. Междисциплинарные перспективы. Принстонская лаборатория исследования инженерных аномалий. Академия исследований сознания. Нью-Йорк: Рутледж, 1997. ISBN 97804159
  • .
  • Деполь, Майкл Р. и Уильям Рэмси. Переосмысление интуиции. . Rowman & Littlefield Publishers, Inc., январь 1999 г. ISBN 9780847687961
  • Даммет, Майкл. Элементы интуитивизма. Издательство Оксфордского университета, США; 2-е издание, 24 июля 2000 г.ISBN 9780198505242
  • Каль Виктор. Об интуиции и дискурсивном мышлении у Аристотеля . Brill Academic Publishers, 1988. ISBN 978

    83080

  • Нисида, Китаро. Интуиция и рефлексия в самосознании. Олбани: Государственный университет Нью-Йорка, 1987. ISBN 9780887063688
  • Ноддингс, Нел и Пол Дж. Шор. Пробуждение внутреннего зрения: интуиция в образовании. Educator’s International Press, 15 ноября 1998 г. ISBN 97818

    000
  • Стерлинг, Грант С. Этический интуитивизм и его критика. Издательство Питера Ланга, май 1994 г. ISBN 9780820419770
  • Вайсман, Дэвид. Интуиция и Идеальность. State University of New York Press, июль 1987 г. ISBN 9780887064289

Внешние ссылки

Все ссылки получены 5 марта 2018 г.

Источники по общей философии

Кредиты

New World Encyclopedia писатели и редакторы переписали и дополнили статью Википедии в соответствии со стандартами New World Encyclopedia .Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с надлежащим указанием авторства. Упоминание должно быть выполнено в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов New World Encyclopedia , так и на самоотверженных добровольных участников Фонда Викимедиа. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних вкладов википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в New World Encyclopedia :

Примечание. На использование отдельных изображений, лицензированных отдельно, могут распространяться некоторые ограничения.

Интуиция — Энциклопедия Нового Света

Интуиция (от латинского «вглядываться») относится к способности познавать или понимать посредством прямого понимания, без рационального анализа или дедуктивного мышления. Это также может относиться к таинственной психологической способности получать такие знания. Сама непосредственность интуиции часто считается лучшим доказательством ее точности, но рационалистический подход склонен отвергать ее как расплывчатую и ненадежную. Тем не менее трудно представить себе интеллектуальную систему, не использующую какое-либо интуитивное постижение реальности.Рациональный дискурс в конечном итоге приводит к интуитивному пониманию, которое, в свою очередь, можно использовать в качестве строительных блоков для дальнейших рассуждений. Таким образом, из-за самой своей природы интуицию очень трудно определить с помощью логического дискурса, и ее значение лучше всего может быть передано с помощью наводящих на размышления намеков.

Природа интуиции

Интуиция в повседневной жизни

Из-за своей непосредственности интуиция может рассматриваться как в значительной степени бессознательная форма знания. Интуиция отличается от мнения, поскольку мнение основано на опыте, в то время как на интуицию влияет предыдущий опыт только бессознательно.Интуиция также отличается от инстинкта, который вообще не имеет элемента опыта. Интуиция надинтеллектуальна, а инстинкт доинтеллектуален. Человек, обладающий интуитивным мнением, не может сразу же полностью объяснить, почему он придерживается этого взгляда. Однако позже человек может рационализировать интуицию, разработав логическую цепочку, чтобы более структурно продемонстрировать, почему интуицию следует считать достоверной. Интуиция не означает немедленного нахождения решения, хотя и означает, что решение приходит необъяснимо.Иногда помогает поспать одну ночь. Есть старая русская поговорка: «Утро вечера мудренее» («Утро вечера мудреннее»).

Интуиция — один из источников здравого смысла. Это также важный компонент индукции для получения эмпирических знаний. Источниками интуиции являются чувства, переживания и знания. Ситуация, которая является или кажется истинной, но нарушает нашу интуицию, называется парадоксом. Некоторые системы также действуют нелогичным образом. Попытки изменить такие системы часто приводят к непредвиденным последствиям.

Шестое чувство

Интуиция считается шестым чувством (есть пять основных чувств). Недавние научные исследования нашли некоторые доказательства существования этого шестого чувства. Главный вопрос заключается в том, как интерпретировать эти результаты. По-видимому, внутри человека происходит множество бессознательных процессов, и когда эти бессознательные сигналы становятся достаточно сильными, возникает сознательная мысль. Например, человек может идти по темному переулку и вдруг почувствовать, что что-то не так.Ее интуиция стала достаточно сильной, чтобы предупредить ее о возможной опасности. Информация, влияющая на интуицию, исходит из различных малозаметных наблюдений за окружающим миром, которые человек сознательно не регистрирует.

В данном случае под интуицией понимается способность бессознательно объединять различные подсознательные наблюдения, полученные совершенно рациональным путем. Этот процесс достигает точки, когда он запускает реакцию в нашей системе еще до того, как он становится сознательным, что может сэкономить драгоценное время.Мы «ощущаем» опасность, прежде чем находим время, чтобы сознательно собрать воедино признаки, указывающие на нее. Такие выводы вполне совместимы с научной мыслью. Но есть дополнительное измерение, более открытое для обсуждения, ощущение присутствия, например, опасности без какого-либо сенсорного восприятия, которое предоставило бы нам элементы для подсознательных мыслительных процессов. В этом случае мы не просто собирали бы кусочки информации, не осознавая этого — наш разум непосредственно чувствовал бы что-то через нематериальную коммуникацию.

В большинстве случаев, когда кто-то заявляет, что он или она «интуитивно» что-то чувствует, не возникает особых размышлений о природе этой интуиции, и при этом нет особых притязаний на сверхчувственное восприятие. Однако с теоретической точки зрения этот вопрос поднимает вопросы о природе реальности и масштабах деятельности человеческого разума.

Интуиция в философии

Интуиция и основа познания

Если кто-то хочет избежать бесконечного регресса — использования одного аргумента для оправдания другого и так далее без конца — у любого мыслительного процесса должна быть окончательная отправная точка.В истории философии этот взгляд известен как фундаментализм, вера в возможность создания системы знаний, основанной на неопровержимых истинах. Легко утверждать, что такое окончательное, надежное знание должно включать в себя своего рода интуицию или знание, которое является непосредственным и неоспоримым, а все дальнейшее знание является его экстраполяцией.

Большинство философов прошлого предполагали существование такой отправной точки. В противном случае они не смогли бы даже спроектировать свою систему, поскольку с самого начала знали бы, что их затея неоправданна.Исключение составляли скептики, которые точно считали, что такой отправной точки не существует. Только в последнее время, в ХХ веке, мыслители вообще стали сомневаться в возможности какого-либо «безопасного» знания. Это привело к появлению таких взглядов, как деконструктивизм, для которого всякая система, как бы хорошо она ни была построена, в конечном счете представляет собой не что иное, как личное мнение и предубеждение или, в лучшем случае, интерпретацию, которая не более оправдана, чем любая другая. разное.

Вечная философия, с другой стороны, является современным движением мысли, которое рассматривает различные философские школы как простые варианты лежащего в основе векового видения или «Weltanschauung» , общего для всех культур и интуитивно схватывающего то, что имеет важное значение для жизни.Сложные системы, как они предлагались на протяжении веков, были бы тогда (часто вводящей в заблуждение) «верхушкой айсберга». Опять же, потребуется проницательность или интуиция, чтобы понять лежащую в основе истину, которая выходит за рамки конкретных формулировок.

Интуиция в истории философии

Интуиция редко выступает в качестве крупного отдельного вопроса в истории философии. Это скорее основная тема, которая присутствовала, по крайней мере, со времен Платона. Платон был вполне рациональным мыслителем.Однако для него знание завершилось интуитивным знанием (греч. νόησις [nóêsis]) Добра, которое, по его мнению, вечно пребывает в душе. В его диалогах Менон и Федон, эта форма знания связана с понятием анамнеза, процесса, посредством которого человек вновь осознает ранее существовавшее знание, скрытое в глубине его души. Платон использует пример математических истин, чтобы показать, что они не достигаются путем рассуждений, а присутствуют в нашем уме в дремлющей форме и доступны для нашей интуитивной способности.Интуитивные взгляды Платона были продолжены мистическим неоплатонизмом его более поздних последователей.

Рационализм и иррационализм

Хотя практически все философии содержат некоторые элементы того и другого, рационалистические философии подчеркивают важность рассуждений в поисках уверенности, в то время как иррационализм и формы интуиционизма подчеркивают нерациональный или иррациональный элемент, который подразумевает интуицию.

Для большинства мыслителей интуиция и разум дополняют друг друга и предназначены для гармоничной работы в человеческом поиске истины и смысла, вопрос заключается в том, какой элемент должен быть подчеркнут над другим.Другие видят в этих отношениях парадоксальные, даже конфликтные отношения, что подтверждается утверждением французского философа Блеза Паскаля о том, что «сердце имеет свои причины, неизвестные разуму».

Основная философская мысль, по крайней мере на Западе, всегда делала упор на ясность рационального мышления, а не на интуицию, независимо от того, было ли это мышление основано на дедукции из врожденных идей (великие метафизические системы) или на чувственном опыте (британский эмпиризм). Однако всегда существовала мощная, хотя и менее заметная ветвь более интуитивного мышления — школы мысли, которые подчеркивают иррациональное или нерациональное, а не рациональное.В средние века существовало мощное мистическое направление, представленное, среди прочего, Мейстером Экхартом, Хилегардом фон Бингеном и Якобом Бёме. Эта точка зрения делала упор на интуитивное знание Бога, а не на рациональное знание или традицию.

Кант и интуиция

В философии Иммануила Канта интуиция является одной из основных познавательных способностей, эквивалентной тому, что можно условно назвать восприятием. Кант считал, что наш разум отливает все наши внешние интуиции в форму пространства, а все наши внутренние интуиции (память, мышление) — в форму времени.Таким образом, для Канта интуиция относится к ментальным формам, в которых мы воспринимаем внешние явления (время и пространство). Это не имеет ничего общего с интуитивным пониманием, как его обычно понимают. Кант также отрицал, что мы обладаем тем, что он называл интеллектуальной интуицией, т. е. способностью созерцать сущности, находящиеся за пределами измерений времени и пространства, а значит, за пределами нашего опыта. К таким сущностям относятся Бог, свобода и вечная жизнь. Для Канта все, что говорится об этих сущностях, является пустой спекуляцией и никогда не может быть предметом теоретического познания.Это нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Кант, однако, далее заявил, что по моральным соображениям наш разум вправе допустить реальность этих сущностей и что вселенная, по-видимому, подразумевает творца. Так как это нельзя обосновать на основе теоретических рассуждений, то можно сказать, что Кант все же предполагал какое-то интуитивное знание о конечном, хотя никогда не называл его таковым. Его знаменитое заявление о том, что «звездное небо вверху и нравственный закон внутри» наполняли его «все возрастающим удивлением», можно рассматривать как выражение такого интуитивного понимания.

Интуиционизм — это позиция в философии математики, вытекающая из утверждения Канта о том, что всякое математическое знание есть знание чистых форм интуиции, то есть интуиции, которая не является эмпирической (Пролегомены, 7).

Посткантианские мыслители

Начиная с преемника Канта Фихте, который верил в интеллектуальную интуицию, Немецкий идеализм (Гегель и особенно Шеллинг) подчеркивал способность разума иметь прямой доступ к основе реальности.Вместе с эмоционально нагруженным течением романтизма их философия объясняла десятилетия упора на интуицию в начале девятнадцатого века. Последующие философы, отдающие предпочтение интуиции в той или иной форме, включают Шопенгауэра, Ницше, Бергсона и других мыслителей первой величины. Для Анри Бергсона, мысль которого была направлена ​​на преодоление кантовского агностицизма, интуиция была ключом к познанию.

Феноменология, представленная Эдмундом Гуссерлем около 1900 года, предлагает очень интеллектуальный подход к философским поискам, и ее дискурс в высшей степени рационалистический.Однако в его основе лежит предположение, что объекты всех видов сначала воспринимаются разумом, прежде чем их можно будет проанализировать. Таким образом, явления «даны» уму или интуитивны им.

Этика и интуитивизм

В моральной философии интуитивизм сводится к вере в то, что наш разум способен сразу же интуитивно провести различие между правильным и неправильным. Этот вопрос важен в метаэтике, т. е. в дискуссии об окончательном обосновании этических теорий.

Интуиция и религия

Богословие

Различные формы богословия в разной степени придают особое значение священным писаниям, традициям и духовному или мистическому опыту. Между этими элементами всегда было напряжение. В то время как некоторые настаивают на том, что Бога можно познать только непосредственно (т.е. интуитивно) «внутри своего сердца», большинство традиций настаивают на том, что такое знание может быть обманчивым и что полное знание Бога (блаженное видение) недостижимо в этой жизни, отсюда и необходимость для догмы, основанной на откровении и традиции.

В эпоху романтизма немецкий богослов Фридрих Шлейермахер стал подчеркивать роль чувств, тесно связанных с интуицией, в религиозном опыте. Его новаторский вклад повлиял на многих более поздних мыслителей, среди которых Эрнст Трельч, Рудлоф Отто и Пауль Тиллих, все из которых подчеркивали роль интуиции, а не исключительное доверие разуму или традиции.

Духовная интуиция

Понятие интуиции в конце концов приводит к вопросу о сверхчувственном, нематериальном или духовном знании.На такое знание претендовали мистики и спиритуалисты всех традиций и всех времен. В западной истории Хильдегард фон Бинген и Эммануэль Сведенборг были одними из самых известных мыслителей-спиритуалистов. Предпосылка спиритуализма состоит в том, что человеческий разум обладает способностью связываться с нематериальной сферой, где не действуют ограничения времени и пространства, поэтому возможно непосредственное интуитивное знание.

Интуиция в психологии

Хорошо известное утверждение о том, как работает наш мозг, принадлежит известному нейропсихологу и нейробиологу Роджеру Уолкотту Сперри.По его словам, интуиция — это деятельность правого полушария, а фактический и математический анализ — деятельность левого полушария. В этой ранней модели личной психики интуиции противостояло ощущение по одной оси, а чувству — мышление по другой оси. Юнг утверждал, что у данного человека одна из этих четырех функций была первичной — наиболее заметной или развитой — в сознании.Противоположная функция, как правило, будет недоразвита у этого человека. Оставшаяся пара (на другой оси) будет сознательно активной, но в меньшей степени, чем основная функция. [2] Эта схема, пожалуй, наиболее известна сегодня как «Индикатор типа Майерс-Бриггс».

Интуиция в принятии решений

Интуиция не ограничивается мнениями, но может включать в себя способность знать правильные решения проблем и принимать решения. Например, модель Recognition Primed Decision (RPD) была описана Гэри Кляйном, чтобы объяснить, как люди могут принимать относительно быстрые решения, не сравнивая варианты.Кляйн обнаружил, что в условиях нехватки времени, высоких ставок и изменяющихся параметров эксперты использовали свой опыт для выявления похожих ситуаций и интуитивного выбора возможных решений. Таким образом, модель RPD представляет собой смесь интуиции и анализа. Интуиция — это процесс сопоставления с образцом, который быстро предлагает возможные варианты действий. Анализ — это ментальная симуляция, сознательный и преднамеренный обзор способов действий.

Важным интуитивным методом определения вариантов является мозговой штурм.

Женская интуиция

Эта фраза часто используется мужчинами и женщинами, когда женщина делает интуитивное утверждение или предложение. Некоторые могут счесть эту фразу сексистской, поскольку ее можно прочитать как подразумевающую, что женщины используют интуицию, потому что они неспособны к рациональному мышлению, или прочитать как подразумевающую, что женщины лучше мужчин из-за указанной интуиции. Гендерные различия в интуитивном восприятии являются предметом различных психологических экспериментов.

См. также

Примечания

  1. ↑ Аллен Чак Росс.«ФУНКЦИИ ПОЛУШАРИЙ МОЗГА И КОРЕННЫХ АМЕРИКАНЦЕВ». Journal of American Indian Education Special Edition (август 1989 г.) [1]. Проверено 1 ноября 2007 г.
  2. ↑ К. Г. Юнг. психологических типов. Bollingen Series XX, Volume 6 (Princeton University Press, 1971).

Библиография

  • Бергсон, Анри. Материя и память. Нью-Йорк: Zone Books, 1988. ISBN 9780942299045 [Matière et Mémoire, 1896].
  • Дэвис-Флойд, Робби и П. Свен.Арвидсон. Интуиция: внутренняя история. Междисциплинарные перспективы. Принстонская лаборатория исследования инженерных аномалий. Академия исследований сознания. Нью-Йорк: Рутледж, 1997. ISBN 97804159
  • .
  • Деполь, Майкл Р. и Уильям Рэмси. Переосмысление интуиции. . Rowman & Littlefield Publishers, Inc., январь 1999 г. ISBN 9780847687961
  • Даммет, Майкл. Элементы интуитивизма. Издательство Оксфордского университета, США; 2-е издание, 24 июля 2000 г.ISBN 9780198505242
  • Каль Виктор. Об интуиции и дискурсивном мышлении у Аристотеля . Brill Academic Publishers, 1988. ISBN 978

    83080

  • Нисида, Китаро. Интуиция и рефлексия в самосознании. Олбани: Государственный университет Нью-Йорка, 1987. ISBN 9780887063688
  • Ноддингс, Нел и Пол Дж. Шор. Пробуждение внутреннего зрения: интуиция в образовании. Educator’s International Press, 15 ноября 1998 г. ISBN 97818

    000
  • Стерлинг, Грант С. Этический интуитивизм и его критика. Издательство Питера Ланга, май 1994 г. ISBN 9780820419770
  • Вайсман, Дэвид. Интуиция и Идеальность. State University of New York Press, июль 1987 г. ISBN 9780887064289

Внешние ссылки

Все ссылки получены 5 марта 2018 г.

Источники по общей философии

Кредиты

New World Encyclopedia писатели и редакторы переписали и дополнили статью Википедии в соответствии со стандартами New World Encyclopedia .Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с надлежащим указанием авторства. Упоминание должно быть выполнено в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов New World Encyclopedia , так и на самоотверженных добровольных участников Фонда Викимедиа. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних вкладов википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в New World Encyclopedia :

Примечание. На использование отдельных изображений, лицензированных отдельно, могут распространяться некоторые ограничения.

Интуиция | Encyclopedia.com

Самое широкое определение термина интуиция — это «немедленное понимание». Понимание используется для обозначения таких несопоставимых состояний, как ощущение, знание и мистическое взаимопонимание. Непосредственное имеет столько же значений, сколько и видов опосредования: оно может использоваться для обозначения отсутствия умозаключения, отсутствия причин, отсутствия возможности определения термина, отсутствия обоснования, отсутствия символов, или отсутствие мыслей.Учитывая этот диапазон использования, ничего нельзя сказать об интуиции в целом. Вместо этого необходимо выделить те основные значения термина, которые сыграли наиболее важную роль в философских спорах, и обсудить каждое из них в отдельности.

Можно выделить четыре основных значения интуиции : (1) интуиция как необоснованное истинное убеждение, которому не предшествует вывод; в этом (самом обычном) смысле «интуиция» означает «предчувствие». Существование догадок бесспорно и не представляет философского интереса.(2) Интуиция как непосредственное знание истинности предложения, где непосредственное означает «не предшествующее выводу». Это важный с философской точки зрения смысл, поскольку философы сочли озадачивающим тот факт, что можно иметь знание и, таким образом, обосновывать веру, не осознавая посредством процесса вывода какого-либо обоснования этой веры. (3) Интуиция как непосредственное знание понятия. «Непосредственное знание» здесь означает, грубо говоря, «знание, которое не влечет за собой способности определить понятие.(4) Интуиция как непропозициональное знание сущности — знание, которое может быть необходимым условием, но не тождественно с интуитивным знанием истинности суждений о сущности. Этот смысл интуиции иллюстрируется ) чувственные восприятия, рассматриваемые как продукты познавательной способности, отличной от способности формировать суждения о воспринимаемом объекте; ( b ) интуиции универсалий или (как у Иммануила Канта) таких неощутимых частностей, как время и пространство — интуиции которые являются необходимыми условиями нашего интуитивного познания априорных истин; ( c ) мистические или невыразимые созерцания, которые, в отличие от чувственных восприятий и созерцаний универсалий, не делают возможным познание истинности суждений об созерцаемых сущностях, такие созерцания, как Невыразимая интуиция длительности Анри Бергсона, интуиция Трансцендентального Эго Иоганна Готлиба Фихте и интуиция мистика о Боге.

Факультетские и лингвистические объяснения интуитивного знания

интуитивное и невыводное знание

Существует как сильное, так и слабое значение «интуитивного знания, которое p ». В слабом смысле этого термина S знает, что p интуитивно, если ( a ) p истинно, ( b ) он имеет право полагать, что p , и ( c ) его знание того, что p , не основано на его выводе p из других предложений.Критерий того, что оно не основано на этом, заключается просто в том, что S отрицал бы для любого набора пропозиций p *, из которых следует p , что он считает, что p, потому что он считает, что p * (хотя на самом деле он мог бы поверить p * и быть готовым привести p *, чтобы развеять чьи-то сомнения относительно p ). В этом смысле «интуитивности» мы можем интуитивно знать, что у нас две ноги или двое детей, но мы не можем интуитивно знать, что Гражданская война была вызвана рабством или что ничто не может двигаться быстрее скорости света.В этом смысле существование интуитивного знания несомненно; и «интуитивный» в этом смысле является синонимом «невыводного».

В более сильном смысле интуиция , однако, только определенный вид нелогического знания является интуитивным: S знает, что p интуитивно, только если ( a ) p истинно, ( b ) он имеет право полагать, что p , и ( c ) не существует общепринятых процедур для разрешения сомнений относительно истинности p , учитывая убеждение S , что p .Таким образом, мы можем иметь право верить без вывода, что у нас есть две ноги, но если у нас есть сомнения, мы можем предпринять такие тесты, как смотреть и видеть, спрашивать других и проверять возможность коллективной галлюцинации. Учитывая эти тесты, может появиться так много свидетельств того, что одна нога отсутствует, что было бы иррационально поддерживать наше прежнее убеждение. Но в некоторых случаях — например, наша вера в то, что мы испытываем боль или что у каждого события есть причина — (в настоящее время) не существует доступных процедур для разрешения сомнений.Никогда не бывает иррациональным продолжать верить в то, что S испытывает боль, когда человек знает, что он так считает, несмотря, например, на то, что физиологам не удалось найти сопутствующий нервный процесс. Опять же, если кто-то считает, что некоторые события беспричинны, у нас нет возможности проверить его гипотезу. Тем не менее, мы не готовы отказаться от нашего заявления о том, что он не прав. В обоих случаях — так называемые абсолютные данные восприятия и интроспекции и так называемые неоспоримые первые принципы — обоснованное убеждение сопровождается отсутствием процедур для разрешения сомнений.Это два парадигмальных случая «интуитивного знания» в сильном смысле этого термина — утверждения от первого лица о тех психологических состояниях, к которым у человека есть «привилегированный доступ» и априорные истины.

И в этом более сильном смысле существование интуитивного знания несомненно. Однако следует отметить два момента. Во-первых, если бы, формулируя условия применения этого смысла интуитивного знания, мы просто сказали бы: « p несомненно», а не «не существует общепринятых процедур для разрешения сомнений относительно p », то это было бы сомнительно. существовало ли такое знание.Можно правдоподобно утверждать, что при достаточно специфических обстоятельствах может быть рационально сомневаться в своей вере в то, что человек испытывает боль или что у каждого события есть причина. В общем, можно правдоподобно утверждать, что не существует внутренне бесспорных утверждений, поскольку рациональное сомнение может превзойти возможность рационального разрешения сомнения. Во-вторых, возможно появление процедур для разрешения сомнений в тех областях, где их раньше не существовало. Таким образом, теперь мы принимаем убеждение S в том, что он испытывает боль, как наилучшее возможное доказательство того, что он испытывал боль, но достижения в области физиологии могут привести к практике отказа от заявлений о том, что он испытывал боль, когда соответствующие нервные процессы выключаются. не произошло.В этих условиях вера S в то, что он испытывает боль, будет интуитивной в слабом смысле, но уже не в сильном. Опять же, некоторые философы утверждают, что с появлением квантовой теории мы теперь можем рассматривать «каждое событие имеет причину» как эмпирическую гипотезу, хотя когда-то это была парадигма неоспоримого первопринципа. В общем, может ли суждение считаться объектом интуитивного знания (в сильном смысле) — это функция наличия общепринятых процедур разрешения сомнений, и сомнительно, что мы можем априори знать, в каких областях такие процедуры будут и будут действовать. не будет развиваться.

Невыводной здесь будет использоваться вместо слабого смысла интуитивного, а интуитивный вместо сильного смысла. Философам казалось, что и неинференциальное, и интуитивное знание требуют объяснения, поскольку парадигма познания, начиная с Аристотеля, часто принималась как логическое знание — случай, когда известно не только то, что p истинно, но также и то, почему p истинно. истинно, и полагает, что p истинно, потому что кто-то верит в некоторые другие утверждения, из которых p можно правильно вывести (см. Аристотеля Posterior Analytics I, 2).Невыводимое знание часто объяснялось ассимиляцией этой парадигмы посредством использования понятия имплицитного или бессознательного вывода. Случаи неинтуитивного знания рассматривались как случаи, в которых был сделан вывод из интуитивно известных посылок, а случаи неинтуитивного, недедуктивного знания — как случаи, когда познающий не осознает, что сделал соответствующий вывод.

Факультетская теория

Существуют различные объяснения существования интуитивного знания.Как уже отмечалось, объекты интуитивного познания, по-видимому, распадаются на две совершенно разные группы — такие очень частные факты, как «Это выглядит белым» или «Это больно», и такие очень общие факты, как «Каждое событие имеет причину» или «Если p подразумевает q и p , затем q ». Наше знание частного часто называют чувственной интуицией, а самого общего — нечувственной интуицией. Самое простое, наиболее знакомое и наименее полезное объяснение того, что мы обладаем этими двумя видами интуиции, состоит в том, что мы обладаем способностями, которые производят такое знание.Принятие этого объяснения равносильно признанию того, что присутствие в нашем уме первоначальных отправных точек знания необъяснимо и должно быть принято как грубый факт. Это решение удовлетворило Аристотеля, как и Рене Декарта. В картезианстве эта необъяснимость была вплетена в ткань метафизического дуализма, согласно которому никакое ментальное событие (такое, как познание) не может быть вызвано какой-либо последовательностью физических событий и в котором единственное ментальное отношение, которое может вызвать об узнавании было отношение выведенного из.Эта картина ума требовала, чтобы познание, которому не предшествовало заключение, рассматривалось как беспричинные причины, не поддающиеся объяснению.

Крайний рационализм Декарта привел его к тому, что он настаивал на том, что чувственные интуиции на самом деле вовсе не являются случаями знания, а это, в свою очередь, привело его к выводу, что в действительности они не являются ментальными событиями, а просто физическими. Таким образом, он признавал не две интуитивные способности (одну чувственную и одну нечувственную), а только одну, нечувственную. По его мнению, чувственное восприятие в принципе необязательно для достижения полного знания, хотя на практике оно таинственным образом необходимо.Эта парадоксальная позиция подверглась критике со стороны Джона Локка и других. Под влиянием такой критики сформировалась более умеренная рационалистическая позиция, согласно которой как чувственное восприятие, так и интеллект являются источниками подлинного знания и пользуются равным статусом интуитивных способностей.

лингвистическая теория

Новый умеренный рационализм подвергся нападкам со стороны неумеренного эмпиризма Дэвида Юма, согласно которому наша единственная интуитивная способность — это сенсорная интуиция.Однако Юм и такие более поздние эмпирики, как Бертран Рассел, продолжали принимать картезианскую метафизическую структуру, тем самым признавая невозможность объяснения того факта, что физическое событие p (модификация одного из S смысла органы) часто сопровождается психическим событием M ( S узнает, что p ). Однако они настаивали на том, что можно дать объяснение приобретению нашего нечувственного интуитивного знания и что, следовательно, нет необходимости постулировать особую способность, которая дает нам знание первых принципов.Альтернативное объяснение (в том виде, в каком оно было дано логическими позитивистами) состояло в том, что все такие знания есть знания аналитических истин и что процесс приобретения таких знаний идентичен процессу изучения условностей своего языка. Эта точка зрения, которую иногда называют лингвистической теорией априорного знания, утверждала, что знать, например, что все события вызваны, значит просто знать что-то о значениях слов событие и причина , и что это знание является приобретаются легко понятными процессами психологической обусловленности.На это предположение рационалисты возражали, во-первых, тем, что процесс познания значения причины не может быть объяснен иначе как посредством привлечения особой способности интуитивного знакомства с универсалиями; и, во-вторых, что лингвистическая теория представляет собой смешение приобретения знания с приобретением способности выражать это знание.

доязыковое знание

Рационалисты придерживались мнения относительно лингвистической теории, что даже при условии, что говорить о «беспричинных событиях» было бы нарушением лингвистических соглашений, реальный вопрос заключается в следующем: откуда мы знаем, что это правильное соглашение? принять? Разве это последнее знание не является знанием неязыкового факта? Разве лингвистические соглашения не принимаются на основе такого долингвистического знания? Такие вопросы, как думали многие философы, показывают, что лингвистическая теория не позволяет нам отказаться от способности нечувственной интуиции.До тех пор, пока центральная предпосылка этих вопросов — что S можно правильно сказать, что он знает, что p до того, как он сможет выразить p в языке, — была подтверждена, это рационалистическое опровержение создавало новый тупик.

Влияние картезианства и особенно картезианского представления о чувственном восприятии как об особом, не поддающемся анализу психическом акте, соотносимом с определенными изменениями органов чувств, затрудняло оспаривание этого предположения. Чувственное восприятие было, как казалось большинству философов, ярким примером нашей способности знать факты, не имея возможности их выразить.Если ребенок, благодаря своей способности сенсорной интуиции, может увидеть, что физический объект O имеет сенсорное качество Q простым, беспричинным действием, до приобретения способности выражать этот факт в языке, то почему не может ли тот же ребенок увидеть мысленным взором, что каждое событие имеет причину, и на основе этого долингвистического интуитивного знания проверить правильность условностей относительно слов причина и событие ?

бихевиористский анализ

Понятие долингвистического знания, а вместе с ним и вся картезианская концепция познания как ментального явления, подвергались сомнению Гилбертом Райлом, Людвигом Витгенштейном и их последователями.Под влиянием этих авторов многие философы стали трактовать « S знает, что p » не как утверждение о разуме S , а как утверждение, которое, помимо предположения об истинности p , утверждает что S склонен утверждать p в соответствующих случаях, а также что S готов привести веские основания полагать, что S или что S имеет право полагать p , даже если он не может обосновать, что p .Последний случай охватывает все неинференциальные знания, как интуитивные, так и неинтуитивные. В случае неинтуитивного, недедуктивного знания S — что, например, у него двое детей или что перед ним стоит дом — критерии, устанавливающие, что S имеет право утверждать эти суждения, являются двух видов: те, которые определяют, знает ли он значения терминов, которые он использует, и те, которые определяют, являются ли его ситуация и способности нормальными (где нормальный означает, грубо говоря, что искренние сообщения людей с такими способностями в этих ситуациях являются обычно подтверждается при проверке независимыми средствами).Например, S имел бы право полагать, что перед ним находится дом, если бы он знал, что такое дом (то есть знал, что означает дом ), имел бы открытые глаза и нормальное зрение. Он имел бы право поверить в это, даже если бы его спросили: «Откуда вы знаете, что это дом?» он был слишком простодушен, чтобы ответить, кроме как «я просто знаю». Удовлетворяет ли S этим критериям, можно определить с помощью общедоступных процедур, проверяя его знание языка, его видение и его позицию по отношению к дому прямым и не таинственным образом.

Согласно картезианской точке зрения, то, что оправдывает S веры в p при отсутствии возможности привести веские основания для веры p , является особым, частным, интроспективным психическим состоянием. S проводит самоанализ, чтобы увидеть, знает ли он, что p , и, таким образом, он интуитивно знает, что он знает, что p , и имеет больше оснований полагать, что он знает, что p , чем кто-либо другой. Напротив, бихевиористская альтернатива утверждает, что выполнение общедоступных критериев является не просто внешним симптомом присутствия оккультного ментального состояния, называемого знанием, но что формулировка таких критериев дает полное объяснение значения «знать». .Эта трактовка таких случаев неинтуитивного, недедуктивного знания, как «Я вижу, что O есть Q », призвана заменить картезианское представление о чувственном восприятии как простом, не поддающемся анализу действии той точкой зрения, что увидеть, что O Q не может произойти до способности правильно использовать термины O и Q (или некоторые эквивалентные выражения) Младенцы и животные, столкнувшиеся с O , имеют ощущения, но не имеют восприятия.Они начинают понимать, что О есть Q , когда эти ощущения, и только эти ощущения, сопровождаются предрасположенностью утверждать или соглашаться с тем, что « О есть Q ». Таким образом, они начинают понимать, что O есть Q , только когда их убеждение, что O есть Q , становится надежным индикатором истинности утверждения « O есть Q ».

Этот бихевиористский анализ неинтуитивного, нелогического знания может быть использован для объяснения разницы между этим случаем и случаем интуитивного знания.Разница состоит в том, что в случае интуитивного знания единственный критерий, которому S должен удовлетворять, чтобы иметь право верить p , не имея веских оснований для p , состоит в том, что он знает свой язык. Парадигмы интуитивного познания — познания «частных» психологических состояний и познания априорных истин — таковы, что если человек заявляет о знании такого рода, то единственный способ опровергнуть его притязание — это показать, что он этого не делает. знать его язык.Например, если кто-то искренне верит, что ему больно, мы не можем показать, что его убеждение ошибочно, если (как в случае с маленьким ребенком) мы не можем показать, что его использование боли является идиосинкразическим. Опять же, если кто-то утверждает, что знает, что каждое событие имеет (или не имеет) причину, мы не можем показать, что его убеждение необоснованно, пока не обнаружим, что он не понимает того, что говорит (а мы обнаружим это, обнаружив, что его использование событие или причина идиосинкразическая).Знать, что человек говорит, в некоторых случаях значит знать, что он говорит правду.

Бихевиористский анализ также позволяет объяснить наше обладание интуитивным знанием, которое обходится без понятия интуитивных способностей. В случае сенсорной интуиции процесс приобретения интуитивного знания представляет собой просто возникновение определенных ощущений у человека, владеющего языком, содержащим способы описания этих ощущений (т. с возникновением этих ощущений).В случае несенсорной интуиции мы приобретаем интуитивное знание, просто размышляя о нашем собственном языковом поведении (где , отражающее , означает, грубо говоря, «задавать себе вопросы о том, что мы сказали бы, если…»). В обоих случаях решающим предварительным условием является знание языка, и процесс приобретения этого знания рассматривается как вопрос психологической обусловленности — обусловленности, действие которой полностью объяснимо в терминах модели «стимул-реакция». В то время как, согласно традиционному картезианскому взгляду на способности, различие между людьми и животными заключается в обладании человеком особой силой sui generis (по-разному называемой сознанием, сознанием, духом, разумом и т. п.), это различие рассматривается многими современными философами. дело в способности (вероятно, из-за более сложной центральной нервной системы) отвечать более разнообразными способами на более широкий спектр раздражителей — в зависимости от степени, а не вида.

картезианское и витгенштейновское отношение

Различие между картезианским и витгенштейновским отношением к тому факту, что существует интуитивное знание о том, что p , такое, что вера в p оправдана, но нет способа развеять сомнения относительно p , может Подводя итог, можно сказать, что для картезианца заявление об обоснованности веры в p должно отражать естественный факт — например, некую внутреннюю черту этой веры (рассматриваемой как ментальное состояние), такую ​​как самоочевидность.Для сторонников Витгенштейна это утверждение должно отражать только социальную условность. С картезианской точки зрения, то, что мы обладаем интуитивным знанием, верно только условно, факт, который следует объяснять (если вообще объяснять) со ссылкой на состав нашего ума. С точки зрения Витгенштейна, наше обладание интуитивным знанием является необходимой истиной, встроенной в использование слова знать . Картезианцы рассуждают о том, что, поскольку не может быть бесконечного регресса — и, таким образом, обоснование верований должно где-то остановиться, — должны существовать определенные виды верований, которые по своей сути особого рода, так что иметь их — значит знать, что они не требуют обоснования. .Последователи Витгенштейна рассуждают, что, поскольку не может быть бесконечного регресса — и, таким образом, обоснование веры должно где-то остановиться — можно было бы ожидать, учитывая наше использование слова знать в значении «обоснованная вера», что будут определенные условности, диктующие, что некоторые убеждения оправданы даже при отсутствии веских оснований. Для картезианца эти условности отражают интроспективные факты о разуме или о сущностях (таких как универсалии), видимых глазу разума; для витгенштейнианцев они ничего не отражают.Спрашивать, почему у нас есть процедуры для устранения сомнений в утверждении S о том, что он видит дом, хотя у нас нет процедур для устранения сомнений в его утверждении о том, что у него болит, значит, согласно витгенштейнианцам, спрашивать, почему мы используйте слова боль, дом и см. , как это делаем мы. На такие вопросы нет ответа. Нет ответа и на вопрос, почему мы используем событие или причину таким образом, что не имеет смысла спрашивать, было ли данное событие беспричинным.Мы просто делаем. То, что в некоторых случаях не имеет смысла задавать определенные вопросы — например, вопрос «Откуда вы знаете?» — является, с этой точки зрения, таким же вопросом условности, как и тот факт, что обычно говорят: «Я нахожусь в боль» при пытках, но не при ласках.

возражений против лингвистического объяснения

Многие современные эпистемологические споры состоят из аргументов за и против бихевиористского анализа знания и лингвистического объяснения интуитивного знания.Основных возражений против лингвистического объяснения три: (1) Утверждается, что никакой бихевиористский анализ считает, что (и, следовательно, знает ) не может быть достигнут без обращения к терминам, которые, подобно , верят в само , проявлять преднамеренность. (2) Утверждалось, что представление о том, что не существует осознания, восприятия, сознания или знания до приобретения лингвистических способностей, делает невозможным понимание того, как мы вообще можем выучить язык.(В ответ утверждалось, что предположение о том, что мы учимся тому, как используются слова, связывая определенные осознания с определенными высказываниями, является вводящей в заблуждение обратной проекцией того, как взрослый усваивает новые слова, на первоначальное изучение языка ребенком. 3) Утверждалось, что модель «стимул-реакция» неадекватна для объяснения изучения языков на том основании, что тот, кто знает язык, способен создавать грамматические предложения, которых он никогда не слышал. Этот факт натолкнул некоторых теоретиков на мысль, что мы должны постулировать врожденное знание, чтобы объяснить изучение языка.

Эта статья не будет пытаться решить эти вопросы, а только описывает, как лингвистическое объяснение было применено к ( a ) понятию бессознательного вывода, ( b ) понятию интуитивного осознания универсалий, и ( c ) понятие непропозиционального знания.

Неинференциальное знание и бессознательное умозаключение

Традиционно считалось, что все знания, не являющиеся интуитивными, являются выводными, и поэтому случаи неинтуитивного, неинференциального знания следует рассматривать как продукты бессознательного умозаключения.Эта точка зрения наиболее известна в форме утверждения феноменалистов о том, что знание S о том, что перед ним, например, находится белый дом, всегда является результатом вывода из суждений, касающихся чувственных данных, о которых S в настоящее время наличие или отношение к внешности, которую представляет ему дом. Сторонники этой точки зрения рассматривают отрицание S того, что он сделал такой вывод или верил в такие утверждения, просто как свидетельство отсутствия философской искушенности.Такой взгляд вытекает из предположения, что только некоторые специальные предложения в силу присущих им свойств подходят для того, чтобы быть объектами недедуктивного знания. Таким образом, феноменалисты считают, что фраза «Это белый дом» по своей сути не подходит для того, чтобы быть познанной недетерференционным путем, в то время как фраза «Теперь у меня есть данные ощущения белого» или «Теперь мне кажется, что в моем поле зрения есть что-то белое» по своей сути подходит. быть таким известным. Возникновение бессознательного вывода у S , считают они, гарантируется тем фактом, что его вера не подходит для выражения прямого чувственного осознания.Никакие эмпирические данные не могут опровергнуть тот факт, что такой бессознательный вывод был сделан.

Критерий выражения прямого чувственного осознания, используемый теоретиками чувственных данных, обычно принимает одну или другую из следующих форм:

  1. p выражает прямое сенсорное осознавание S обладает интуитивным знанием, что p (если, другими словами, нет доступных процедур, которые давали бы более убедительные доказательства против p , чем факт убеждения S в том, что p обеспечивает p ), и если S узнает, что p коррелирует с S , имеет определенное ощущение.
  2. p выражает непосредственное чувственное осознание S тогда и только тогда, когда достаточным условием приобретения знания, которое p посредством S , является то, что S имеет определенное ощущение (так что ни одно из S Предыдущее знание мешает интерпретировать то, что дают его чувства).

Философы, отправившиеся на поиски «данных» элементов опыта, часто считают эти два критерия взаимозаменяемыми, ибо, на первый взгляд, такие интуитивно познаваемые суждения, как «мне больно» или «мне кажется, видеть что-то белое» кажутся наиболее многообещающими кандидатами на удовлетворение второй формы.

Лингвистическое объяснение чувственной интуиции пытается обойтись без данного и бессознательного вывода. Согласно лингвистической теории, ничто не может удовлетворить вторую форму, поскольку ощущение никогда не бывает достаточным условием для приобретения части знания. Также нет ничего парадоксального в том, что человек может одновременно узнать, не производя никаких умозаключений, что это самолет, самолет Боинг и Б-29 в результате одной модификации глаз — одного и того же модификация, которая у ребенка произвела бы только знание того, что это что-то серебряное.Согласно этой теории, вера человека во все эти утверждения оправдана тем, что, грубо говоря, он приучен произносить утверждения, выражающие каждое из них, при получении определенных сенсорных стимулов. Некоторые мужчины, как мы говорим, просто узнают B-29, когда видят его, а другие нет. Авиакорректировщик, обученный реагировать на появление B-29 словами: «Есть B-29», будет обоснованно верить в это предположение, даже если он не сможет перечислить какие-либо критерии для B-29-капота (и, следовательно, не смог указать никаких причин, по которым он полагал, что это был B-29).

Для тех, кто принимает лингвистическое объяснение интуитивного знания, традиционная попытка идентифицировать невыводное и интуитивное знание посредством понятия бессознательного вывода является результатом путаницы контекста S приобретения знания, которое p в контексте его обоснования своей веры в то, что p тому, кто сомневается p . Если спор между S и сомневающимся в эмпирическом утверждении p довести до своего идеального предела, S , возможно, в конце концов придется отступить к таким интуитивно известным утверждениям, как «Мне кажется, что я помню, что q » и тому подобное.Идеальным эмпириком был бы человек, который никогда не поверит эмпирическому суждению p , если только он предварительно не сделал вывод, воплощающий аргумент, который он привел бы в защиту p , когда его оспаривает стойкий сомневающийся. (Другими словами, идеальный эмпирик — это идеальный картезианский сомневающийся; он всегда сомневается в каждом предложении, в котором он умеет сомневаться.) Представление о том, что мы все бессознательно являемся идеальными эмпириками, представляет собой смешение « S » не может быть оправдано. его убеждение в том, что p убежденному сомневающемуся без обращения к определенным суждениям, истинность которых он интуитивно знает» с помощью « S », не имеет оснований верить p , если он ранее не обосновал таким образом свою веру перед самим собой.

Как только мы примем лингвистическое объяснение интуитивного знания, утверждают его защитники, мы увидим, что в то время как недедуктивное знание является вопросом склонности человека делать определенные утверждения, являющиеся достаточным основанием для убеждения в их истинности, интуитивное знание является вопросом. S , как и те, которые могут быть познаны им интуитивно, определяются обучением, обстоятельствами и способностями S . вместе с конвенциями, действующими в его языковом сообществе.Тот факт, что нормальные взрослые люди обычно знают одни предложения, а другие — интуитивно, вводит философов в заблуждение, заставляя их думать, что определенные особые внутренние свойства принадлежат всем этим предложениям, и только этим предложениям, свойствам, обнаруживаемым нашим мысленным взором. Лингвистическая теория, освобождая нас от модели «мысленного глаза», обращает наше внимание на фактические критерии, которые мы используем при решении вопроса о том, оправдано ли определенное убеждение, которого придерживается определенный человек.

Интуитивное знакомство с понятиями

Говорят, что человек обладает интуитивным знакомством с понятием, если он способен понять большое количество утверждений, в которых используется термин, обозначающий это понятие, и не может объяснить значение этого термина. Таким образом (ограничиваясь ради простоты описательными понятиями) мы можем сказать, что S интуитивно схватывает F-ность тогда и только тогда, когда он может правильно употреблять выражение «F» и не знает никакого некругового определения F-ности. «F», где «определение F» — это любое истинное утверждение вида « X называется F (или F) тогда и только тогда, когда оно равно ______», а «некруглое» означает что пропуск заполняется некоторым выражением, которое не содержит ни слова «F», ни слова, определение которого само содержит «F», ни слова, определение которого содержит слова, определение которых содержит «F», и так далее.

акт абстракции теорий

Как и в случае с интуитивным знанием, что p , среди философов нет спора о существовании интуитивного знакомства с понятиями. Скорее, как и в первом случае, возникают разногласия по поводу объяснения этого факта. В этом случае также философы, работающие в рамках картезианской традиции, принимают теорию «простого действия». С этой традиционной точки зрения мы обладаем способностью, называемой абстракцией, которая, например, отделяет белизну белых предметов от этих предметов и удерживает белизну перед нашим мысленным взором; как только мы четко сфокусируемся на белизне, мы можем обозначить ее термином белый и, таким образом, получить знания о том, как использовать этот термин.Этот акт абстракции, как и акт созерцания этого p , является специфически ментальным, простым и не поддающимся анализу. В этих картезианских рамках принципиальная проблема заключается в споре между рационалистами и эмпириками: должен ли такой простой акт абстракции постулироваться только для объяснения нашего знания кажущихся неопределимыми сенсорных понятий (таких как «белый»), или он также необходим для объяснения наше знание явно не поддающихся определению бессмысленных понятий, таких как «бытие», «причина», «необходимость» или «благо».Эмпирики традиционно считали, что эти последние понятия не постигаются интуитивно. Они утверждали, что либо наше знание того, как использовать термины, обозначающие их, является результатом нашего имплицитного или бессознательного обладания их некруговыми определениями, либо что эти термины не относятся к понятия вообще не имеют значения, поэтому они посвятили себя предложению таких определений или разработке теорий осмысленности, которые позволили бы заключить, что эти термины не имеют значения.Рационалисты, с другой стороны, настаивали на том, что некоторые термины означают априорные понятия и что ни одно из определений этих терминов, предложенных эмпириками (например, определение Юмом причинности как «постоянной связи»), не является адекватным. . Снова предполагается, что нам необходимо объяснить различие между людьми и животными (тот факт, что мы можем использовать понятия, тогда как животные могут просто реагировать на стимулы), постулируя простой умственный акт sui generis, и что этот простой акт не происходит в реальности. все случаи, которые prima facie являются случаями непосредственного знания, но некоторые такие случаи являются случаями бессознательного опосредования.Точно так же, как недавняя философская мысль отвернулась от представления о том, что интуитивное знание, которое p , следует рассматривать как такой простой акт, и предложила объяснение приобретения такого знания в терминах теории, согласно которой использование язык является необходимым условием обладания любым знанием, недавняя мысль также утверждала, что способность правильно употреблять «F» — это все, что означает фраза «знакомство с F-ness», и, таким образом, понятие долингвистическое понимание F-ness непоследовательно.Согласно этому более новому взгляду, никакой объект знакомства (такой как понятие, понимаемое как своего рода ментальное частное) не нужно постулировать как то, с чем изучающие язык соотносят высказывания общих терминов. Мы усваиваем такие термины, как белый , не соотнося их произнесение с чем-либо, а подвергаясь процессу обусловливания, который приводит нас после некоторых проб и ошибок к произнесению этих слов в соответствующем контексте в соответствующих ситуациях. Этот процесс ни на какой стадии не обязательно должен включать в себя наше знание истинности какого-либо утверждения в форме « X называется «F» только тогда, когда оно является примером F-ности.

Старая точка зрения, настаивая на необходимости такого знания, предполагает, что процесс обучения использованию неопределимого слова, такого как белый , должен быть параллельным процессу обучения использованию слова путем изучения его определения. Просто как мы могли бы соотносить высказывания «холостяк» с ситуациями, в которых мы были бы склонны говорить «неженатый мужчина», и, таким образом, узнавать значение слова «холостяк», так (согласно старой теории) мы соотносим высказывания «белый» с ситуациями в котором мы осознаем белизну.Но, сторонники более нового объекта воззрения, единственный тест, который у нас есть, чтобы узнать, осознаем ли мы белизну, — это склонны ли мы произносить «белый». К кажущемуся объяснению заучивания слов ссылкой на знакомство с понятиями не добавляется ничего, кроме непроверяемого притязания на обладание доязыковым знанием. Если принять этот более новый взгляд (в значительной степени благодаря Витгенштейну и его последователям), то нас отличает от животных не то, что они не могут выполнять таинственную операцию интуитивных понятий, а просто то, что мы можем гораздо более разнообразными способами реагировать на гораздо большую разнообразие стимулов, чем они могут (и, в частности, мы можем развивать модели языкового поведения).Опять же, разница между людьми и животными сводится к владению языком.

Одно из преимуществ, на которое претендуют защитники этой новой точки зрения, заключается в том, что, если она будет принята, старый спор о существовании априорных понятий, разделявший рационалистов и эмпириков, станет спорным. Вопрос о том, должны ли мы постулировать своего рода бесчувственную демонстрацию таких понятий, как причинность, или врожденное понимание их, больше не возникает, если тот же самый процесс, который позволяет нам научиться использовать белый , позволяет нам изучить использование вызывает .Усвоить понятие причинности значит, с этой точки зрения, научиться употреблять слово причина ; это можно сделать, не соотнося высказывания причина с чем-либо, а просто путем проб и ошибок: иногда, когда мы говорим: «Это вызвало то», нас упрекают, а иногда хвалят, пока постепенно мы не исправимся. (До того, как мы поняли это правильно, нам говорили, что мы не знаем значения , потому что , точно так же, как нам говорили, что мы не знаем значения белого , пока мы называем «белым» то, что наши родители называли «серым».») Вопрос о том, можно ли определить как причину (и другие термины, которые считались обозначающими априорные понятия) без цикличности, теперь теряет свой философский интерес. , который определил «интуицию» как «знание, находящееся в непосредственном отношении к объектам» (см. «Критика чистого разума» , A19–B34, A320–B377). и он принял чувственное восприятие как парадигму интуиции (хотя он также приводил доводы в пользу существования чистых интуиций пространства и времени).Кант резко отличал непосредственное знание от познания истинности суждений об ощущаемых предметах, так как считал, что образование суждений требует присоединения к созерцаниям понятий. Первое знание является необходимым условием второго. Знание, полученное в чувственном восприятии, выражается суждениями о воспринимаемых объектах, но существует до образования этих суждений. Перцептивное знание O , с этой точки зрения, не сводится к знанию того, что O обладает определенными свойствами.

Это различие между непосредственным знанием объектов и опосредованным знанием фактов об этих объектах было сформулировано Расселом в «Проблемах философии» как различие между «знанием по знакомству» и «знанием по описанию». Он начал объяснять априорное знание, постулируя способность, аналогичную ощущению, которая знакомит нас с универсалиями и с отношениями между универсалиями. Утверждение существования универсалий традиционно шло рука об руку с объяснением способностей нашего интуитивного знания априорных истин и нашего понимания нечувственных понятий.Она до сих пор актуальна среди современных философов, сопротивляющихся лингвистическому объяснению этого знания. Среди этих философов есть как такие традиционные рационалисты, как Бранд Бланшар, так и феноменологи, которые принимают идею Эдмунда Гуссерля об интуиции сущностей.

Кантианское представление о чувственном восприятии как виде неоценочного знания открыло дверь для предположения, что мы обладаем определенным видом знания, которое подобно чувственному восприятию, или расселовскому знакомству с универсалиями, будучи непосредственным, но непохожим либо в невыразимости.Другими словами, предполагается, что у нас есть интуиция относительно определенного объекта O , даже если мы не знаем истинности любого предложения формы « O есть Q ». Причина, по которой мы обычно не обладаем последним видом знания, заключается в том, что концептуальное мышление (или язык) неадекватно улавливает сущность X . Например, Бергсон утверждал, что длительность не может быть захвачена понятиями (и, тем более, выражена в языке), потому что понятия (и, следовательно, язык) предназначены именно для того, чтобы замораживать и стабилизировать (и, таким образом, искажать) поток опыта, суть которого продолжительность.Опять же, считается, что совершенная простота Бога — его тождество со своими собственными атрибутами — делает невозможным истинное применение к нему каких-либо предикатов и, следовательно, знание каких-либо истинных суждений о нем.

Философы, придерживающиеся точки зрения, согласно которой не существует знания до обладания языком, и истолковывающие знание в бихевиористской манере, естественно возражают против понятия непропозиционального знания. По их мнению, исходное кантианское представление о чувственном восприятии как о виде знания основано на путанице.Как только эта путаница рассеется, аналогия с чувственным восприятием, которая лежит в основе расселовских представлений об априорном знании и теориях невыразимой интуиции, больше не будет доступна, и понятие знания O , несводимое к знанию, которое O обладает определенными особенностями, как ни парадоксально это выглядит на самом деле. Первоначальная путаница, утверждают эти философы, связана с причиной веры в то, что некий ощущаемый объект O имеет свойство Q с обоснованием этой веры.В частности, тот факт, что знание о том, что O есть Q , вызвано ощущением O , сочетается с предположением, что ничто не может служить оправданием заявления S о том, что он знает о O , кроме другой части информации. знание O по S . Это приводит к заключению, что простое ощущение O само по себе является случаем знания — отличного от того, что дает основание, знания о том, что O есть Q .Поскольку ощущение O истолковывается как прямое отношение между знающим и O , тогда как знание того, что O есть Q , истолковывается как отношение между знающим и чем-то отличным от O (факт или суждение ), делается вывод, что есть два вида познания, одно из которых является первичным и прямым, а другое производным и косвенным. Таким образом, каузальное условие познания смешивается с особым типом познания — знанием по знакомству.

Философы, отрицающие существование такого непропозиционального знания путем знакомства, утверждают, что понятие знания O , которое не является знанием о том, что O имеет какую-либо особенность, не присутствует ни в обычном употреблении, ни в полезной объяснительной теории. По их мнению, всякое знание объектов есть знание истинности суждений об этих объектах. Эта антикантианская позиция поддерживается и поддерживает антикартезианскую бихевиористскую позицию, согласно которой знание не может возникнуть до способности изучать язык.Хотя логически возможно утверждать, что может существовать долингвистическое знание фактов и что не существует такой вещи, как знание частностей, отличного от знания фактов, эта позиция не популярна. Современная эпистемологическая мысль, в общем и целом, расколота на тех, кто принимает как картезианское объяснение «простого действия» интуитивного знания, которое p , так и кантианское понятие непропозиционального знания как необходимого условия интуитивного пропозиционального знания, и тех, кто отвергает обе эти точки зрения в пользу радикально бихевиористского подхода.

Интуиция невыразимого

Даже философы, оставшиеся верными традиционным картезианским и кантианским позициям, склонны критиковать использование понятия интуиции как непропозиционального осознания, сделанное такими философами, как Фихте, Бергсон и современными томистами. Их критика основана на мнении, что единственным критерием того, обладает ли S непропозициональным знанием O , является его знание истинности пропозиций о O .Таким образом, обе группы отвергают претензии на знание, которое невозможно выразить (за исключением, пожалуй, аналогий и метафор). Антикартезианские философы, однако, утверждают, что именно кантианская точка зрения состоит в том, что ощущение является своего рода знанием, которое открывает ворота для претензий на интуитивное постижение невыразимого. Этот взгляд естественно приводит к заключению, что даже предметы обычного чувственного знакомства несообщимы и невыразимы. Никакого количества разговоров Джонса (который видел O ) будет достаточно, чтобы воспроизвести у Смита (который не видел) ощущение, которое Джонс испытывал, когда он находился в присутствии O .Эта неспособность воспроизвести опыт, с учетом точки зрения, что ощущение является своего рода знанием, рассматривается как неспособность передать знание о O , даже если Смит может узнать из отчетов Джонса все факты о O , которые Джонс знает. . Таким образом, мы обнаруживаем, что принимаем новый и специфически философский смысл «выразить» — смысл, в котором опыт может быть выражен только в том случае, если он будет воспроизведен. В то время как в обычном смысле этого термина мое видение белого дома полностью и адекватно выражается некоторым конечным набором таких утверждений, как «Это белый дом», в этом новом смысле такие утверждения являются по своей сути неудовлетворительными суррогатами.Это направление мысли, как утверждают противники непропозиционального знания, играет на руку тем, кто, подобно Бергсону, считает, что язык неадекватен реальности.

Утверждение, что язык недостаточен для выражения интуитивного знания реальности, само по себе безобидно. Однако опасность принятия этого нового значения слова «невыразимое» заключается в том, что мы можем обнаружить, что притязаем на частное оправдание наших моральных, философских, религиозных, эстетических или иных убеждений, говоря: «Хотя я, конечно, не могу выразить (или передать или выразить словами) тот опыт, который у меня был, и, следовательно, не могу дать вам оснований полагать, что р , тем не менее я имею право полагать, что р исключительно на основании этого опыта.Правдоподобие такого рода рассуждений проистекает из того факта, что в случае нелогического представления о физических объектах мы иногда говорим что-то вроде: «Поскольку вы не видели летающую тарелку, у вас нет оснований полагать, что существуют летающие тарелки». блюдца; но я видел одну, и поэтому я в них верю». Здесь мы как бы оправдываем веру исключительно на основании личного опыта. Разница в том, что «я видел летающую тарелку» есть полное и адекватное выражение этого опыт, в обычном смысле слова «выразить».Обоснование достаточно, потому что утверждение о том, что имел место опыт E , аналитически подразумевает p . Утверждение о том, что опыт E имел место, не может повлечь за собой никаких утверждений об объекте опыта, потому что природа опыта ex hypothesi невыразима. «невыразимы», наши переживания видения домов или летающих тарелок так же невыразимы, как интуиция Бытия у томистов или интуиция длительности у Бергсона.Другими словами, неявный переход к новому смыслу «выражения» создает софистический аргумент: «Поскольку ваши сенсорные переживания невыразимы, но все же достаточны для оправдания ваших убеждений, несправедливо с вашей стороны не позволять моим невыразимым бессмысленным переживаниям оправдывать мои убеждения». .» Конечно, в обычном смысле «выражать» сенсорные переживания настолько выразимы, насколько это вообще возможно.

В дополнение к этой критике двусмысленности, содержащейся в использовании философами слова «невыразимое», возможна дальнейшая критика таких притязаний на частное обоснование, если принимается бихевиористский взгляд на природу обоснования притязаний на невыводимое знание.Если это обоснование рассматривать не как вопрос внутреннего, интроспективного свойства (самоочевидности) определенных верований, а скорее как вопрос социальной условности, то можно будет утверждать, что мы знаем, какие из наших невыведенных верований обоснованы, только зная, какие из них те, с которыми согласились бы наши коллеги, оправданы. В примере с летающими тарелками мы справедливо думаем, что наша вера в летающие тарелки оправдана, если мы думаем, что видели летающие тарелки, потому что мы уверены, что любой, кто испытал те же ощущения, что и мы, был бы склонен произнести: «Я вижу летающие тарелки». летающая тарелка.«Мы знаем, что наша вера оправдана, потому что наши сверстники признают, что если бы они когда-либо испытали то, о чем мы утверждаем, они разделили бы нашу веру. Единственный элемент конфиденциальности заключается в том факте, что они могут сомневаться в , например, правдивы ли мы, утверждая, что у нас был этот опыт, или были ли мы трезвыми или внимательными, тогда как мы не можем. нашу веру, если они разделили с нами наш опыт, ибо мы не знаем, каким был наш опыт.Здесь мы могли бы говорить о частном оправдании только в том случае, если бы у нас был частный язык, на котором мы могли бы выразить себе, но никому другому, то, что мы пережили, и частные критерии оправдания, сформулированные (по крайней мере частично) на этом частном языке. . Но помимо общих трудностей с понятием частного языка, на которые указывал Витгенштейн, «частные критерии обоснования» — это внутренне парадоксальное понятие. Частных правил для обоснования убеждений может быть не больше, чем частных правил для оправдания действий.Преступник не больше претендует на наше сочувствие, если он заявляет, что его личный этический кодекс отличается от нашего, и сторонник непроверяемых верований не больше претендует на наше внимание, когда говорит, что его эпистемологический кодекс не наш.

См. также Преднамеренность; Объективность в этике.

Библиография

Средневековье использовало «интуитивное познание», как мы использовали бы «чувственную интуицию» для обозначения знания об объектах, представленных чувствам.Этот термин противопоставлялся «абстрактному познанию», которое включало память и воображение. Однако они также использовали «интуицию» для обозначения видения Бога. Это использование «интуиции» для любого вида знания, имеющего такой же невыводной характер, как и знание кажущихся свойств объекта, представленного чувствам, было продолжено Декартом ( Regulae XII), Бенедиктом де Спинозой ( Этика II, Prop. 40, примечание 2) и Локк ( «Опыт о человеческом разумении» , книга II, гл.2, разд. 1). Эти философы использовали этот термин так же, как мы использовали бы «бессенсорную интуицию» — для обозначения нашего неинференциального знания, например, математических аксиом и аналитических истин, а также достоверности достоверных выводов. Между Декартом и Кантом «интуиция» редко использовалась в отношении перцептивного знания, и не проводилось четкого различия между пропозициональным и непропозициональным знанием. Однако со времен Канта как о непропозициональном перцептивном знании единичного, так и о пропозициональном знании, производном от этого непропозиционального знания, принято говорить как о случаях созерцания.

В то время как Кант отрицал существование интеллектуальной интуиции (непропозициональное знание неощутимых объектов), Фихте утверждал это в своей работе Werke под редакцией И. Г. Фихте (Берлин, 1845), т. 1, с. I, стр. 463 и далее. Однако Фихте утверждал, что на самом деле он не был согласен с Кантом, потому что объект этой интуиции, Трансцендентальное Эго, был скорее действием, чем вещью. Той же стратегии придерживаются современные неотомисты, говорящие об интуиции Бытия; то, что созерцается, говорят они, есть скорее действие, чем вещь или сущность.См. Жак Маритен, Existence and the Existent (Нью-Йорк: Пантеон, 1948), гл. 1, и Этьен Гилсон, Бытие и некоторые философы (Торонто: Папский институт средневековых исследований, 1949), гл. 6. Самым влиятельным недавним сторонником способности непропозиционального знания, отличной от чувственного восприятия, является Анри Бергсон; см. его Введение в метафизику (Нью-Йорк: Патнэм, 1913). Для критики понятия интуиции Бергсона обратитесь к G. Watts Cunningham, A Study in the Philosophy of Bergson (New York: Longmans Green, 1916), Ch.3. Для обсуждения философской важности невыразимой интуиции, на которую претендуют мистики, см. W. T. Stace, Mysticism and Philosophy (New York, 1960), Chs. 1 и 3.

WH Walsh, Reason and Experience (Oxford: Clarendon Press, 1947) содержит описание традиционных споров между рационалистами и эмпириками относительно интуитивного знания. О традиционном взгляде на то, что интуитивное знание фактов об воспринимаемых объектах основано на непропозициональном знакомстве с этими объектами, см. Bertrand Russell, The Problems of Philosophy (London: Williams and Norgate, 1912), Ch.5. Критику понятия знания по знакомству, которое Рассел развивает в «Проблемы философии» , можно найти в H. L. A. Hart, «Есть ли знание по знакомству?» в PAS , Доп. 23 (1949): 69–90; см. также эссе Г. Э. Хьюза и Дж. Н. Финдли на ту же тему в том же томе, стр. 91–128, и Уилфрида Селларса, , «Наука, восприятие и реальность», (Лондон, 1963), стр. 127–196. Дополнительная критика взгляда на то, что ощущение является формой знания, встречается в H.А. Причард, «Заблуждение чувственных данных», в PAS , Supp. 17 (1938): 1–18; Уилфрид Селларс, «Физический реализм», в Philosophy and Phenomenological Research 15 (1954–1955): 13–32; и Гилберт Райл, The Concept of Mind (Лондон: Хатчинсон, 1949), гл. 7.

Понятие бессознательного вывода представлено в Bertrand Russell, The Problems of Philosophy , Ch. 13, и защиту этого понятия в Гилберте Хармане, «Как вера основана на выводах», в Journal of Philosophy 61 (1964): 353–359.Критерии прямого сенсорного осознания см. в Bertrand Russell, «On Verification», in PAS 38 (1937–1938): 1–20. Анализ разума Рассела (Лондон: Macmillan, 1921), гл. 12, утверждает точку зрения, согласно которой убеждения являются интроспективными ментальными явлениями. Критику этой точки зрения см. в Gilbert Ryle, The Concept of Mind , Chs. 2 и 5. Мнение о том, что мы можем интроспективно отличить знание от простой веры, можно найти в H.A. Prichard, Knowledge and Perception (Oxford, 1950), p.88. По этому поводу Причарда критикует Норман Малкольм в его книге «Знания и уверенность » (Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1963), p. 58.

О современной реакции на картезианство см. Gilbert Ryle, The Concept of Mind , and Ludwig Wittgenstein, Philosophical Investigations (Oxford: Blackwell, 1953). Более ранней реакцией на картезианское объяснение интуитивного знания является Сборник статей К.С. Пирса (Кембридж, Массачусетс: издательство Гарвардского университета, 1933–1958), Vol.Т., стр. 135–189. Лингвистическое описание интуитивного знания об истинности утверждений см. в Wilfrid Sellars, Science, Perception, and Reality , pp. 164–170. Мнение, что интуитивное знание априорных истин основано на непропозициональном знании универсалий или сущностей, можно найти у Бертрана Рассела, Проблемы философии , гл. 10; Brand Blanshard, Reason and Analysis (La Salle, IL: Open Court, 1962), Chs. 6, 9, 10; и Эдмунд Гуссерль, Ideas (Нью-Йорк: Macmillan, 1931).Критическое обсуждение этой точки зрения и лингвистического объяснения априорного знания см. в: Arthur Pap, Semantics and Necessary Truth (New Haven, CT: Yale University Press, 1958).

другие рекомендуемые названия

BonJour, Laurence. В защиту чистого разума . Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета, 1998.

Казулло, Альберт. Априорное обоснование . Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета, 2003.

ДеПол, Майкл и Уильям Рэмси, ред. Материалы конференции Notre Dame Intuition . Тотова, Нью-Джерси: Rowman & Littlefield, 1997.

Уэзерсон, Брайан. «Что хорошего в контрпримерах?» Философские исследования 115 (2003): 1–31.

Ричард Рорти (1967)

Библиография обновлена ​​Бенджамином Фидором (2005)

Чикагская школа теории медиа

Интуиция в самом широком смысле означает «непосредственное понимание». «Постижение» призвано охватить такие несопоставимые состояния, как ощущение, знание и даже мистический раппорт, в то время как «непосредственное» имеет столько же смыслов, сколько существует видов опосредования.«Немедленно» может также использоваться для обозначения отсутствия вмешательства, отсутствия причины, отсутствия оправдания, отсутствия символа или отсутствия мысли. (Это определение взято из второго издания Философской энциклопедии .)

Интуиция используется в теориях медиа для обозначения понимания, несмотря на отсутствие некоторых форм опосредования. Следовательно, мы можем понимать «интуицию» как термин, используемый для определения границ между опосредованным и неопосредованным.Следя за обсуждением интуиции, мы обнаружим, что именно интуицию мы стремимся передать через средства массовой информации.

Этимология слова «интуиция» (1):
(1) Первое употребление слова «интуиция» встречается в тексте конца 15 века. До 17 века интуиция означала «мысленное наблюдение»; «акт осмотра, осмотра или осмотра»; «взгляд, отношение или рассмотрение чего-либо», все из которых теперь являются устаревшими значениями.

(2) В 17 веке философы-схоласты стали использовать слово в его современном значении, как в следующем контексте: «духовное восприятие или непосредственное знание, приписываемое ангельским и духовным существам, у которых видение и знание тождественны.

(3) Более общеупотребительные употребления слова «интуиция»:
(3а) Интуиция как особое свойство гения.
(3b) Интуиция также иногда широко используется для обозначения таинственного «шестого чувства» (1).
(3c) необоснованное убеждение или догадка (как указано во втором издании EOP).

(4) В современной философии мы находим три различных значения интуиции:
(а) Непосредственное схватывание объекта умом без вмешательства какого-либо рассуждения.
(б) Непосредственное понимание только интеллектом.
(c) Непосредственное восприятие органами чувств [1].

Хотя эти три значения согласуются в том, что созерцание есть «непосредственное схватывание», первое и третье значения предполагают отсутствие рассуждения, а второе значение предполагает отсутствие чувств. Другими словами, современная философия понимает интуицию как схватывание, которое не является совершенно непосредственным, но опосредованным либо чувствами, либо интеллектом; априори, но не обоими.

В исследованиях медиа нет априорных требований к практикам и воспринимающим медиа объяснять свою интуицию; тем не менее, эти объяснения часто предпринимаются.

В философии, в отличие от теории медиа, «интуитивное знание», по-видимому, требует объяснения, потому что парадигма знания, начиная с Аристотеля, часто принимается как выводное знание. Самое простое и наиболее известное объяснение нашей интуиции состоит в том, что мы обладаем способностями, которые производят такое знание. Принятие этого объяснения равносильно признанию того, что присутствие в нашем уме первоначальных отправных точек знания необъяснимо и должно быть принято как основной факт.Это решение удовлетворило Аристотеля [2], а также Декарта. Кант, напротив, резко различал опосредование понятий и опосредование чувств. Для Канта интуиция есть знание, приобретаемое чувствами и не опосредованное понятиями. Но для того, чтобы выразить это интуитивное знание, оно должно быть опосредовано понятиями, чтобы формировать суждения. Чувственное восприятие было для Канта нашей способностью знать факты, не имея возможности их выразить [4]. С другой стороны, для Витгенштейна это утверждение отражает лишь социальную условность.По мнению Витгенштейна, наше обладание интуитивным знанием является необходимой истиной, и не имеет значения, было ли данное событие вызвано или нет. Следовательно, мы можем заключить, что для Витгенштейна наше интуитивное знание может быть неопосредовано как органами чувств, так и интеллектом, или, точнее, что наше «невыводное знание» (знание без непосредственного опыта) является вопросом нашей склонности делать определенные утверждения. и является достаточным основанием для нашей веры в их истинность; в то время как «интуитивное знание» (знание, основанное на нашем личном опыте) — это вопрос о том, что предрасположенность служит наилучшим доказательством их истинности.Для Витгенштейна выражение и получение знания занимают центральное место в лингвистической теории. Приобретение знаний и приобретение способности выражать знания не следует путать как одно целое. С точки зрения интуиции это означает, что мы должны четко различать интуицию, используемую в медиапроизводстве (художниками, режиссерами, танцорами и т. д.), и интуицию, используемую в восприятии медиа (зрителей, слушателей, читателей и т. д.). )

Кант обсуждает интуиции универсалий, таких как «время и пространство», и считает, что такие интуиции являются необходимыми условиями нашего интуитивного знания априорных истин (как отмечено во втором издании Энциклопедии философии ).

Маклюэн утверждает, что художники — это люди, понимающие текущее время и пространство и предлагающие выход из него [4].

Витгенштейн считает, что знание, не связанное с выводами, является достаточным основанием для наших убеждений. Позиция Витгенштейна состоит в том, что склонность человека делать определенные утверждения определяется его подготовкой, обстоятельствами и способностями, а также действующими условностями. Хорошим примером этого объяснения в исследованиях средств массовой информации является «склонность» Маклюэна делать пророческие заявления, которые определяются обучением, обстоятельствами и способностями Маклюэна, а также действующими условностями.

Бергсон утверждал, что продолжительность — это вид знания, который не может быть охвачен понятиями, потому что понятия предназначены именно для того, чтобы заморозить и стабилизировать (и таким образом исказить) поток опыта, сущность продолжительности. Таким образом, согласно мнению Бергсона, наше искаженное суждение о продолжительности медиа играет центральную роль как в репрезентации, так и в восприятии медиа, основанных на времени. Бергсон продолжает: «Хотя я, конечно, не могу выразить (или передать, или выразить словами) опыт, который я испытал, и, следовательно, не могу предоставить вам основания верить в то, что я испытал, тем не менее я имею право верить в то, что я испытал». исключительно в силу этого опыта.Бергсон указывает здесь на центральную борьбу в порождении опосредованности наших переживаний: мы не можем в удовлетворительной степени ни «выразить», ни заставить других «поверить» в наш опыт, но, тем не менее, мы можем поддерживать нашу веру в то, что у нас был опыт». Эта мысль указывает на границу между интуицией и медиа, на место, где находится борьба за воспроизведение переживаний в медиа. Художники, писатели, музыканты, видеохудожники и блоггеры используют средства массовой информации для передачи своей интуиции.С этой точки зрения мы можем понять, что распространение средств массовой информации является частью борьбы (путем расширения и ампутации себя) за передачу интуиции.

Зока Зола
Зима 2007

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Термин «интуиционизм» используется в философии математики. Как отмечается в статье об «интуитивизме» во втором издании Философской энциклопедии , этот термин относится к подходу к математике, при котором математика является не аналитической деятельностью, в которой раскрываются и применяются глубинные свойства существования, а приложением внутренне непротиворечивых методов для реализации более сложных мыслительных конструкций.

2. «Интуитивное» и «бессознательное» существенно различаются. В то время как «интуитивное» подразумевает нечто известное, «бессознательное» означает «незнание внутри себя» [5].

ЦИТИРОВАННЫЕ РАБОТЫ

«Интуиция» Оксфордский словарь английского языка . 2-е изд. 1989. OED онлайн. Издательство Оксфордского университета. 4 апреля 2000 г. http://dictionary.oed.com/cgi/entry/00181778

Аристотель. Апостериорная аналитика I

Кант, Критика чистого разума A19-B34, A320-B377

Маклюэн, Маршалл. Понимание медиа: расширения человека . Кембридж: MIT Press, 1994,

.

«Бессознательное» Оксфордский словарь английского языка . 2-е изд. 1989. OED онлайн. Издательство Оксфордского университета. 4 апреля 2000 г. http://dictionary.oed.com/cgi/entry/00181778

Понятие интуиции у Гуссерля

1Гуссерлевская концепция интуиции не может быть понята отдельно от история этой идеи. Но какова его история ? Краткая миниатюра здесь будет достаточно эскиза.

2 Латинский термин intuitio был введен в общепринятое философское употребление схоластами. Не вводя никаких подробностей, что Замечательным в их использовании является его широкая область применения. Для Скота, для Например, «интуитивные познания — это те, которые (i) относятся к объекту как к существующие и присутствующие и (ii) вызываются у воспринимающего непосредственно существующий и настоящий объект» (Адамс 1987, стр. 501). В качестве другого примера Оккам отказывается от «каузальной теории интуиции» Скота.» Но идеи непосредственного познания сохраняются у него, как и широкий смысл срока. «По Оккаму, интуитивное познание вещи есть то, благодаря чему можно получить очевидное знание о том, ничего не существует, или, в более широком смысле, о том, является ли контингент суждение о настоящем истинно». {Op. cit., p. 502). источник знаний. В этом отношении за Оккамом следуют редакторы OED, которые пытаются охарактеризовать интуитивное знание, противопоставляя его дискурсивному знанию.Согласно письму такого авторитетов, непосредственное перцептивное знание должно считаться интуитивным знания, так как оно, очевидно, не дискурсивно. сомневаюсь что это действительно в хорошем согласии с текущим обычным использованием.

3Одна из частичных причин, почему старое значение сохранилось не только в обычный язык, но канонизированный лексикографами, заключается в том, что он не предрешает философских вопросов, связанных с понятием интуиции. К пониманию можно прийти только недискурсивным путем. обнаружить, что человек бессознательно выполнил серию идеально нормальные умозаключения.Когда Шерлок Холмс интуитивно «понимает», что Доктор Ватсон был в Афганистане, он не консультируется с частным оракул, называемый интуицией. Он первый, кто признал, что его заключение был основан на серии дискурсивных шагов. «По давней привычке поезд Мысли так быстро проносились у меня в голове, что я пришел к заключению, не замечая промежуточных шагов. Были такие шаги, однако.» И Шерлок Холмс продолжает разъяснять эти логические шаги в значительной степени подробно.(Артур Конан ДОЙЛ, Этюд in Scarlet, , глава 2, курсив добавлен.) Этот пример и связанные с ним проблемы поднимает, рассматриваются далее в моей статье «Теория загруженности интуиции» (ожидается).

4Но если «интуиция» используется просто как синоним неконтролируемого приобретение знаний, все вопросы о реальной природе и обоснованности таких знаний остаются открытыми. По сути, вопросы обоснования привело к жестким ограничениям в рамках схоластического представления о интуиция.Мне кажется, что основные исторические причины, по которым широкая схоластическая концепция интуиции оказалась недолговечной. Геометрическое и механическое видение мира раннего Нового времени наука показала, что то, что выглядит как прямое восприятие, на самом деле является сложный процесс, включающий всевозможные умозаключения, хотя часто невысказанные и даже бессознательные. Такие идеи, как коперниканская объяснение видимых движений Солнца с точки зрения невоспринимаемое движение земли или анализ глубинного зрения Беркли посредством стереоскопического зрения показывал, сколько там потенциальных промахов находятся между чашей и краем — или, скорее, между чашей и глаз.Отношение воспринимающего к объектам восприятия уже не могло можно рассматривать как непосредственное, т. е. интуитивное. Осталась только площадь где у нас, кажется, есть действительно прямое знание, наш внутренний мир мир наших идей и умственных действий. Отсюда пришло интуитивное знание ассимилироваться со знанием наших собственных идей. «Интуитивное знание есть восприятие определенного согласия или несогласия двух идеи сразу сравниваются друг с другом» (ЛОКК, Эссе, Книга IV, гл.XVII, сек. 17.)

5Но такое интуитивное знание наших собственных идей может дать знание о реальности только на некоторых дальнейших предположениях. В общем, майор составляющая истории понятия интуиции касается не столько что такое интуиция, но как ее можно оправдать — если можно. Прекрасное оправдание такой интроспективной интуиции предложил Аристотелевская теория мышления как реализации форм объект в уме. Аристотель настаивает на том, что такая реализация форм в разум является такой же реальной реализацией, как воплощение формы в внешняя реальность.Они обладают теми же силами и свойствами, что и одни и те же необходимые отношения к другим формам в обоих случаях. Следовательно, я могу выяснять взаимосвязи и другие законы, управляющие формами, просто осознавая их в своей душе. Именно в этом смысле объект моего мышления буквально существует самым аутентичным образом слово в моем сознании по Аристотелю, а также смысл в которые реализация различных форм в моем уме может дать подлинное интуитивное понимание их.

6Увы, это обоснование интуитивного познания было разрушено неприятие номиналистами аристотелевской теории мышления еще до термин intuitio стал текущим. Позже эмпирики отвергли другие возможные источники обоснования, такие как врожденные идеи. Этот развитие размыло содержание идеи интуиции, пока оно не стало чуть больше, чем синоним непосредственности. Такое интуитивное знание не должно быть менее тривиальным или более загадочным, чем 2 + 1 = 3, чтобы используйте собственный пример интуитивного знания Локка.

7 Это развитие достигло кульминации во времена Канта. Единственный понятие интуитивности, жившее для него, было разбавленным составляет немногим больше, чем непосредственность. Но Кант дал этой непосредственности особую интерпретацию. Он думал, что наши представления (Vorstellungen) может относиться к объектам двумя разными способами: либо косвенно, через имеющиеся у них общие характеристики (Merkmale) , или еще непосредственно, как отдельные объекты. Таким образом, интуитивность стала означать для Кант просто особенность.Это значение термина сохранилось до сих пор. Больцано, хотя он отвергал кантианскую эпистемологию.

8 Как следствие, Кант обычно не говорит об интуитивном знание. Интуитивность является для него в первую очередь атрибутом представления (Vorstellungen), не предметов или видов знаний. Для него интуиция в минимальном смысле слова есть не что иное, как сингулярные представления в отличие от общих понятий. Интуиция не была источником истин или прозрений, а лишь средством представления частностей, и интуитивное знание было для него, а не знание, провозглашенное мне особым оракулом, называемым интуицией, но просто знание, получаемое при помощи таких представлений, особенно при помощи метода представления общих понятий посредством их конкретных представителей.Кантова теория математического метода рассчитаны, чтобы объяснить, как представление общих математических концепции в этой среде через такие конкретные воплощения могут дать знания, применимые к действительности. Для Канта не было определяющей связи между интуицией и чувственным восприятием или воображением. Чисто символические алгебраические символы могут быть «интуитивными» просто потому, что они представлять определенные числа. (См. Критика чистого разума A 734- 735, B 762-763.) Бог мог иметь «интеллектуальные интуиции» непосредственно чувственным восприятием.В них творческое отношение Бога к объектам есть непосредственная ссылка, оправдывающая использование термина «интуиция». (Видеть Критика чистого разума B 71-72.)

9 Таким образом, не случайно для Канта идея созерцания тонка, как это на самом деле. В его фоне не было половинчатых респектабельных объяснение, почему использование внутренних представлений деталей может дать истинное знание.

10Тот факт, что Кант в основном использовал немецкий термин Anschauung , скорее чем латинское intuitus не меняет этих исторических фактов.Первый был введен в немецкую технико-философскую терминологию. как перевод последнего, по Герману Паулю (1935). В во всяком случае, сравнение между вступительной диссертацией Канта и Критика чистого разума во всяком случае показывает, что он использовал два термина как синонимы друг друга.

11Философия Канта знаменует собой изменение судьбы идеи интуиция не потому, что он изменил значение термина в своем использования, а потому, что он думал, что сможет показать, по крайней мере, к собственному удовлетворению, что использование интуиции в его скудном смысле может дать нам подлинное знание, даже синтетическое знание априорно. Но это знание было для него совершенно особого рода. Использование интуиции а Priori в математике дает знание этих структур внешний и внутренний смысл, который мы навязываем миру. Успех Утверждения Канта об использовании интуиции, таким образом, тесно связаны с его трансцендентальная точка зрения. Знания, которые можно получить, работая интуиция не о вещах, рассматриваемых в себе, а только о формы, которые мы им навязываем. Априорные интуиции могут, таким образом, дать знания только о внешности, а не о Dinge an sich. Математические знания не применимы к самим вещам.

12Несмотря на то, что в своем собственном употреблении Кант поначалу удивительно следовал строго слабое чувство интуиции восемнадцатого века как выражение просто непосредственность, его собственная возможная теория математического знания как основанная на формах интуиции была принята для оправдания использование гораздо более сильного понятия интуиции. В этом косвенном и непреднамеренном смысле использование Кантом понятия интуиции исторически говоря о поворотном моменте в развитии (или коррупции) понятие интуиции.Он призвал еще раз отнестись к идее созерцание гораздо более сильное содержание, чем оно имело до Канта — и в Кант. Часто интуиция воспринималась не просто как ярлык для недискурсивное знание, а как отдельная познавательная способность, экстрасенсорное восприятие сноба.

13Изменения судьбы понятия интуиции после его частичного возрождения Канта являются тем не менее гораздо более сложным делом, чем что тут можно решить. Иногда это использовалось за пределами Самые смелые мечты Канта (если они у него когда-либо были).Интуиция даже иногда стала полноценным источником знаний о действительности. Например, в философии математики пренебрегал запрет Канта против применения интуитивного знания к вещам самим по себе. а геометрическая интуиция считалась источником понимания характер реального пространства вокруг нас.

14Тем не менее, это примечательно — даже несмотря на то, что этот факт часто пренебрегали — к чему последующие философы часто возвращались к слабому кантианскому и докантианскому смыслу в последующей философии.Забавный пример двадцатого века предлагает Витгенштейн. Трактат 6.233 :

15

На вопрос, нужна ли интуиция для решения математических задач, нужно дать ответ, что в данном случае язык сама обеспечивает необходимую интуицию.

16Здесь Витгенштейн явно не говорит об умственных способностях или внутренний оракул, называемый интуицией. Его точка зрения — кантианская.

17 Сам язык в силу своего изобразительного характера дает частные, ощутимые представители общих понятий.Таковы представители того, что Кант в своей теории математического метода назвал «интуициями».

18Один из тезисов этой статьи состоит в том, что первичное чувство интуиции у Гуссерля — в основном докантовское. Интуиция не является чем-то особенным. способности человеческого разума. Интуитивность — это просто ярлык для непосредственного знания любого рода. Это немедленно (интуитивно ?) объясняет центральная роль Anschauungen в общей феноменологии Гуссерля. кал предприятие. Это предприятие включало в себя отслеживание наших концептуальных мира к его источникам в непосредственном опыте.Этот поиск источниками наших знаний и наших понятий в опыте является то, что Гуссерль имел в виду, когда говорил, что его философия есть радикализация и дальнейшее развитие идей таких «феноменологических» философов науки, как Эрнст Мах. (См. Hintikka, готовится к публикации (b).) Вот к чему были рассчитаны феноменологические редукции. выполнить. Отождествление интуитивного с тем, что мне дано непосредственно, означает, что интуиция есть просто общий термин для точки остановки сокращений.Это среда, в которой вещи Дай мне. Это собирательный термин для данного.

19Это денежная стоимость педантичной терминологии Гуссерля для интуиция. Это то, что он имеет в виду под «изначально презентабельным» характером. интуиции. То, что представлено интуитивно, является «изначально презентабельным». в смысле быть источником наших знаний в какой-то области или разное.

20 Основные характеристики, необходимые для такого вида, будут объяснены позже.

21По Гуссерлю,

22

настоящая наука и ее собственная подлинная свобода от предубеждений требуют, как основание всех доказательств, непосредственно действительные суждения, которые выводят свою достоверность из первоначально присутствующих интуиций.{Идеи я, п. 36.)

23Утверждения, подобные этому, показывают, что Гуссерлевское понятие интуиции составил на практике. Гуссерль в цитируемом отрывке не говорит что каждый объективный ученый должен совершать особые умственные действия, называемые презентивные интуиции. Он не говорит, что его Wesensschau, , который комментаторы иногда отождествляют его с его концепцией интуиции. основа всех доказательств в науке. В чем его смысл, это просто что подлинная наука основана на внимании к тому, что непосредственно данный нам в нашем опыте.

24Понятие интуиции Гуссерля, таким образом, напоминает кантианское и до- кантианский смысл в том, что он в первую очередь выражает непосредственное познавательное отношения к объектам познания. Он не предполагает никакого особый источник проницательности или знания или какие-либо особые человеческие способности. Однако понятие интуиции Гуссерля действует в его общем смысле. структура мысли в нескольких отношениях радикально отличается от кантовской. идея интуиции.

25Во-первых, интуиция касается не только внешнего вида.Что данные в интуиции для Гуссерля составные части действительности, а не наши впечатления от них. Предприятие Гуссерля иногда называют трансцендентным. Однако в этот абсолютно решающий момент он остается полностью чужды кантианскому мышлению. Поэтому неудивительно, что Гуссерль не нашел применения кантовскому пониманию вещей в себе. как показано Керном (1984).

26Иными словами, роль интуиции как абсолютное дно наших знаний не для Гуссерля из-за абсолютность сознания, как иногда утверждают.Интуиция неадекватна и ненадежна, потому что она является восприятием. сознания. Они адекватны, потому что являются интерфейсом сознания и объекта сознания, Левинас (1973, п. xiii) несмотря ни на что.

27Этот пункт особенно важен. Глубокое различие между различными концепциями интуиции существует между взглядами, которые рассматривают интуицию как отдельный источник понимания или знания, и теми, которые это делают. нет. Этот предполагаемый отдельный источник может быть разным для разных философы.Это может быть мистический внутренний голос; это может быть спец. умственные способности; в более слабом смысле это может быть просто средством представление, в котором я могу манипулировать своими идеями, чтобы получить новые знание. Иногда его считают самим сознанием. Это принципиально важно понять, что для гуссерлевской интуиции не было ничего из вышеперечисленного. Ведущая идея его феноменологического редукции заключалась в том, чтобы проследить наши понятия и наши знания до их источников, к тому, что сразу же дается мне в моем опыте.А также для Гуссерля то, что дано таким образом, — это не явления или другие представления о реальности, а аспект самой реальности, поскольку он непосредственно дан мне. Следовательно, интуиция в некотором смысле является источником знания. для Гуссерля, но это не отдельный внутренний. Источником интуиции является для Гуссерля сама реальность. Однако нерешительный, многословный и может быть, даже Гуссерль был сбит с толку, вы не начинаете понять его понятие интуиции, если вы не цените этот факт.

28 Во-вторых, при прочих равных условиях интуиции даны моему сознанию, а не созданы им.Интуицию следует отличать от воображение. Правда, созерцание чего-либо Гуссерль называет «действовать.» Но это только благодаря терминологии Гуссерля, в которой все, что происходит в моем сознании, называется «актом». Эта терминологическая особенность не должна наводить нас на мысль, что существует особый вид деятельность или особый вид умственных способностей, участвует в восприятии интуиции. Интуиция есть акт в той же мере и в сходном смысл как восприятие. В «Шестом посредничестве» он даже ассимилировал их друг к другу.

29В-третьих, как следствие нет трансцендентального оправдания интуиция у Гуссерля, да и необходимости в ней нет. Это связано с тем, что интуиция является для Гуссерля не средством представления, а средством данности. Из-за этого интуиция не в потребность в оправдании; они являются окончательным оправданием всего.

30

Непосредственное «видение», не просто чувственное, эмпирическое видение, но рассматривая в универсальном смысле как изначально присутствующее сознание любого рода, является конечным легитимизирующим источником всех рациональные утверждения. {Идеи сек. 19; ударение в оригинале.)

31Эта цитата, между прочим, терминологически показательна, потому что показывает, что опора Гуссерля на обычные коннотации Немецкое слово schauen , когда оно встречается в составе Anschauung . был метафорическим, а не буквальным способом передать его смысл читателю.

32 Это означает, что значение anschhaulich для Гуссерля не обязательно включать «интуитивность» в обыденном смысле.Такой использование в то время не ограничивалось Гуссерлем. Для одного экземпляра среди многих переводчик Дитриха Манке утверждает, что «фразы Манке, которые содержат anschhaulich или intuitiv , часто можно интерпретировать с помощью фраз… содержащих «осознание» или «осознание». (введение переводчика к Mahnke 1966, стр. 73). Но конечно не все осознание «интуитивно» в вульгарном смысле этого слова.

33В-четвертых, интуиция может, по Гуссерлю, относиться к универсалиям, таких как формы или сущности, а не только к частностям, в резком противоречии с Кантом.Эти замечания служат для того, чтобы пролить свет на отношение гуссерлианской интуиции к некоторым родственным понятиям, которые он использует. Как это было отмечалось, интуиция не является для Гуссерля, как для Канта, медиумом в какие детали представлены в уме. Эта роль взята над воображением. Но даже воображение не является настоящим источником знание для Гуссерля в смысле внутреннего оракула. То смысле, в котором воображение может дать знание, согласно Гуссерлю. служить средством представления и мысленного эксперимента в том же смысле, в каком геометр может экспериментировать с фигуры в воображении.Таким образом, воображение может дать новое знание только косвенным путем. Только если кто-то использует язык в небуквальном Парадоксальным образом можно сказать, что воображение порождает знание.

34 Отсюда следует, что Гуссерль должен строго разделять идеи интуиции и воображения. Интуиция — это то, что дает мне то, что непосредственно, что «дано». Это среда, в которой реальность сталкивается с моим сознания. Напротив, воображение — это средство, в котором я могу творите и экспериментируйте. Только если я спроецировал в мир что-то, к чему я также могу получить доступ в воображении, подлинное знание.Но это не позиция Гуссерля. Он не трансцендентальный философ; его имя не Иммануил. За это разума интуиция для него пассивна, и воображение не может служить источник знаний в прямом смысле этого слова. Воображение, например воображаемая вариация, может служить цели отделения сущностей от гилетических данных. Но это не само по себе к интуитивному осознанию. Он служит цели Wesensschau, не Anschauung вообще.Как только сущность отделена и превращена в объект, интуиция, которая схватывает его, больше похожа на видение, чем на воображение.

35Эти грубые утверждения требуют определенных оговорок. Для одной вещи Гуссерль иногда использует ярлык «трансцендентальный» своей философии. Я не могу предложить полную диагностику этого предпочтения Гуссерля. здесь, но мне трудно увидеть в этом нечто большее, чем попытку вскочить на кантианскую подножку. Что еще более важно, в своих более поздних работах Гуссерль постепенно отводил все большую роль человеческой деятельности. человеческой деятельности настолько, что даже эмпирические интуиции нуждаются в пассивной, временной синтез.Эта разработка заслуживает более подробного обсуждения чем я могу дать ему здесь.

36Есть некоторые явные исключения из эпистемологических творчество воображения у Гуссерля. Одна из них – роль воображения в эйдетической редукции, которая будет обсуждаться позже в этом бумага.

37Общая позиция Гуссерля по отношению к понятию интуиции иллюстрируется его концепцией категориальной интуиции. То, о чем идет речь, это «своего рода данность», случай действительного видения, но то, что дано, является теперь понятийным, а не эмпирическим вопросом.А гуссерлевские рассуждения о «видении» просто метафоричны, поскольку категории не являются объектами буквального понимания. видеть.

38 Здесь поучительно сравнение с Аристотелем. Как было указано раньше, согласно Аристотелю, я мог получать знания об объектах путем реализуя их формы в моей душе. Ибо такие реализации форм будут обнаруживают (согласно Аристотелю) те же взаимосвязи и возможности, какие имеют те же формы, когда они реализуются вне души. Следовательно, я могу открыть все свойства и взаимосвязи форм посредством исследуя их воплощения в моей душе.Такого рода знания получено о реальной реальности, а именно. о формах. это не кантианство трансцендентное знание того, что разум вкладывает в объекты согласно своему собственному плану. Аристотелевское знание порождается сама реальность (фактические воплощения форм), а не моя собственная деятельность. Тот факт, что всевозможные предварительные операции над этими формами — или, скорее, на их формах ингредиентов — необходимы, прежде чем я смогу собрать правильные в моей душе не меняет этого факта.И все еще, хотя у Аристотеля нет ни одного термина, эквивалентного «интуиции», знание, полученное при таком рассмотрении содержания душу мою ясно можно назвать интуитивной, именно в том, что я получаю такие знания, просто исследуя то, что есть в моей душе.

39У Гуссерля также эмпирические интуиции возникают из-за столкновения реальности с мое сознание, а не деятельность моего собственного разума. Интуитивно понятный знание такого рода относится к действительности, а не к творениям по моему мнению.Но он интуитивно понятен в гораздо более тонком смысле, чем диктат аристотелевского nous. В интуитивном познании Гуссерля объект знание дается мне извне. Для достижения эмпирического интуиции, я должен, так сказать, смотреть вовне, а не внутрь.

40Это создает методологическое различие между Аристотелем и Гуссерль. Для Гуссерля интуиции, которые еще не даны мне в чувственное восприятие раскрывается феноменологическими редукциями. В чтобы достичь их, мы можем, так сказать, просто проанализировать то, что данный нам.По Аристотелю, мы должны разобрать, а затем снова собрать (Я сопротивляюсь искушению сказать, деконструировать и реконструировать) формы данный мне в опыте. Только когда правильная форма была поставлена вместе в душе его свойства могут быть считаны интуитивно. Конечно, Гуссерль также постулирует конститутивную деятельность, в которой то, что дано для меня в созерцании складывается или конституируется в ноэмы, которые мебель нашего концептуального мира. Но, строго говоря Гуссерлевские интуиции относятся к отправным точкам этого конститутивного деятельности, а не до ее конечных точек, как у Аристотеля.

41 Здесь уместно еще одно сравнение. Гуссерль и Декарт сравнивали друг с другом практически раз до тошноты. Среди другие предполагаемые сходства, интуиция Декарта cogito сравнивалась с интуицией Гуссерля. Оба мыслителя считались поиск архимедовой точки в собственном самосознании. Это тем не менее мне кажется, что такое сравнение не совсем справедливо любой из сторон. Для Гуссерля достоверность интуиции обусловлена факт, что предмет был дан мне, а не тот факт, что его объект в моем сознании.Напротив, по словам одного особенно интересная интерпретация картезианского cogito, достоверность моего мышление создается мной, т.е. совершая акт мышления. Для Декарта инсайт cogito открывает ему природу его самого. как res cogitans. Напротив, трансцендентальное эго Гуссерля не может быть объект интуиции, раскрывающий его сущность. (Ср. здесь также Смит (1993).) Представленный здесь взгляд на Гуссерля подтверждается далее, отметив, что одна из основных функций интуиции согласно Гуссерлю — это наполнение наших ноэмат.Это показывает два вещи. Во-первых, наполнение ноэмат для Гуссерля по существу является способом в которых реальность подтверждает или опровергает наши ожидания. Следовательно, мы не выбирайте эти начинки; они даны мне моим опытом.

42Во-вторых, такая начинка — дело объективное. В нем реальность буквально вторгается в мое сознание. Отсюда то, что совершает это наполнение, интуиция, должна быть объективной, а не просто особенностью моего сознания (хотя бы и в моем сознании).

43Однако у гуссерлевского понятия интуиция, которая отличает его от подобных понятий. Они разные виды интуиции у Гуссерля с разными видами объектов. (см. здесь Смит (1989), гл. 2.) Во-первых, это прежде всего объекты эмпирического интуиция, в том числе объекты, данные мне в восприятии. Какие именно объекты могут быть достигнуты с помощью такой эмпирической интуиции, не ясно, но эта проблема не должна касаться нас здесь.

44 Во-вторых, у Гуссерля есть интуиции, обеспечиваемые размышлением о внутреннее наблюдение. Но эти два не исчерпывают диапазон интуиции. Когда говорят, что для Гуссерля интуиция дает конечную оправдания всех наших знаний или что они, следовательно, являются целью точки феноменологических редукций, необходимо дальнейшее объяснение. Для Гуссерля интуиция относится к объектам. Но базовая данность делает не приходят к нам апуд Гуссерль, уже артикулированные в объекты (разного категориального статуса).Что касается эмпирического опыта, в непосредственной данности есть составляющая, имеющая характер неструктурированного сырья, hyle (или hyletic data). Это хайл «информируется» ноэзисом, «так что это множество визуальных, тактильных и другие данные объединяются в набор проявлений одного объекта» (Фоллесдал 1974, с. 382). И хайле, и навязанные ему формы пользуются разумом. независимое существование. Однако в непосредственном эмпирическом опыте они всегда приходят ко мне в сочетании друг с другом.

45В нашей эмпирической интуиции мы не разбиваем эти «осведомленные» объектов, чтобы направить наше интуитивное внимание на простой hyle. Эмпирический интуиция, таким образом, связана с отдельными объектами, данными нам в чувственном восприятии. осведомленность.

46

Эмпирическая интуиция, или конкретно опыт, есть сознание отдельный предмет… (Идеи I, с. 3.)

47Требуется, чтобы это сознание было непосредственным, чтобы объект, о котором идет речь, действительно присутствует у меня :

48

… и как интуитивное сознание оно «делает этот предмет данным», т. Восприятие оно делает единичный предмет изначально данным в сознании схватывания этого предмета «изначально», в его «личном» самость. (там же)

49Вот что значит для интуиции указать конечные точки редукции и тем самым исходные точки нашего эпистемологического и конститутивные процессы.

50Но эти самопредставляющие объекты не просты. Они состоят из формы, навязанные хайлу.Следовательно, есть что-то еще, что Феноменологический аналитик может поступить с интуициями. Мы не можем направлять наше сознание на гилетических данных, но мы можем направить его на формы или наложенные на них эссенции. Это предполагает, что аналитик может отделить в сознании формы (eide) от материала, в котором они находятся. вложены, превратить их в объекты другого рода и направить интуитивное внимание к ним. Это то, что Гуссерль Wesensschau предполагается выполнить.Эта интуиция имеет эффект открытия мое сознание, а не только эмпирический объект, состоящий из материи и форма, но эта форма или сущность сама по себе, отделенная от своего hyle.

51В результате даже в нашем эмпирическом опыте есть интуиции и объекты интуиции двух разных видов. Кроме основных индивидуальных объектов чувственного сознания нам даются в созерцании также объекты, которые являются просто экземплярами форм. Это это отдельный класс интуиций сущностей, отличающий Гуссерля от эмпирики, а не доверие к интуиции как таковой.Решающим моментом является что сущности тоже могут быть объектами непосредственного опыта что подчеркивает Гуссерль, говоря об интуиции. На самом деле Гуссерль продолжается :

52

Точно так же созерцание сущности есть сознание что-то, «объект», Нечто, к чему относится интуитивное отношение. направленный и который «сам дан» в созерцании…

53Страшные цитаты Гуссерля показывают, что сущности или даже абстрактные экземпляры сущности не являются объектами в обычном смысле.Тем не менее, мы можем рассматривать их как предметы с обычными принадлежностями обычных предметов. Конечно, Гуссерль продолжает:

54

это то, что тем не менее может быть «объективировано» и в другие действия, то, что можно представить себе смутно или отчетливо, которое можно сделать предметом истинных и ложных предикатов — просто как и любой другой «объект» в необходимо расширенном смысле, присущем формальная логика.

55 Что важно для моего настоящего предмета, так это то, что согласно Гуссерлю такая абстракция сущности может иметь место только в созерцании.Так как он ставит точку,

56

Таким образом, видение сущности есть интуиция.

57Здесь, следовательно, мы можем видеть вторую основную черту понятия интуиции у Гуссерля. Гуссерлевские интуиции могут касаться сущностей. Этот тем не менее не отличает их от интуиций в более широком смысле. смысл. Формулировка Гуссерля фактически показывает, что то, что заставляет видеть Сущность интуиции не в том, что она видит сущность , , а в том, что она видя объект , который «сам по себе дан.(Для другой формулировки этот момент и подробное обсуждение см. в Smith (1989).) Следовательно, что интуиция означает здесь не умственную способность (или продукт таковой), которая производит сущность для нашей проверки. Это означает, что абстрагирование своей сущности от эмпирически представленного индивида есть возможно только в том случае, если рассматриваемый эмпирический объект непосредственно представлен нам. В противном случае мы не можем извлечь его сущность из его гилетической компонент. Действительно, Гуссерль мотивирует последнюю цитату следующим образом:

58

Любой возможный объект… предшествует всякому предикативному мышлению именно его способов стать объектом объективирующего, интуитивного взгляда который может достичь его в его «личной самости» или «ухватиться за него».

59Вместо «может достичь» Керстен пишет в своем переводе «возможно, достигает.» Действующее немецкое слово не vieleicht, однако , а eventuell, , что имеет коннотацию «при необходимости» или даже «если успешный.» Таким образом, по Гуссерлю фактический эмпирический опыт ставится вместе из двух ингредиентов или «пластов», как он их называет.Оба объективно и объективно существующее. Они являются сенсорным сырьем, хайле и формы или сущности. Оба наслаждаются независимым от разума существование. Некоторые люди могут захотеть увидеть здесь аналог Кантианское синтетическое априори у Гуссерля. Но во многих отношениях вполне в отличие от синтетических априорных знаний, которые мы можем по Канту получить интуитивно. Во-первых, у Канта такое знание относится к частности, а точнее, к той структуре, которую мы накладываем в восприятия на всех представителей частностей.У Гуссерля единственный синтетическое априорное знание, которое мы можем иметь, относится к универсалиям, т.е. эссенции, и относится к тому, как эссенции навязываются хайле. Это гуссерлианское априорное знание не есть знание эмпирическое. интуиция, а есть знание сущностей, разделенных интуитивноподобными Wesensschau по гилетическим данным. Это знание объектов, а не факты, т.е. знание того. Как мы видели, Wesensschau, тоже относится к объекты, хотя и отличные от чувственных частностей.Для Гуссерля, Wesensschau превращает чувственную интуицию в интуицию сущностей (Идеи I, с. 3). Тот факт, что сущности приходят к нам в форме (sic) их отдельные экземпляры не влияют на характер Wesensschau как относящийся к общим формам. Таким образом, Wesensschau открывает нам не систему синтетических истин a priori , а мир абстрактных сущности, называемые сущностями.

60Husserlian Wesensschau тесно связан с его понятием эйдетической снижение.Что происходит при эйдетической редукции (среди прочего) состоит в том, что человек заключает в скобки гилетический компонент и обращает внимание только к эссенциям. Другими словами, только результаты Wesensschau остаются неподвешенными.

61Однако здесь нужно быть осторожным. Говоря о формах или сущности как наложенный на хайле не предполагает, что гилетические данные сами по себе являются отделимыми промежуточными объектами опыта. То гилетические данные являются компонентами опыта, а не объектами опыта.Также следует быть осторожным с такими выражениями, как «идеальные сущности», Однако. То, что происходит в Wesensschau , это не только интуиция о абстрактные объекты, такие как числа и об их сущности. Поскольку эмпирические интуиции конкретных объектов включают формальную фазу, интуиция могут относиться и к сущностям отдельных эмпирических объектов. То различные виды Wesensschau , по общему признанию, параллельны различным категориям (Идеи I, § 21). Но Wesensschau — это не просто Категориальная интуиция.Это может быть и созерцание сущностей чувственных подробности.

62То же самое можно объяснить несколько иначе. В Wesensschau нам дается перцептивно представленный объект, от которого мы Extractan интеллектуально видел универсальную «идею». Эта идея или, чтобы следовать Гуссерль в своем использовании пугающих кавычек, «идея», не является аналогом Кантианская Идея , но в случае временной формы физического объекта, «феноменологически проясненное понятие кантовского чистого интуиция» (Идеи I, с.149). Действительно, здесь поучительны как сходства, так и различия между Гуссерлем и Кантом. Согласно с Кант, мы можем получить априорных синтетических знаний с помощью априорных интуиции пространства и времени, потому что мы навязали формы пространство и время на все наши ощущения. По Гуссерлю, мы можем познать сущности посредством эмпирического опыта, отделив их от hyle в Wesensschau. Основное отличие от Канта состоит в том, что мы не создаем сущности, мы только приходим познать их, отделив их от чувственного гиле.

63Другое главное отличие состоит в том, что для Канта пространство и время являются частностями, и априорное знание, которое мы получаем с их помощью, относится к разумно представленные подробности. У Гуссерля сами формы превратились в объекты познания.

64Строго говоря, Wesensschau выполняет две разные задачи.

65Она отделяет сущность эмпирического объекта от его сущности и делает эту сущность объектом интуиции. Только второе достижение правильно называется интуицией, хотя Гуссерль обычно говорит обо всем Wesensschau как об интуиции.(См. выше.) Первый шаг, то есть выделение сущности есть как бы подготовка к эйдетическая редукция, поскольку она является подготовкой к интуитивному компоненту Везеншау. Этот компонент открывает для меня мир эссенций для моей интуиции, отделив их от гилетических данных. Результат следовательно, феноменолог может иметь интуитивный доступ к мир абстрактных сущностей в Wesensschau. Эта идея — то, что Гедель находил привлекательным в мысли Гуссерля.Но, строго говоря, не означают приписывание гуссерлевскому понятию интуиции чего-либо большего, чем данность.

66 Для Гуссерля сущности образуют каркас, к которому все возможные опыт должен соответствовать, даже если мы не можем предвидеть какой-либо конкретный опыт. Просто потому, что сущности приходят ко мне наложенными на хайле, я заранее знаю, что они такие, какими я их знаю рассматривая их самостоятельно. Хайл ничего не вносит, не может оно, так сказать, сопротивляться формам.Это непохоже на Рассела и особенно на Витгенштейна, для которого все факты являются конфигурациями различные объекты, каждый из которых имеет свою собственную форму. Отсюда и форма о комплексе нельзя узнать, не зная всех его ингредиентов. Все они должны быть даны мне в опыте, чтобы я знал логическая форма (категориальный статус) комплекса. Напротив, по Гуссерлю, мы должны знать только сущности; Хайл будет следовать их примеру. Формы не должны совпадать с другими формами; Oни были наложены на бесформенное хайле.

67Левинас (1973, стр. 71) предполагает, что некоторые люди пытались характеризуют интуицию гилетическими элементами сознания». Рассел и Витгенштейн не могут быть целями Левинаса, потому что они не допускают любой гилетический элемент в своем анализе.

68Это показывает специфический смысл, в котором интуитивное Wesensschau мы можем в некотором смысле предвидеть опыт, даже если это предвидение не приводит ни к каким конкретным синтетическим суждениям а априори.

69 Таким образом, даже говорить о синтетических априори вводит в заблуждение. знания в связи с Гуссерлем. В непосредственном опыте, формы приходят к нам уже наложенными на чувственное сырье, мы не наложить их на хайл. Мы не можем предсказать, какие это данные наложенный. Что может дать мне Wesensschau , так это знание сущностей, что означает знание различных способов их могут быть наложены на гилетические данные. Это знание объектов, а не данных.В этом отношении то, что может дать мне Wesensschau , мало чем отличается от знания логических форм из Tractatus Витгенштейна. Главное сходство заключается в том, что, хотя трактарианские логические формы простых объектов находятся в действуют законы, регулирующие их возможности соединения с друг друга, они даны мне вместе с рассматриваемым предметом, так сказать одним взглядом. Такой непосредственный опыт логического формы мало чем отличаются от Wesensschau. Основное отличие состоит в том, что в Tractatus нет бесформенных хайлов.Все, что есть, мне дано в непосредственный опыт уже артикулирован в объекты с их отличительные логические формы, объединенные в положения дел. Кроме того, Гуссерлевские сущности резко отличаются от логических форм Tractatus в том смысле, что они могут быть отделены от того, чем они являются формами и рассматриваться как самостоятельные объекты по крайней мере в общем логическом смысле слова в смысле, изложенном в Идеи сек. 3.

70В итоге эйдетическая редукция и Wesensschau действуют в Гуссерля как дверь, открывающую нашему сознанию область сущностей отделить от гилетического сырья.Вот уважение, в котором Идеи Гуссерля понравились Геделю и вдохновили его. за его идею математической интуиции. (см. здесь Ван 1996, Фоллесдаль 1998.)

71Вопрос о точном значении Гуссерлевские интуиции тем, что он использует двойную терминологию. Он использует термины Anschauung и anschaulich , а также термины Intuition и интуитивно понятные. Хотя ясно, что Гуссерль не провести какое-либо жесткое и быстрое различие между ними, это не так уж важно. секрет, что он предпочитает термин Интуиция , когда он имеет в виду Wesensschau или думает об использовании доставок немедленно опыт как доказательство.Напротив, Anschauen работает примерно говоря просто как аналогичное расширение schauen, , которое видит в чувство непосредственного зрительного восприятия. Это обоюдоострое использование отражается во взглядах его интерпретаторов. В одном и том же современном Worterbuch (Ritter 1971-) один автор подчеркивает гуссерлевскую использование Anschauung в качестве источника данного, в то время как другой идентифицирует понятие интуиции Гуссерля как «reine Wesensschau» , что является находится на дне всех фактов посредством эйдетической редукции и эпохи года. Тот факт, что эти два утверждения исходят из разных записей только показывает, что гуссерлевская двусмысленность является лишь особым проявление любопытной дихотомии в современном немецком использование того, что этимологически должно быть одним и тем же понятием в Аншауунг и Интуиция.

72Философов здесь смущает то, что происходит в феноменологическая редукция по Гуссерлю, точнее то, что происходит в эйдетической редукции.Как указывалось, там формы или сущности, которые были привнесены в чувственное (более как правило, эмпирические) исходные материалы должны быть отделены от тех, материалы. Для этой редуктивной цели, согласно Гуссерлю, мы должны использовать всевозможные «интуитивные» методы, например представление сущности в воображении и образном варьировании форм и их реализации. Когда Гуссерль говорит, что «вымысел составляет жизненно важное элемент феноменологии … [или] что художественная литература является источником которым познание «вечных истин» питается» (Идеи я, с.148, в Husserliana vol. 3) то, о чем он говорит, это роль воображаемая вариация и другие подобные приемы извлечения сущности из гудящего, цветущего беспорядка опыта. В самом деле, именно сущности являются для Гуссерля объектами «вечного истины». Однако абсолютно необходимо понимать, что все знание, которое дает нам такое использование воображения, не является непосредственное знание Гуссерль понимает под интуитивным знанием, т. знание самопредставляющих объектов.Воображение не является путеводителем правда, это путеводитель по сущностям.

73Утверждение этого согласуется с подчеркиванием решающей роли воображаемой вариации как подготовки к интуиции сущностей. Из эпистемологической точки зрения Гуссерль опирается на свободу вариаций. способов, которыми он концептуально выходит за пределы царства действительный. Поступая таким образом, он смог дать более тонкие описания феноменологии эпистемологии, чем те философы, которые были поражены с тем, что я назвал предположением об одном мире.Наиболее ясный (и наиболее полные) описания метода свободной вариации представлены Гуссерль в своих трудах по феноменологической психологии (Гуссерлиана об. 9, с. 9) и Опыт и суждение. Тем не менее, Метод воображаемой вариации, который использует Гуссерль, является не просто психологическим или просто эвристическим методом, но относится к эпистемологии. и логика нашего познания сущностей. Есть интересное сходство Монтегю идентифицировал значение термина как функцию, которая определяет его протяженность в различных мирах.сам Гуссерль связывает «возможные варианты мотивированных эмпирических конкатенаций» с идея возможных миров; см. Идеи сек. 47.

74Гуссерлевское Wesensschau можно сравнить со взглядами Рассела. Нет в отличие от Гуссерля, Рассел считал, что эмпирический опыт может дать нам универсалии, а не только частные объекты. Эта важная аналогия между их взглядами было скрыто несходство. Рассел говоря обо всех и всяческих универсалиях, а не только о формах или сущностях.Что еще более важно, у Рассела нет теории о том, как универсалии извлекаются из потока эмпирического сознания. Такие методы, как воображаемая вариация, возможно, были недоступны Расселу. потому что они вывели бы его за пределы реальности в царство возможностей.

75Подводя итог, скажем, что главная особенность гуссерлианской интуиции состоит в том, что она дает нам не только наши основные эмпирические объекты, но и помощь Wesensschau) также наши основные абстрактные объекты.Таким образом, интуиция действует не только в основе нашего эмпирического знания, но и также в основе ом априорных знаний.

76Здесь примечательно то, что все это нисколько не влияет то, что было сказано ранее о гуссерлианской интуиции, есть не что иное, как среда непосредственной данности.

77Важно сохранить идеи интуиции (Anschauung) и эйдетическое «видение» (Wesensschau) прочно отделено друг от друга в читал Гуссерля.Интуиция есть средство непосредственной данности. В этой среде возможна своего рода операция разделения, которая ведет нас от данных эмпирических объектов к их сущностям. Как результат этого разделения феноменолог может направить свое непосредственное внимание на сущность рассматриваемого эмпирического объекта. Это прямое осознание сущностей Гуссерль называет Wesensschau. Из-за его непосредственность, этот Wesensschau является своего рода интуицией. На самом деле, это может рассматриваться как преемник более раннего понятия Гуссерля о категориальном интуиция.Однако это лишь один из видов интуиции. Должно не следует путать с гуссерлевской концепцией интуиции вообще.

78Это одно из многих мест у Гуссерля, где импорт того, что он говорит гораздо легче понять, если иметь в виду докантианскую ощущение интуитивности просто как выражение непосредственности.

79 Представляет интерес сравнить здесь три выдающихся явления сущности (не все из них soi-disant) Гуссерль, Рассел и Витгенштейн на их предмет абстрактных сущностей, таких как сущности или логические формы, как объекты интуиции (данность).Только для Рассела (1913) его категориальные объекты, названные им «логическими формами», являются самостоятельными объектами осознание независимо от эмпирических объектов. Знакомство с логическим форма состоит в том, чтобы познать некоторое вполне обобщенное положение, а не какой-то конкретный объект. Для Витгенштейна в Трактате , логических формы строятся из логических форм простых предметов. И эти формы не являются самостоятельными образованиями, которые можно было бы отделить от объекты, формами которых они являются.

80Как не приходят к нам формы Витгенштейна, сущности Гуссерля отделены от эмпирических объектов, чьими «формами» они являются. Однако мы можем — потому что это мы навязали эти формы на хайле в первую очередь — разделите их и считайте отдельно остальные. Это то, что происходит в Wesensschau.

81Однако читать Гуссерля надо с осторожностью. В его трудах встречается загадочное использование слова anschhaulich . Например, в его 1905-06 заметки о воображении Гуссерля (Husserliana vol.10) говорит, что представлена ​​обратная сторона зрительно воспринимаемого объекта anschhaulich в воображении. Это означает, конечно, не то, что задняя сторона воспринимаемый объект является частью само-данного. Что делает Гуссерль в такие пассажи (кроме того, что он не предвосхищал свою более позднюю характеристику интуиции) состоит в том, чтобы подчеркнуть, что я представляю себе в воображении изнанку точно так же, как данный предмет (или аспект объект). Это несколько свободное (и, вероятно, раннее) использование anschhaulich, , но это не возражение против того, что было сказано в этой газете.

82В некотором смысле то же самое произошло с интерпретацией Гуссерля, как это случилось с интерпретацией Канта. Для обоих Философы, основное чувство интуитивности — это старое чувство непосредственности. Оба они также, кажется, имеют другое чувство интуиции и мотивация полезности этого чувства. По Канту, интуитивное знание — это знание индивидуумов. По его словам, мы сами составляем личности. Отсюда заманчиво думать, что оправдание наших обращений к интуиции основано на этом конститутивном процессе.Однако это ошибка, по крайней мере, в том, что касается роли интуиция в математике касается. Более тщательный анализ Канта. аргументация показывает, что в «Трансцендентальной эстетике» он полагаясь исключительно на чувство непосредственности qua индивидуальности.

83Так же и в случае Гуссерля использование интуиции иногда считается основанным на формообразующих ноэтических процессах посредством которого данные восприятия артикулируются в восприятия объектов. С другой стороны, гуссерлевская интуиция рассматривается как особая способность, которая позволяет нам схватывать сущности и другие абстрактные объекты.Так как в случае кантовской теории пространства, времени и математики такой интерпретация Гуссерля ошибочна. Даже Wesensschau работает через непосредственность. Своеобразна только наша постулируемая способность отделить эти сущности от бесформенного хайла.

84Понятие интуиции Гуссерля интересно еще и тем, что оно проливает свет на общую направленность его философии. Большинство комментаторов, кажется, придерживаются другой линии интерпретации и видят в Husserlian Anschauung особый вид «теоретического акта сознания, который делает объекты явными для нас» (Левинас).Вот сравнение с Г.Е. Мур может быть поучительным. Действительно, метод Мура иногда называют «интуиционистским». Но особых нет акты интуиции у Мура. Он утверждает, что в каждом опыта есть реальный объект, данный мне, который я могу иметь познание путем отделения его от психологического события, называемого опыт и внимание к нему. Этот объект моего опыта, ну объективно. Это часть реальности, а не просто часть содержимого моего бессознательного.Но это не объект какой-либо конкретной акт интуиции или другой вид особого внимания. Это объект моего совершенно обычный опыт. Вот я и утверждаю, что то же самое истина Гуссерля. Было замечено, что приписывание особых приписывание актов интуиции Гуссерлю ошибочно, как и подобное приписывание актов интуиции Муру. Объекты не представлены нам актами сознания, но, конечно, навязчивой реальностью. за исключением объектов, называемых формами или eide , обнаруженных в Везеншау.

85 Тем не менее интересно спросить, почему такая линия интерпретации был так популярен. Мне кажется, что причина, по которой Левинас терпит неудачу понимание гуссерлевской концепции интуиции является той же причиной, по которой На философию Гуссерля обычно смотрели с неправильной точки зрения. перспектива. Гуссерль был не только теоретиком сознания. Он был также, и это важно, продолжая усилия позитивистских мыслителей как Мах, искавший основу всего здания нашего знания в непосредственном опыте.Конечные точки такого поиска, интуиция обеспечивается не высшей способностью нашего сознания, а самой реальностью.

86Дело в том, что иногда это происхождение гуссерлевской феноменологии не упускалось из виду, а нарочно скрывалось. Хайдеггер пытался помешать Гуссерлю признаться в этом тем, что он пытался убедить Гуссерля дать радикально иную интерпретацию исходной мотивации феноменологии Гуссерля, от чего Гуссерль хотел. (Husserliana vol. 9, pp. 237-301.) Особенно поучительно сравнивать друг с другом op. соч., с. 237, первые пять строк; стр. 256–257, написанные Хайдеггером; и стр. 277, строки 22- 31 и 278, первые семь строк. Собственная устоявшаяся точка зрения Гуссерля выражена в его амстердамских лекциях см. op. cit., , стр. 302–303. Хайдеггер сделал не удалось в этом случае фальсифицировать намерения Гуссерля, но он и его последователи сумели навязать многим философам неверное представление о Гуссерле.

87В работе. этой статье я воспользовался ценными комментариями Даниэль Дальстром, Дагфинн Фоллесдал и Дэвид В.

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован.