Смех и: Сериал Смех и грех: фото, видео, описание серий

Содержание

Сериал Смех и грех: фото, видео, описание серий

Сериал, снятый продюсерским центром «Все хорошо» по заказу Первого канала.

Восьмисерийный телефильм «Смех и грех» (другое название – «Не кончается синее море») снял режиссер «Громовых» и «Участка» Александр Баранов по сценарию Николая Лырчикова («Аннушка», «Уходящая натура», «Взрослые дочери»).

Главные роли в сериале «Смех и грех» сыграли Сергей Удовик (Федор), Лариса Лужина (Клавдия), Ингрид Олеринская (Наташа), Светлана Чуйкина (Нина). Также в фильме снялись: Лариса Шахворостова, Дмитрий Журавлёв, Владимир Толоконников, Юлия Полынская и др.

Сериал «Смех и грех» («Не кончается синее море») был показан на телеканале «Дом кино». 

Сюжет сериала Смех и грех

Федор 17  лет назад работал трактористом в колхозе. Когда колхоз развалился, он уехал в город, где открыл магазин. В родной деревне он с тех пор ни разу не был.

Однажды рядом с его магазином появилась 17-летняя Наташа. Федя использовать девочку в своих интересах. Но без злого умысла. Дело в том, что на нём до сих пор висят долги от прежней предпринимательской деятельности. Кредиторы угрожают, требуют вернуть долг. Денег взять неоткуда. Однако, решил он, если с ним рядом будет юная, красивая, очаровательная девушка, к нему и относиться будут иначе. Федор просит Наташу несколько дней побыть его «любовницей». Наташа легко соглашается.

Они ходят на тусовки и вечеринки. Федя налаживает нужные связи, занимает деньги. На последней вечеринке случилось непредвиденное. Богатый 40-летний Сергей, увидев Наташу, влюбился в неё с первого взгляда. Он женат и не собирается разводиться. Наташа нужна ему в качестве «подружки». Сергей предлагает Феде деньги.

Федя в растерянности. Он наконец-то может заработать, но какой ценой: «продать» девочку богатому ловеласу! На это Федя не способен. И он выдумывает целую историю. Он говорит, что Наташа ― его дочь, которая очень больна. Нужна дорогостоящая операция за границей. Сергей верит и обещает дать деньги. Но в последний момент обман обнаруживается.

Через некоторое время у входа в его магазинчик появляется женщина. Федя сразу узнаёт её: это его первая деревенская любовь Вера. Выясняется, что Наташа ― дочь Феди и Веры. Забыв обо всем, Федя мчится вдогонку за Сергеем, чтобы вызволить Наташу… 

Съемочная группа сериала Смех и грех

Режиссер: Александр Баранов

Сценарист: Николай Лырчиков

Оператор: Николай Кириенков

Продюсеры: Ирина Плиско, Сюзанна Муазен (иcп.)

Производство: Продюсерский центр «Все хорошо» по заказу Первого канала 

И смех и грех — это… Что такое И смех и грех?

  • смех и грех — (И) смех и грех И смешно и печально …   Словарь многих выражений

  • и смех и грех — нареч, кол во синонимов: 13 • и в цирк ходить не надо (20) • и смех и горе (13) • потеха …   Словарь синонимов

  • И смех и грех. — И смех и горе. И смех и грех. См. СМЕХ ШУТКА ВЕСЕЛЬЕ …   В.И. Даль. Пословицы русского народа

  • СМЕХ — муж. хохот, невольное, гласное проявление в человеке чувства веселости, потехи, взрыв веселого расположения духа; но есть и смех осмеяния, смех презрения, злобы и пр. У него смех весьма простодушный. Смех есть среднее выражение между улыбки и… …   Толковый словарь Даля

  • ГРЕХ — муж. поступок, противный закону Божию; вина перед Господом. Наследный грех. Кто грешит, тот раб греха. Грехи любезны, доводят до бездны. | Вина или проступок; ошибка, погрешность; более грешок, грешки. За ним есть этот грешок, водится грех. Плохо …   Толковый словарь Даля

  • грех — сущ., м., употр. часто Морфология: (нет) чего? греха, чему? греху, (вижу) что? грех, чем? грехом, о чём? о грехе; мн. что? грехи, (нет) чего? грехов, чему? грехам, (вижу) что? грехи, чем? грехами, о чём? о грехах 1. Для верующего человека грех… …   Толковый словарь Дмитриева

  • смех — сущ., м., употр. очень часто Морфология: (нет) чего? смеха и смеху, чему? смеху, (вижу) что? смех, чем? смехом, о чём? о смехе 1. Смехом называются прерывистые горловые звуки, которые издаёт человек в состоянии веселья, радости, удовольствия и т …   Толковый словарь Дмитриева

  • СМЕХ — СМЕХ, смеха (смеху), мн. нет, муж. 1. Короткие и сильные выдыхательные движения и открытом рте, сопровождающиеся характерными прерывистыми звуками, возникающие у человека, когда он испытывает какие нибудь чувства (преим. при переживании радости,… …   Толковый словарь Ушакова

  • грех — а; м. 1. В христианском вероучении: нарушение действием, словом или мыслью воли Бога, религиозных предписаний, правил. Покаяться в грехах. Замолить г. Впасть в г. Отпущение грехов. Вводить кого л. в г. (принуждать согрешить). Брать г. на душу… …   Энциклопедический словарь

  • смех да и только — смеху (было!, будет!), просто смех, смех да и только, животики надорвешь, обсмеешься, лопнешь со смеху, обхохочешься, прямо смех, смехота, смешно Словарь русских синонимов. смех да и только нареч, кол во синонимов: 22 • животики над …   Словарь синонимов

  • «И смех, и слёзы, и романс…»


    Заоблачно-головокружительная история (основная сцена) 
    А. Линдгрен
    Режиссёр – Алла Решетникова
    Московский Губернский театр

    Продолжительность – 1 час 20 минут (без антракта)

    Перевод со шведского Лилианны Лунгиной.

    Спектакль Московского Губернского театра по знаменитой повести шведской писательницы Астрид Линдгрен отправит зрителей в путешествие в старинный Стокгольм. Там в одной из квартир живет маленький мальчик Сванте Свантесон с мамой и папой. Ещё у него есть сестра Бетан. И нет собаки. Но зато… зато на одной из стокгольмских крыш, между труб спрятался маленький домик. И, именно в этом домике живет самый отважный, самый привлекательный, самый талантливый, самый, самый самый Карлсон. Дружба Малыша и Карлсона полна приключений и даже испытаний, одна домомучительница Фрекен Бок чего стоит.

    Всё то, из чего мы сделаны — дети и взрослые — застенчивость и хвастовство, обидчивость и восторженность, жадность и щедрость, самоуверенность и доброта, шалости и грусть, фантазии и огорчения, — всё это Астрид Линдгрен подарила выросшему ребенку — Карлсону. И нам. Потому что в этом дерзком, веселом, иногда несносном, но обаятельном мужчине в расцвете лет, дети находят друга, а взрослые могут вернуться в свое детство и вспомнить, как важно быть рядом с тем, кто дорог, как важно иметь собаку, как важно, чтобы тебя любили, слышали и дарили свое время.

    Произведение представлено Агентствами «Независимый театральный проект» Москва и «Nordiska ApS» Дания.


    Шведская писательница Астрид Линдгрен хорошо известна и любима во многих странах. Трудно представить ребенка, чье детство прошло бы без Карлсона или Пеппи Длинныйчулок.

    Анна Эмилия Эриксон (после замужества Линдгрен) родилась 14 ноября 1907 года недалеко от Виммербю (Швеция) в крестьянской многодетной семье. Писательница не раз отмечала, что именно воспоминания о счастливом детстве вдохновили ее на творчество.

    Свою первую большую сказку – «Пеппи Длинныйчулок» Астрид Линдгрен сочинила в 1944 году благодаря дочке. Семилетняя Карин тяжело заболела и пролежала в постели несколько месяцев. Чтобы как-то развлечь болеющего ребенка, Линдгрен стала придумывать веселые небылицы. Дочка выздоровела, а истории про девочку, которая не подчинялась никаким правилам, стали достоянием миллионов детей.

    Трилогия о «Малыше и Карлсоне, который живет на крыше» увидела свет в 1955 году. Книга пользовалась небывалым успехом во всем мире, и особенно в Советском Союзе. «Мужчину в полном расцвете сил» цитировали взрослые и дети. Киностудия «Союзмультфильм» выпустила два мультипликационных фильма.

    За свой вклад в литературу и общественную жизнь Астрид Линдгрен получила большое количество наград. В 1958 году ее наградили медалью Ханса Кристиана Андерсена, которую называют Нобелевской премией в детской литературе, в 1969 году писательница получила Шведскую государственную премию по литературе, а ее достижения в области благотворительности были отмечены Премией мира немецкой книготорговли за 1978 год и медалью Альберта Швейцера за 1989 год.

    Перевод – Лилиана Лунгина

    Режиссер – Алла Решетникова

    Сценография и костюмы – Дмитрий Ершов

    Художник по гриму – Ольга Сомова

    Художник по свету  – Лора Максимова

    Хореограф – Анна Гилунова

    Режиссер по пластике – Никита Беляков

    Видеограф – Евгений Гомоной

    Саунд-дизайн – Алексей Сизов

    Помощники режиссера – Татьяна Губанова, Людмила Бобкова

    что норма и патология могут рассказать о нас?

    Рубрики : Нейронаука, Переводы, Последние статьи


    Нашли у нас полезный материал? Помогите нам оставаться свободными, независимыми и бесплатными, сделав любое пожертвование: 


    Известно, что смех укрепляет социальные связи, смягчает возможные конфликты и снижает уровень стресса и тревожности. Но всегда ли смех — показатель здоровья и счастья? Линн А. Баркер, преподаватель когнитивной нейробиологии в университете Шеффилд Холлэм, рассказывает, какие биологические механизмы лежат в основе смеха, почему «смех с» в противоположность «смеху над» приносит нам больше удовольствия и когда смех перестает быть позитивным социальным механизмом и указывает на наличие патологии.

    Когда вы слышите, как кто-то смеется за вашей спиной, вы, вероятно, представляете, как человек, ведущий разговор по телефону или с другом, улыбается и испытывает теплые чувства. Даже просто звук смеха заставит вас улыбнуться или рассмеяться в ответ. Но вообразите смеющимся человека, который идет в одиночестве по улице или сидит рядом с вами на похоронах. Внезапно смех перестает казаться привлекательным.

    Правда заключается в том, что смех отнюдь не всегда является позитивным или здоровым. Согласно научным данным, его можно классифицировать от истинного и спонтанного до искусственно вызванного (например, щекоткой) и даже патологического. Но биологические основы до сих пор изучены недосконально – а то, что мы знаем, известно из изучения клинических случаев.

    Смех и восприятие юмора  — необходимые компоненты адаптивных социальных, эмоциональных и когнитивных функций. Удивительно, но смеяться умеет не только человек: приматы тоже любят похихикать. Возможно, именно это помогло им выжить. В конце концов, смех – это совместная деятельность, которая укрепляет социальные связи, смягчает возможные конфликты и снижает уровень стресса и тревожности. Но его смысл теряется мгновенно, как только человек остается один. В смехе в одиночестве есть нечто зловещее.

    Смех действительно способен мгновенно переопределить другие эмоции — мы не можем угрюмо сердиться или кипеть от гнева, одновременно смеясь. Это связано с тем, что наши лицевые мышцы и горло захватываются более приятными эмоциями. И все это контролируется специальными нейронными путями и химическими веществами — нейротрансмиттерами.

    Смех вызывается несколькими нейронными путями, каждый из которых отвечает за свой компонент смеха. Например, область мозга, вовлеченная в принятие решений и контроль поведения, должна подавляться, чтобы смех был спонтанным и безудержным. За смех также отвечает связь между областями, ответственными за переживание и выражение эмоций.


    Читайте также: Фальшивый смех как лакмусовая бумажка

    Чему нас учит болезнь

    Мы знаем все о ключевых особенностях мозга, регулирующих выражение лица, глотание, движения языка и глотки, но то, как положительные эмоции превращаются в смех, остается загадкой. К счастью, история некоторых болезней проливает свет на стоящие за этим функции мозга.

    Один хорошо известный синдром, впервые описанный Чарльзом Дарвином, включает в себя тревожное выражение неконтролируемых эмоций. Клинически он проявляется в частых, непроизвольных и неконтролируемых вспышках смеха и плача. Это тревожное расстройство эмоциональных выражений, противоречащих человеческим чувствам. Оно известно как псевдобульбарный синдром и может по-разному проявляться неврологически.

    Причиной подобного расстройства является отсутствие связи между областями, контролирующими эмоциональные импульсы и их мимические выражения. К расстройствам, связанным с этим состоянием, относятся травмы мозга, синдром Альцгеймера, синдром Паркинсона, рассеянный склероз.

    Исследование показало, что чрезмерное чувство юмора и смех в неподходящее время могут быть ранними признаками деменции. Псевдобульбарный синдром – один из самых распространенных побочных эффектов инсульта в плане эмоциональных изменений. В связи с большим числом случаев инсульта это состояние, вероятно, будет широко распространено среди населения в целом.

    Существует целый ряд других специфичных состояний, частично связанных с нарушениями в работе мозга. Гелотофобия – это сильный страх быть осмеянным. Гелотофилиа – наоборот, наслаждение от того, что над тобой смеются. Связанное состояние, катагелостицизм – удовольствие от смеха над другими.


    Читайте также:  «Сарказм делает нас более творческими». Да неужели?

    Гелотофобия может развиться до крайней, подрывающей радость тревожности, вплоть до тяжелой депрессии. Она может вызывать непрерывный мониторинг окружения в поисках намеков на насмешки. Этот ненормальный страх быть осмеянным происходит из негативного детского опыта, если ребенка задирали и осмеивали. Данные исследований свидетельствуют, что гелотофобия связана со слабым сообщением между фронтальной и височной областями мозга – областями, ответственными за мониторинг и обработку эмоциональных стимулов.

    Фронтальные области мозга также позволяют нам интерпретировать буквальный смысл слов в социальном и эмоциональном контексте. Это дает нам возможность распознавать такой тонкий юмор, как сарказм. Любопытно, что эта способность часто исчезает после повреждения фронтальной доли мозга, или при состояниях, связанных с дисфункцией этой области, например, аутизме.

    Здоровый смех

    Несмотря на темную сторону смеха, обычно смех вызывает теплые чувства. Мы знаем, что смех благотворно влияет на сердечно-сосудистую и эндокринную системы, усиливает иммунитет.

    Нам также известно, что положительный, «доброжелательный юмор» — «смех с» в противоположность «смеху над» — особенно полезен. Способ, которым наш мозг обрабатывает смех других людей, показывает, что смех вместе с кем-то имеет большую эмоциональную глубину и более приятен, чем смех над кем-либо.

    Действительно, наш мозг находится под особым влиянием эмоциональных наград и сигналов «искренней радости». Это может объяснить высокую эффективность терапии смехом. Она включает в себя проработку мышц, улучшение дыхания, снижение уровня стресса и тревожности и улучшение настроения и эмоциональной устойчивости. Эффект терапии смеха сопоставим с действием антидепрессантов – в результате повышается уровень серотонина, важнейшего нейтротрансмиттера, необходимого для ощущения благополучия и умиротворенности.

    Итак, независимо от вида смешного, до тех пор, пока под этим не скрывается болезни, смех остается лучшим лекарством.

    Источник: The Science of Laughter — and Why It Also Has a Dark Side / Scientific American
    Обложка: Wikimedia Commons

    Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

    Похожие статьи

    «Смех и унижение» — неподражаемая история нелепой травмы

    П ополнили рубрику “Истории от Траектории” кровавым хоррором, основанном на реальных событиях (пятница 13, все-таки). Героиня — начинающая сноубордистка — опытным путем выяснила, почему перед подъемником нужно всегда ВСЕГДА складывать хайбек.

    Перевод из журнала Whitelines

    Я рассказывала эту историю столько раз, что она перешла в разряд городских легенд. А мои друзья считают, что ее должен знать каждый новичок, который появляется в нашей компании. В общем, теперь я боюсь только того, что повесть продолжит жить своей жизнью за моей спиной, обрастая всё более фантастическими подробностями. Хотя, чего мне терять…

    Как вы поняли по вступлению, рассказ не предназначен для слабонервных. Впоследствии, я получила прозвище “шов”, а моя мама сказала, что в сравнение с пережитым не идут даже роды. И да, к слову о рисунках ниже. Вы еще скажете мне спасибо за то, что видите в тексте графику, а не подлинные фотографии.

    /

    Все произошло очень просто. Я упала с креселки»

    /
    Итак, это была обычная семейная покатушка на лыжах. Я, сноубордистка по вероисповеданию, нашла среди родственников единственного компаньона в лице двоюродной сестры. Как выяснилось, она прекрасно катается на доске. Но плохо умеет сочувствовать, когда это нужно…

    Ладно, ближе к делу. Произошло все очень просто. И даже банально. Я упала с креселки. «Ахахах! Нубас!» —  подумаете вы. И, возможно, будете правы. Но падение, самом по себе, — не фатальная ошибка. Перед посадкой я забыла опустить хайбэк! И, в итоге, села на него с размаху в попытке стабилизироваться. Что? Да! Я потеряла равновесие и ноги разъехались в поперечном шпагате так, что чаша хайбека оказалась ммм… в другой чаше.
    /

    /
    Здесь я предлагаю опустить ненадолго занавес, чтобы вы успели нарисовать у себя в голове эту жалкую мизансцену и убрать руку от лица. Получилось? Тогда погнали дальше — впереди нас ждет второй акт.

    Открыв глаза после минутного шока, я вижу, как моя двоюродная сестра (очевидно, что не очень умная) складывается пополам от смеха. Подскакиваю, стараясь не скрещивать руки, как Майкл Джексон в известном клипе. Моя маска наполняется слезами. А я собираюсь с духом, чтобы сгрести остатки гордости и продолжить путешествие по курорту.
    /

    Где бы я не присаживалась, я оставляла яркие-алые следы

    /
    Прошло какое-то время, прежде чем посторонние начали замечать неладное.  «Хм… у тебя кровотечение?» Конечно! Везде, где я садилась, снег становился алым. Что еще хуже, на мне были очень светлые штаны, которые делали ситуацию слишком очевидной. Чтобы проверить, насколько все безнадежно, я решила уединиться в туалете одного дорогого горного ресторана. В нем-то мне и удалось оценить масштаб катастрофы.

    Кровь пропитала термобелье, успела стечь по ногам, попала в ботинки и даже впиталась в носки. И если бы вы видели, как я потом прополаскивала одежду в ванной шале, то невольно вспомнили бы сцену из “Психо”. Но не будем забегать так далеко и вернемся в то кафе. Несмотря на весь свой ужас, я еще не осознавала, что уровень моей кровопотери выше допустимого. И что надо бы звать спасателей с носилками, а не пересекать долину Валь-Торенс на сноуборде, попутно заезжая в аптеки за бинтами. Что тут скажешь. Не каждый готов сознаться в таком затруднительном положении лыжному патрулю, правда ведь?

    /

    В этой интимной, по сути истории, было слишком много участников

    /
    Вернувшись в шале, я встретилась с мамой, которая немедленно снарядила меня в медицинский центр. На нем, к сожалению, дело не закончилось — нас отправили дальше, в больницу. Сказать, что это сильно меня воодушевило, я не могу — в этой интимной, по сути, истории уже и так было слишком много участников. Но выбора не было, мы поехали в клинику, где еще несколько врачей принялись ощупывать и осматривать меня ниже пояса.
    Медицинские подробности описывать нет смысла. Скажу только, что пострадали еще и остатки моей скромности — пару раз доктор бесцеремонно бросал меня на кушетке в позе наездницы без коня. А две французские медсестры бесконечно сплетничали, стоя по разные стороны от своей полуобнаженной пациентки. Унижение? Нет, не слышала.

    P.S. Мы искренне девушке сочувствуем и надеемся, что она продолжила кататься на сноуборде. И что научилась складывать крепления. Научитесь и вы тоже (особенно, если крепы жесткие). Нередко самые серьезные травмы случаются при самых дурацких обстоятельствах.

    Оригинал истории здесь. А нашу статью про страхование в поездках можно почитать вот по этой ссылке. Не то, чтобы мы намекаем на связь этих двух тем… хотя нет) намекаем)

    Санкт-Петербургский театр Комедии имени Н. П. Акимова

    Все фотографии () Если понадобится в нескольких словах описать впечатление от пьесы Александра Николаевича Островского «Бешеные деньги», то точнее тех, что вынесены в название данной рецензии, наверное, не найти. Все-таки, хотя жанр настоящего произведения и определен, как «комедия», не следует забывать о ее особой, традиционной для Островского не только развлекательной сущности.

    Вот и здесь смешные, а иногда и вовсе откровенно фарсовые моменты соседствуют с моментами серьезными, подчас страшными, обусловленными, в первую очередь, мягко говоря, неоднозначным влиянием «презренного металла» на души людей.

    Как известно, эта тема — одна из ведущих в творчестве А.Н. Островского. К тому же, она вечная, созвучная любой эпохе, включая и нашу с ее культом всего материального, перед которым понятия иного, духовного свойства нередко пасуют.

    Так что в этом смысле Островский по-прежнему остается сейчас едва ли не самым нужным автором для отечественной сцены, неизменно стремящейся к современности. А ведь со дня рождения «Колумба Замоскворечья» 12 апреля 2018-го года исполнилось уже сто девяносто пять лет!

    И в связи с этим фактом премьера «Бешеных денег» в Театре Комедии имени Н.П. Акимова, состоявшаяся за два месяца до знаменательной даты, ассоциируется со своеобразным «поклоном» автору, который наряду с другими классиками также — «наше все».

    Поэтому столь внимательны к драматургическому первоисточнику создатели спектакля во главе с художественным руководителем коллектива Татьяной Казаковой — представительницей школы классической, основанной на принципах психологического театра режиссуры, но со своим, ироничным, достаточно жестким взглядом на мир.

    А это как нельзя лучше подходит при постановке «Бешеных денег», отмеченный сатирической интонацией сюжет которых в угоду сегодняшним тенденциям Казакова не переносит в двадцать первый век. Но и от абсолютной погруженности в быт, свойственной целому ряду театральных версий пьес Островского, отказывается. И это кажется правильным решением, освобождающим спектакль от порядком надоевшего «указующего перста» на его пресловутую актуальность, и вместе с тем способствует легкости и изяществу внешней формы сценического действа.

    Тем более что Казакову поддерживает и художник Стефания Граурогкайте, одевшая персонажей в костюмы, соответствующие моде второй половины девятнадцатого столетия (пьеса датирована 1869-м), а игровую площадку оставившая почти пустой, используя лишь необходимые в те или иные фрагменты спектакля предметы мебели. Наиболее крупной деталью декорации оказывается огромная лестница в доме живущих явно «не по средствам» семейства Чебоксаровых — Надежды Антоновны и ее дочери Лидии, чье появление на этой лестнице во втором акте сравнимо с выходом Примадонны на подмостки крупного театра.

    Думается, что Лидия в трактовке Дарии Лятецкой считает себя именно ею, а всю домашнюю прислугу — частью грандиозной массовки. Эту догадку подтверждает «миниатюра», озвученная отрывком из оперы «Севильский цирюльник» Дж. Россини. Она органично вплетается в режиссерскую партитуру спектакля, воспринимающегося с интересом.

    Даже несмотря на то, что содержание пьесы давно знакомо, и чуть ли не все реплики помнятся практически наизусть, а все равно к происходящему на сцене невольно «подключаешься» эмоционально.

    Это становится возможным потому, что артисты являются адвокатами своих персонажей, по отношению к которым при всей неблаговидности целого ряда их поступков все же не испытываешь явного негатива. А некоторых просто жалеешь.

    Например, Ивана Петровича Телятева (Николай Смирнов), растрачивающего свое обаяние и остроумие попусту. И — Глумова (Дмитрий Лебедев), который, «перекочевав» в «Бешеные деньги» из другой пьесы Островского, «На всякого мудреца довольно простоты», превращается в законченного циника, готового «с потрохами» продаться некой богатой барыне за финансовое благополучие. И — Надежду Антоновну Чебоксарову (Ирина Мазуркевич), желающую дочери обеспеченной жизни и вместе с тем из последних сил старающуюся удержать ее от морального падения, неизбежного при выборе участи содержанки богатых господ. Пожалуй, единственный, кто отталкивает, это Григорий Борисович Кучумов, которого Сергей Русскин играет совсем уж неприятным типом, одержимым какой-то патологической страстью к Лидии. Но, не увлекайся артист внешней характерностью, можно было бы догадаться, что за вычурностью манер и речи его «князеньки» скрывается страх одиночества и надвигающейся совсем уж беспомощной старости.А главный герой спектакля, Савва Геннадич Васильков (Александр Матвеев) при всех противоречиях его натуры все же вызывает симпатию. И мало приятное финальное превращение этого в первом акте наивного, влюбленного в красавицу Лидию мечтателя в этакого бизнесмена, которым движет исключительно расчет, объясняется наверняка знакомым многим из зрителей состоянием, когда твое сердце разбито и любой ценой хочется доказать всем собственную состоятельность. Конечно, в этом виновата Лидия, которая, выходя за него замуж, преследовала лишь меркантильные цели. А разочарование в любимом человеке сродни катастрофе…

    Однако Васильков еще молод и хочется верить в то, что вопреки высказанному Телятевым предостережению, деньги им окончательно «не завладеют». А его жестокий эксперимент по перевоспитанию Лидии завершится возвращением чувства к жене — изначально светлого и чистого, как снег, который падает на сцену в начале спектакля (соответствующий эффект возникает благодаря мастерству художника по свету Виктории Недопекиной). Да и Лидия, скорее всего, перестанет ощущать себя центром Вселенной и отдаст должное достоинствам мужа.

    Эта ощущающаяся «под занавес» спектакля нотка надежды на гипотетически возможный благополучный финал всей истории еще больше располагает к работе акимовцев, кстати, очень тепло принятой в Москве, в рамках гастролей театра, который летом 2019-го года принимал сам «Дом Островского».

    Причем, не филиал, а его Историческая сцена, диктующая свои твердые законы. В том числе: безупречную дикцию, отсутствие пошлости, предельную творческую отдачу.

    что на самом деле значат смех, улыбка и слезы

    Когда нам весело, мы смеемся, когда мы смотрим на человека, который нам приятен, — улыбаемся, а когда на сердце горе — плачем. Кажется, ни для кого не секрет, что три этих состояния и проявления очень разные, и тем не менее эволюционно они возникли из одних и тех же защитных механизмов и реакций. Публикуем сокращенный перевод эссе нейробиолога, писателя и профессора нейробиологии в Принстонском университете Майкла Грациано для журнала

    Aeon о формировании базовых эмоций и сигналах, которые они подают.

    Около четырех тысяч лет назад где-то на Ближнем Востоке… писец начертил голову быка. Картинка была довольно простой: схематическое лицо с двумя рогами наверху. […] На протяжении тысячелетий эта иконка постепенно изменялась, попадая во множество различных алфавитов. Она стала более угловатой, затем повернулась на бок, в конце концов полностью перевернулась с ног на голову, и «бык» начал опираться на рога. На сегодняшний день эта иконка больше не означает голову быка — мы знаем ее как заглавную букву «А». Мораль этой истории в том, что символы имеют свойство эволюционировать.

    Задолго до появления письменных символов, даже до появления разговорной речи, наши предки общались с помощью жестов. Даже сейчас многое из того, что мы сообщаем друг другу, невербально и частично скрыто под поверхностью осознания. Мы улыбаемся, смеемся, плачем, съеживаемся, стоим прямо, пожимаем плечами. Такое поведение естественно, но также символично. И некоторые из этих движений выглядят довольно странно, если об этом подумать.

    Почему мы обнажаем зубы, чтобы выразить дружелюбие? Почему из наших глаз течет вода, когда мы хотим сообщить о необходимости помощи? Почему мы смеемся?

    Одним из первых ученых, задумавшихся над этими вопросами, был Чарльз Дарвин. В своей книге 1872 года «О выражении ощущений у человека и у животных» он заметил, что все люди выражают свои чувства более или менее одинаково, и утверждал, что мы, вероятно, развили эти жесты на основе действий наших далеких предков. Современный сторонник этой же идеи — американский психолог Пол Экман, который классифицировал базовый набор человеческих выражений лица — счастье, испуг, отвращение и т. д. — и обнаружил, что они одинаковы в самых разных культурах. […] Другими словами, наши эмоциональные выражения, кажется, врожденные: они являются частью нашего эволюционного наследия. И все же их этимология, если можно так выразиться, остается загадкой.

    Можем ли мы проследить эти социальные сигналы до их эволюционных корней, до некоторого исходного поведения наших предков? […] Я думаю, что да.

    Около 10 лет назад я шел по центральному коридору в своей лаборатории в Принстонском университете, когда что-то мокрое ударило меня по спине. Я издал весьма недостойный крик и пригнулся, закинув руки на голову. Обернувшись, я увидел не одного, а двух своих учеников — одного с пистолетом-распылителем, другого с видеокамерой. В то время лаборатория была опасным местом. Мы изучали, как мозг наблюдает за зоной безопасности вокруг тела и контролирует движения, пригибание, прищуривание, которые защищают нас от ударов. Нападение на людей со спины не было частью формального эксперимента, но это было бесконечно увлекательно и по-своему показательно.

    Наши эксперименты были сосредоточены на определенных областях мозга людей и обезьян, которые, казалось, обрабатывали пространство непосредственно вокруг тела, принимая сенсорную информацию и преобразовывая ее в движение. Мы отслеживали активность отдельных нейронов в этих областях, пытаясь понять их функцию. Один нейрон может стать активным, щелкнув, как счетчик Гейгера, когда какой-то объект нависает над левой щекой. Тот же нейрон реагирует на прикосновение к левой щеке или на звук, издаваемый рядом с ней. […] Другие нейроны отвечали за пространство рядом с другими частями тела — как будто вся кожа покрыта невидимыми пузырьками, за каждым из которых следит нейрон. Некоторые пузыри были маленькими, всего несколько сантиметров, другие — большими, они простирались на несколько метров. Все вместе они создали виртуальную зону безопасности, похожую на массивный слой пузырчатой ​​пленки вокруг тела.

    Эти нейроны не просто мониторят движения рядом с телом, они также напрямую связаны с набором рефлексов. Когда они были лишь слегка активными, они отклоняли движение тела от ближайших объектов. […] А когда мы более активно поразили электростимуляцией, например, группу нейронов, защищающих левую щеку, очень быстро произошел целый ряд вещей. Глаза закрылись. Кожа вокруг левого глаза сморщилась. Верхняя губа сильно приподнялась опять же для образования морщин на коже, защищающих глаза снизу. Голова наклонилась и повернулась вправо. Левое плечо приподнялось. Туловище сгорбилось, левая рука поднялась и взмахнула в сторону, как будто пытаясь заблокировать угрозу для щеки. И вся эта последовательность движений была быстрой, автоматической, рефлексивной.

    Было ясно, что мы подключились к системе, которая контролирует один из старейших и наиболее важных поведенческих паттернов: предметы нависают над кожей или касаются ее, и скоординированная реакция защищает ту часть тела, которая находится под угрозой. Мягкий стимул вызывает более тонкое избегание, сильные раздражители вызывают полномасштабную защитную реакцию. Без этого механизма вы не сможете стряхнуть насекомое со своей кожи, уклониться от надвигающегося удара или отразить нападение. Без него нельзя даже пройти через дверной проем, не ударившись плечом.

    После множества проведенных научных работ мы подумали, что завершили важный проект по сенсорному движению, но что-то в этих оборонительных действиях продолжало нас беспокоить. Когда мы шаг за шагом просматривали наши видео, я не мог не заметить пугающее сходство: защитные движения были очень похожи на стандартный набор человеческих социальных сигналов. Когда лица обезьяны касается легкий ветерок, почему ее выражение так странно похоже на человеческую улыбку? Почему смех частично включает в себя те же компоненты, что и защитная позиция? Какое-то время это скрытое сходство не давало нам покоя: в полученных данных должны были скрываться более глубокие отношения.

    Как оказалось, мы не были первыми, кто искал связь между защитными движениями и социальным поведением: одно из первых открытий в этой области было сделано куратором зоопарка Хейни Хедигером, который управлял зоопарком Цюриха в 1950-х годах. […]

    Во время своих экспедиций в Африку для отлова особей Хедигер заметил постоянную закономерность среди хищных животных велда. Зебра, например, не просто убегает при виде льва — вместо этого она, кажется, проецирует вокруг себя невидимый периметр. Пока лев находится вне периметра, зебра невозмутима, но как только лев пересекает эту границу, зебра небрежно удаляется и восстанавливает зону безопасности. Если лев входит в меньший периметр, в более защищенную зону, зебра убегает. При этом зебры имеют похожую охраняемую зону и по отношению друг к другу, хотя, конечно, она намного меньше. В толпе они обычно не касаются друг друга, а шагают и смещаются, чтобы сохранить упорядоченный минимальный интервал.

    В 1960-х годах американский психолог Эдвард Холл применил эту же идею к человеческому поведению. Холл указал, что у каждого человека есть защищенная зона шириной в полтора-три метра, более широкая в районе головы и сужающаяся к ногам. Эта зона не имеет фиксированных размеров: когда человек нервничает, она увеличивается, когда расслаблен — сжимается. Она также зависит от культурного воспитания: например, личное пространство маленькое в Японии и большое в Австралии. […] Таким образом, зона безопасности обеспечивает невидимый пространственный каркас, который образует наши социальные взаимодействия. И личное пространство почти наверняка зависит от нейронов, которые мы с коллегами изучали в лаборатории. Мозг вычисляет пространственные пузыри, зоны и периметры, а также использует защитные маневры для защиты этих пространств. Этот механизм необходим нам для выживания.

    Однако Хедигер и Холл пришли и к более глубокому пониманию: тот же механизм, который мы используем для защиты, также составляет основу нашей социальной активности. По крайней мере, он организует нашу сетку социальных пространств. Но как насчет конкретных жестов, которые мы используем для общения? Например, связана ли как-то улыбка с нашими защитными периметрами?

    Улыбка — вещь совершенно особенная. Верхняя губа приподнимается, обнажая зубы, щеки поднимаются вверх, кожа вокруг глаз морщится. Как заметил невролог XIX века Гийом-Бенджамин-Аманд Дюшенн, холодная фальшивая улыбка часто ограничивается ртом, тогда как искренняя дружелюбная улыбка — глазами. […] Тем не менее улыбки также могут означать подчинение. Люди, занимающие подчиненное положение, улыбаются более влиятельным людям… и это только добавляет загадки. Зачем обнажать зубы в знак дружелюбия? Почему мы делаем это для демонстрации подчинения? Разве зубы не должны передавать агрессию?

    Большинство этологов согласны с тем, что улыбка — это древний элемент эволюции и что ее варианты можно увидеть у многих видов приматов. […] Представьте себе двух обезьян, A и Б. Обезьяна Б вступает в личное пространство обезьяны A. Результат? Нейроны в теле начинают активизироваться, вызывая классическую защитную реакцию. Обезьяна А щурится, защищая глаза, ее верхняя губа приподнимается, что обнажает зубы, но только в качестве побочного эффекта… уши прижимаются к черепу, защищая его от травм, голова опускается вниз и отворачивается от надвигающегося объекта, плечи поднимаются, чтобы защитить уязвимое горло и яремную вену, туловище выгибается вперед, чтобы защитить живот, наконец, в зависимости от направления угрозы руки могут протянуться поперек туловища, чтобы защитить его, или подняться вверх, чтобы защитить лицо. Обезьяна принимает общую оборонительную стойку, прикрывая наиболее уязвимые части своего тела.

    Обезьяна Б может многому научиться, наблюдая за реакцией обезьяны А. Если обезьяна А дает полноценный защитный ответ, съеживаясь, это сигнал о том, что она напугана. Ей непросто. Ее личное пространство расширено, она рассматривает обезьяну Б как угрозу, как социального лидера. С другой стороны, если обезьяна А демонстрирует более тонкий ответ, возможно, прищурившись и слегка запрокинув голову, это хороший сигнал о том, что обезьяна А не так уж и напугана, не считает обезьяну Б социальным лидером или угрозой. Такая информация очень полезна для членов социальной группы: обезьяна Б может узнать, где она находится по отношению к обезьяне A… и естественный отбор будет отдавать предпочтение обезьянам, которые могут читать реакцию других и корректировать свое поведение соответствующим образом. […]

    Впрочем, часто природа — это гонка вооружений. Если обезьяна Б может собирать полезную информацию, наблюдая за обезьяной А, то обезьяне А полезно манипулировать этой информацией и влиять на обезьяну Б. Таким образом, эволюция отдает предпочтение обезьянам, которые в определенных обстоятельствах могут изобразить защитную реакцию — это помогает убедить других в том, что вы не представляете угрозы. «Улыбка» обезьяны, или гримасничанье, — это, по сути, быстрая имитация защитной позиции.

    В наши дни люди используют улыбку в основном для выражения дружеского отсутствия агрессии, а не для выражения откровенного подчинения

    И все же мы по-прежнему можем наблюдать у себя обезьяний жест. Иногда мы улыбаемся, чтобы выразить покорность, и эта подобострастная улыбка своего рода намек: как и обезьяны, мы автоматически реагируем на такие сигналы. Мы не можем не чувствовать теплоту по отношению к тому, кто лучезарно нам улыбается. Мы не можем избавиться от презрения к человеку, который раболепствует и съеживается, или от подозрений относительно того, чья улыбка никогда не достигает глаз.

    Люди уже давно отмечают жуткое сходство между улыбкой, смехом и плачем. […] Но почему такие разные эмоциональные состояния выглядят так физически похожими?

    Смех в высшей степени иррационален и безумно разнообразен. Мы смеемся над умными шутками, удивительными историями… мы смеемся, даже когда нас щекочут. По словам этолога Яна ван Хоффа, у шимпанзе тоже есть что-то вроде смеха: они открывают рты и делают короткие выдохи во время игровых битв или если их кто-то щекочет. То же самое делают гориллы и орангутаны. Психолог Марина Росс сравнила звуки, издаваемые обезьянами разных видов, и обнаружила, что звук играющих бонобо ближе всего к человеческому смеху опять же во время драки или щекотки. Все это делает весьма вероятным то, что первоначальный тип человеческого смеха также возник из игровой борьбы и щекотки.

    В прошлом люди, изучающие смех, в основном концентрировались на звуке, и все же человеческий смех затрагивает все тело даже более очевидным образом, чем улыбка. […] Но как фырканье обезьян во время драки превратилось в человеческий смех с его сложным выражением лица и движениями всего тела? […]

    Представьте себе двух молодых обезьян в игровой драке. Игровые бои — важная часть развития многих видов млекопитающих, ведь так они оттачивают базовые навыки. В то же время они сопряжены с высоким риском получения травм, а это значит, что такие бои необходимо тщательно регулировать. Предположим, обезьяна Б на мгновение одерживает верх над обезьяной А. Успех в игровом бою означает преодоление защиты вашего противника и прямой контакт с уязвимой частью тела. Может быть, обезьяна Б ударила или укусила обезьяну А. Результат? И снова нейроны, которые защищают тело, начинают проявлять высокую активность, вызывая защитную реакцию. Обезьяна А… щурится, ее верхняя губа приподнимается, как и щеки, голова опускается, плечи поднимаются, туловище изгибается, руки тянутся к животу или лицу. Прикосновение к глазам или удары по носу могут даже вызвать слезы — еще один компонент классической защитной реакции. […] Сила реакции зависит от того, как далеко зашла обезьяна Б. […]

    Обезьяна Б правильно читает эти знаки — как иначе она могла бы научиться хорошим приемам боя и как еще она узнает, что нужно отступить, чтобы не нанести реальный вред своему противнику? У обезьяны Б есть информативный сигнал — своеобразная смесь действий, исходящая от обезьяны А, вокализация в сочетании с классической защитной позой. […] В этом случае сложная динамика между отправителем и получателем постепенно превращается в стилизованный человеческий сигнал, который означает «Вы преодолеваете мою защиту». Ребенок, боящийся щекотки, начинает смеяться, когда ваши пальцы приближаются к защищенным зонам его кожи даже до того, как вы до них дотронетесь. Смех усиливается по мере того, как вы приближаетесь, и достигает максимума, когда вы действительно начинаете его щекотать.

    И я должен отметить, что у этого есть мрачный смысл. Смех, который люди издают, когда их щекочут, необычайно интенсивен — он включает в себя гораздо больше элементов защитного набора, чем смех шимпанзе. Это говорит о том, что ссоры наших предков были гораздо более жестокими, чем все, что обычно делают наши кузены-обезьяны. Что наши предки должны были делать друг с другом, чтобы такие безумные защитные реакции нашли свое отражение в социальных сигналах, регулирующих игровые бои?

    В смехе мы находим ключ к явному насилию в социальном мире наших предков

    […] Однако щекотка — это лишь начало истории смеха. Если теория «прикосновения» верна, то смех может функционировать как своего рода социальная награда. Каждый из нас контролирует эту награду… мы можем раздать ее другим, тем самым формируя их поведение, и мы действительно используем смех таким образом. В конце концов, мы смеемся над шутками и смекалкой людей в знак поддержки и восхищения. […] Подобным же образом могли возникнуть стыдливый или насмешливый смех. Представьте себе небольшую группу людей, возможно, семью охотников-собирателей. В основном они ладят, но конфликты все же случаются. Двое из них сражаются, и один решительно побеждает — вся группа награждает его победу, подавая сигнал, смеясь. В этом контексте смех вознаграждает победителя и стыдит проигравшего.

    В этих постоянно меняющихся формах мы все еще можем видеть исходные защитные движения, так же как вы все еще можете увидеть рога быка в букве «А». […] Но подумайте о тех случаях, когда вы и ваш друг никак не можете перестать смеяться вплоть до того, что из ваших глаз начинают течь слезы. […] Щеки вздымаются, глаза прищуриваются, пока почти не исчезают, туловище сутулится, руки тянутся к телу или лицу — все это вновь отголоски классической оборонительной позиции.

    Загадка плача в том, что он очень похож на смех и улыбку, но означает совершенно обратное. Эволюционные теории склонны преуменьшать это сходство, потому что его трудно объяснить. Точно так же, как ранние теории улыбки ограничивались идеей демонстрации зубов, а теории смеха сосредоточивались на звуке, предыдущие попытки понять плач с эволюционной точки зрения были сосредоточены на наиболее очевидном его аспекте — слезах. Зоолог Р. Дж. Эндрю в 1960-х годах утверждал, что плач имитирует загрязнение глаз, но что еще могло вызывать слезы в глубинах доисторических времен?

    […] Я думаю, что здесь мы в очередной раз имеем дело с формой поведения, которую можно лучше понять в контексте всего тела. В конце концов, классические признаки плача также могут включать в себя приподнятие верхней губы, вздутие щек, наклонение головы, пожимание плечами, изгиб туловища вперед, вытягивание рук и вокализацию. Другими словами, перед нами типичный защитный набор. Как социальный сигнал плач имеет особое значение: он требует утешения: заплачь, и твой друг постарается помочь тебе. Тем не менее эволюция любого социального сигнала, по-видимому, определяется тем, кто его принимает, поэтому стоит посмотреть на то, как и почему приматы утешают друг друга.

    Как обнаружила в 1960-х Джейн Гудолл… шимпанзе также утешают друг друга, и обстоятельства, в которых они это делают, весьма показательны. Один шимпанзе может избить другого, даже сильно навредить ему, а затем успокоить его же телесным контактом (или, в случае бонобо, сексом). Адаптивное преимущество таких репараций заключается в том, что они помогают поддерживать хорошие социальные отношения. Если вы живете в социальной группе, ссоры неизбежны, так что полезно иметь механизм восстановления, чтобы вы могли продолжать пожинать плоды социальной жизни.

    Представьте себе предка-гоминида, избивающего одного из младших представителей группы. Какой полезный знак он бы искал, чтобы знать, что он зашел слишком далеко и что пора начать утешать? К настоящему моменту ответ должен быть очевиден: он искал бы крайней защитной позы вместе с тревожными криками. Тем не менее плач добавляет к этой уже знакомой защитной смеси что-то новое. Откуда и зачем берутся слезы?

    Мое наилучшее предположение, как бы странно это ни звучало, состоит в том, что наши предки имели обыкновение бить друг друга по носу. Такие травмы приводят к обильному слезоотделению, и есть независимые доказательства того, что они были обычным явлением. Согласно недавнему анализу Дэвида Кэрриера и Майкла Моргана из Университета Юты, форма лицевых костей человека вполне могла развиться таким образом, чтобы выдерживать физические травмы от частых ударов кулаками. Толстые укрепленные лицевые кости впервые встречаются в окаменелостях австралопитеков… Кэрриер и Морган также утверждают, что австралопитек был первым нашим предком, чья рука была способна сжаться в кулак. Итак, причина, по которой мы плачем сегодня, вполне может скрываться в том, что наши предки обсуждали свои различия, ударяя друг друга по лицу. Думаю, некоторые из нас до сих пор используют этот метод.

    […] Эволюция очевидно благоволила животным, которые реагировали на плач эмоциональным желанием утешить. И как только это случилось, началось второе эволюционное давление: теперь в интересах животного было манипулировать ситуацией и имитировать травму, даже преувеличивать ее всякий раз, когда ему было нужно утешение. Таким образом, сигнал (плач) и реакция (эмоциональное побуждение предложить утешение в ответ) развиваются в тандеме. Пока обе стороны обмена продолжают извлекать выгоду, такое поведение не имеет насильственного происхождения. […]

    Конечно, плач, смех и улыбка кажутся похожими, если смотреть на них с достаточно отстраненной точки зрения, но они также имеют важные различия. […] И если все они произошли из одного поведенческого набора, как они могли разделиться настолько сильно, чтобы передавать разные эмоции?

    Один из ответов состоит в том, что защитные реакции не являются монолитными, они представляют собой большой и сложный набор рефлексов, и в разных обстоятельствах срабатывают несколько разные защитные действия. Если вас ударили кулаком по лицу, защитная реакция — начать вырабатывать слезы, чтобы защитить поверхность глаз. Если вас схватили или укусили в драке, реакция может включать в себя сигнал тревоги и блокировку действий конечностей. […] Слегка разные реакции могли трансформироваться в итоге в разные эмоциональные сигналы, объясняя тем самым как их тревожное сходство, так и причудливые различия. […]

    Защитные движения настолько влияют на наши эмоциональные жесты, что даже их отсутствие говорит о многом

    Подумайте о модели из модного журнала — она наклоняет голову, чтобы выглядеть соблазнительно. Зачем? Затем, что шея — это одна из наиболее защищенных частей нашего тела. Мы съеживаемся и поднимаем плечами, если кто-то пытается прикоснуться к нашей шее, и на то есть веская причина: в первую очередь хищники берутся за яремную вену и трахею. Вот почему такой жест, как наклон головы, и выставление напоказ той стороны горла, где проходит яремная впадина, посылает бессознательный сигнал приглашения. Он как бы говорит: я ослабляю свою бдительность, чтобы вы могли приблизиться. […]

    Удивительно, что так много всего могло произойти от такого простого явления. Старинный защитный механизм, который следит за пузырями пространства вокруг тела и организует защитные движения, внезапно трансформируется в гиперсоциальном мире приматов, превращаясь в улыбки и смех, плач и съеживание. Каждый из этих видов поведения затем разделяется на целую кодовую книгу сигналов для использования в различных социальных обстоятельствах. […]

    Почему же так много наших социальных сигналов возникло из чего-то, казалось бы, столь бесперспективного, как защитные движения? Ответ очень прост: эти движения несут информацию о нашем внутреннем состоянии, они очень заметны для других, и их редко можно безопасно подавить. В общем, они раскрывают все наши секреты, и эволюция отдает предпочтение животным, которые могут читать эти знаки и реагировать на них, а также животным, которые могут манипулировать этими знаками, чтобы влиять на тех, кто наблюдает. Таким образом, мы наткнулись на определяющую двусмысленность эмоциональной жизни человека: мы всегда оказываемся в ловушке между подлинностью и фальсификацией и постоянно находимся в серой зоне между непроизвольным эмоциональным взрывом и целесообразным притворством.

    Как смех нас объединяет

    Виктор Борге однажды написал: «Смех — это самое близкое расстояние между двумя людьми». Многие из нас, вероятно, согласятся, что смех сближает нас с другими, шутим ли мы с супругом или смеемся со зрителями в комедийном клубе.

    Однако смех не всегда полезен для отношений.Подумайте о том, как ваш друг смеется над вашей неловкой модной оплошностью, или о парне, который смеется над комиком, которого вы считаете оскорбительным. Такой неразделенный смех может иметь противоположный эффект.

    Теперь новое исследование исследует, когда смех работает как социальный клей, а когда нет. В то время как любой искренний смех может помочь нам чувствовать себя хорошо, общий смех может сообщить другим, что у нас схожее мировоззрение, что укрепит наши отношения.

    Реклама Икс

    Познакомьтесь с набором инструментов «Большое добро»

    Из GGSC на вашу книжную полку: 30 научно обоснованных инструментов для хорошего самочувствия.

    Исследователи из Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл разработали способ вызвать общий смех в лаборатории, чтобы экспериментально измерить, как это может повлиять на отношения с незнакомцем.

    Участники смотрели смешное, не очень смешное или совсем не смешное видео во время предположительного видеочата с другим участником того же пола. Без их ведома в видеочате отображался предварительно записанный клип, в котором кто-то смеется одинаково над каждым из двух забавных видео, но лишь время от времени улыбается во время несмешного видео.Это привело к большему общему смеху в первом сценарии, минимальному общему смеху во втором и отсутствию общего смеха в третьем (но все же положительное взаимодействие).

    После этого участники заполнили анкеты о своих положительных и отрицательных эмоциях, своем ощущении сходства со своим партнером по видео и насколько они любили или хотели бы узнать своего партнера по видео.

    Результаты показали, что в разных видеороликах количество общего смеха постоянно влияло на чувство сходства участников с видео-партнером, а это, в свою очередь, увеличивало то, насколько участникам нравился их партнер и они хотели с ним общаться. или ее.

    «Для людей, которые смеются вместе, общий смех сигнализирует о том, что они видят мир одинаково, и это на мгновение усиливает их чувство связи», — говорит социальный психолог Сара Алгоу, соавтор исследования с Лорой Курц. «Воспринимаемое сходство становится важной частью истории отношений».

    Эти результаты согласуются с двумя другими проведенными ими опросами, в ходе которых участники вспоминали и отвечали на вопросы о недавнем общении, которое у них было — на этот раз с кем-то из близких.Когда они сообщали о большем общем смехе (по сравнению с неразделенным смехом), участники говорили, что они испытывали больше положительных эмоций и меньше отрицательных эмоций во время взаимодействия, считали человека более похожим на них и были более удовлетворены отношениями. Это было верно даже при контроле других факторов, которые могли бы объяснить хорошие чувства, таких как продолжительность отношений и количество словесных и физических выражений любви.

    Этот вывод также согласуется с предыдущим исследованием Algoe, которое показало, что совместный смех однозначно связан с общей оценкой людьми качества, близости и социальной поддержки в своих отношениях.Другими словами, общий смех — и не просто смех в целом — приносит наибольшую пользу отношениям.

    «Общий смех сигнализирует о том, что они видят мир одинаково… Воспринимаемое сходство становится важной частью истории взаимоотношений».
    ―Сара Алго

    Как мы можем применить эти выводы на практике? Algoe предполагает, что партнеры по отношениям могут захотеть найти возможность посмеяться вместе, чтобы повысить близость, особенно перед сложными или склонными к конфликтам разговорами.Точно так же она предполагает, что совместный смех может быть включен в собрания сотрудников, чтобы люди чувствовали себя на одной волне и, таким образом, становились более продуктивными.

    Какими бы ни были практические последствия, Алгоу считает, что ее результаты способствуют исследованию смеха, показывая, что социальный контекст важен для оценки его эффектов.

    «Даже если смех в одиночестве может иметь положительные социальные последствия, есть упущенная возможность, потому что смех в то же время, что и кто-то другой, может быть особенно мощным — и влиятельным в отношениях.

    Она также надеется, что исследования, подобные ее, побудят других изучать небольшие повседневные модели поведения, которые помогают людям лучше наладить отношения в отношениях. Например, она указывает на диссертационное исследование одного из ее аспирантов, в котором половина повседневных сообщений, отправляемых между близкими людьми, содержала общие шутки.

    «Мы воспринимаем это как знак того, что совместный смех — действительно важное, но упускаемое из виду поведение», — говорит Алго. «Это может иметь большой потенциал для того, чтобы помочь людям смазать колеса их отношений в повседневной жизни.

    Социальная жизнь смеха

    Trends Cogn Sci. Авторская рукопись; доступно в PMC 2015 1 июня.

    Опубликовано в окончательной редакции как:

    PMCID: PMC4255480

    EMSID: EMS61294

    Окончательная отредактированная версия этой статьи доступна на веб-сайте Trends Cogn Sci. опубликованная статья.

    Abstract

    Смех часто считают продуктом юмора.Однако смех — это социальная эмоция, чаще всего возникающая при взаимодействии, где она связана с привязанностью, согласием, привязанностью и эмоциональной регуляцией. Смех опирается на сложные нервные системы, что позволяет использовать его гибко: у людей и шимпанзе социальный (произвольный) смех отчетливо отличается от вызванного (непроизвольного) смеха, различие, которое также наблюдается в исследованиях смеха с помощью визуализации мозга.

    Ключевые слова: Эмоция, голос, разговор, смех, моторика

    Когда мы смеемся и почему?

    Люди погружены в смех: это распространенное невербальное выражение эмоций (1,2), общепризнанное (3) и больше похожее на другой способ дыхания, чем на способ речи (4) (см. вставку 1).Смех в значительной степени опосредован социальным контекстом: мы в 30 раз чаще смеемся, когда находимся с кем-то, чем если бы мы были одни (1, 2), и мы смеемся в большинстве случаев, когда видим и слышим кого-то (даже если это через компьютер) по сравнению с голосовым или текстовым взаимодействием (5). Смех также очень заразен с точки зрения поведения и может возникать, когда его провоцирует исключительно смех другого человека (2). Наблюдательные исследования показали, что смех обычно встречается в разговорах, где он происходит со скоростью около 5 смехов за 10 минут разговора (6).Поразительно, но это намного выше, чем количество смеха, о котором люди сообщают сами (6). Кроме того, если нас спросят, когда мы смеемся, мы ответим, что смеемся над шутками и юмором (1, 2): однако наблюдения показывают, что смех чаще всего не только возникает в разговорах, но и в этих разговорах чаще всего смех связан с утверждениями. и комментарии, а не шутки (1, 2, 6). Кроме того, в разговоре человек, который чаще всего смеется, — это человек , который только что говорил, что указывает на то, что смех часто не является реакцией на чье-то высказывание (6).Таким образом, разговорный смех во многом является преднамеренным коммуникативным актом. Например, разговорный смех как в устной, так и в жестовой беседе часто происходит в конце высказывания (1): эта общность модальностей подчеркивает добровольный аспект большей части смеха, поскольку (по крайней мере, теоретически) человек может одновременно знак и смеяться, если она хотела.

    Box One

    Дыхание, речь и смех

    Верхняя панель показывает осциллограммы речи и смеха, средняя панель показывает спектрограммы смеха и речи, нижняя панель показывает динамику расширения грудной клетки при метаболическом дыхании, смехе и речи.Шкала времени по оси x одинакова для всех (дыхание, смех и речь). И речь, и смех заметно отличаются от метаболического дыхания с точки зрения движений грудной клетки. Смех характеризуется очень быстрыми сокращениями межреберных мышц, приводящими к сильным выдохам, за которыми следуют отдельные взрывы смеха: спектральная модуляция смеха надгортанными структурами минимальна. Речь демонстрирует тонкую картину движений межреберных мышц, которые используются для поддержания постоянного подгортанного давления в гортани и для обеспечения высоты и ритма речи.В отличие от смеха речь также демонстрирует значительную спектральную сложность, отражающую движения надгортанных артикуляторов.

    В соответствии с этим акцентом на социальной роли смеха исследователи предположили, что существует два разных вида смеха, которые различаются тем, как они вызываются: смех может быть вызван внешними событиями (реактивный, непроизвольный смех ) или ассоциироваться с более преднамеренным коммуникативным актом — т. е. с более контролируемым, преднамеренным смехом (7).Это открыто сравнивают с разницей между спонтанной и контролируемой улыбкой (7). Работа с шимпанзе выявила сходное различие между смехом, возникающим в ответ на щекотку, и смехом, возникающим во время игры (с целью продления игры (8)).

    Нервные системы, участвующие в восприятии и воспроизведении смеха

    Считается, что нейронный контроль вокализации у человека включает две корковые системы, воздействующие на двигательные структуры среднего мозга и ствола мозга, где латеральные премоторные и моторные участки контролируют производство заученных вокализаций, таких как речь и пение, а срединная система, включающая переднюю поясную и дополнительную моторную области, связана с производством непроизвольных вокализаций, таких как выражение эмоций (Jurgens, 2002).В рамках этих произвольных и непроизвольных вокализаций Wild et al. (2003) (10) предлагают модель смехопродукции, в значительной степени основанную на исследованиях патологического смеха, в которой они идентифицируют координационный центр смеха в стволе мозга, включающий периакведуктальную серую (PAG) и верхнюю ретикулярную формацию в контроле изменений в мимике, дыхании и вокализации. Предполагается, что эти структуры получают возбуждающие сигналы от участков коры в базальных височных и лобных долях, а также от структур лимбической системы, включая гипоталамус и базальные ганглии.Здесь латеральная премоторная кора участвует не в основном производстве смеха, а скорее в подавлении и регуляции спонтанных вокализаций смеха. В соответствии с этой точкой зрения, недавнее нейровизуализирующее исследование (11) показало, что произвольное подавление смеха во время щекотки связано с более сильными СМЕЛЫМИ реакциями в латеральной сенсомоторной коре по сравнению с тем, когда участники могли свободно смеяться при щекотке (и когда они произвольно вызывали смех без тактильной реакции). стимуляция).Другим ключевым отличием между произвольным и (относительно) непроизвольным смехом в этом исследовании было большее вовлечение гипоталамуса во время щекоточного смеха (по сравнению с произвольным или подавленным смехом) и дополнительная корреляция между активацией в ПАГ и частотой эпизодов смеха во время щекочущего смеха. . Оба эти открытия предполагают центральное участие этих структур в производстве основных, более автоматических выражений положительного опыта.

    Исследования нейронных коррелятов восприятия смеха выявили чувствительность к социальной значимости сигналов смеха.В исследовании пассивного прослушивания эмоциональных вокализаций (12) участки латеральной премоторной и первичной моторной коры коррелировали с валентностью: они были выше для положительных звуков (смех и торжествующие возгласы) и ниже для отрицательных звуков (вопли страха и крики). выражение отвращения). Это может отражать заразительность смеха и большую склонность к позитивным вокализациям и связанным с ними движениям лица в контексте социальных групп. Однако более поздняя работа (13) показала, что прямое сравнение нейронных реакций на записи произвольного и непроизвольного смеха не выявило различий в активации моторной коры.Скорее, степень вовлечения сенсомоторной коры при прослушивании обоих типов смеха была связана с индивидуальными различиями в точности участников при классификации произвольного и непроизвольного смеха и «постановочного» и «настоящего» соответственно. Это может быть свидетельством того, что слушатель участвует в некотором уровне сенсомоторной симуляции как механизма оценки социального значения услышанных вокализаций, а не демонстрирует базовую реакцию звука на действие. В том же исследовании мы наблюдали преимущественную реакцию на непроизвольный смех в билатеральной слуховой коре, в то время как реакция на произвольный смех была сильнее в вентромедиальной префронтальной коре.Этот профиль вовлечения слуховой коры предполагает, что, с одной стороны, существуют акустические признаки, которые автоматически регистрируют наличие интенсивного «настоящего» смеха в мозгу слушателя. Напротив, отсутствие или уменьшенная выраженность таких сигналов при произвольном смехе задействует стратегии ментализации в медиальной префронтальной коре, чтобы поддержать интерпретацию того, почему был вызван смех и что он означает. обобщает ключевые сайты, выявленные в исследованиях производства и восприятия смеха.

    Произвольный и непроизвольный смех в головном мозге

    В координации человеческого смеха участвуют периакведуктальная серая и ретикулярная формация с входами от коры, базальных ганглиев и гипоталамуса [10]. Гипоталамус более активен при реактивном смехе, чем при произвольном смехе [11]. Моторная и премоторная кора участвуют в торможении стволовых центров смеха и более активны при подавлении смеха, чем при его воспроизведении [11]. Восприятие смеха включает премоторную кору и СМА [12], в то время как слуховые и ментализирующие области по-разному участвуют в непроизвольном и произвольном смехе [13].

    Серьезное отношение к смеху

    Смех — это больше, чем выражение положительных эмоций: его социальное использование может распространяться на управление аффективными состояниями во время взаимодействия. Смех является одним из положительных эмоциональных проявлений, которое прямо связано с физиологическим снижением стрессовых реакций на отрицательные эмоции (например, страх, гнев, отвращение) таким образом, который может быть более эффективным, чем другие способы управления отрицательными эмоциями (например, подавление). ) (14, 15). Позитивные эмоциональные выражения были связаны с подавлением негативных эмоций в разговорах между парами (14, 15): пары, которые сообщали о самом высоком уровне удовлетворенности браком, также демонстрировали наиболее «умелое» использование позитивного аффекта (напр.грамм. смех) для регулирования отрицательных эмоций во время трудного разговора (15). Таким образом, смех — это не просто обычная эмоциональная вокализация, которую мы используем для установления и поддержания социальных связей (1, 2): смех может одновременно функционировать как необходимое поведение, помогающее «деэскалировать» негативный эмоциональный опыт, играя положительную роль. как в краткосрочном аффективном состоянии взаимодействия, так и в долгосрочном состоянии отношений. Понимание поведенческих и нейробиологических основ смеха будет означать больше, чем размышления об шутках: оно может обеспечить жизненно важную связь между человеческим языком, отношениями и эмоциональными состояниями.

    Ссылки

    2. Provine RR. Смех, щекотка и эволюция речи и личности. Современные направления психологической науки. 2004; 13: 215–218. [Google Академия]4. Колер К.Дж. «Речь-улыбка», «речь-смех», «смех» и их последовательность в диалогическом взаимодействии. Фонетика. 2008;65(1-2):1–18. дои: 10.1159/000130013. [PubMed] [Google Scholar]5. Влахович Т.А., Робертс С., Данбар Д. Влияние продолжительности и смеха на субъективное счастье в рамках различных способов общения. Журнал компьютерных коммуникаций.2012;17(4):436–450. [Google Академия]6. Веттин Дж., Тодт Д. Смех в разговоре: особенности возникновения и акустическая структура. Журнал невербального поведения. 2004;28(2):93–115. [Google Академия]7. Жерве М., Уилсон Д.С. Эволюция и функции смеха и юмора: синтетический подход. Ежеквартальный обзор биологии. 2005;80(4):395–430. [PubMed] [Google Scholar]8. Давила-Росс М., Оллкок Б., Томас С., Бард К.А. Обезьяньи выражения? Шимпанзе издают разные типы смеха, реагируя на смех других.Эмоция. 2011;11(5):1013–1020. [PubMed] [Google Scholar]9. Юргенс У. Нейронные пути, лежащие в основе контроля голоса. Нейронаука и биоповеденческие обзоры. 2002; 26: 235–258. [PubMed] [Google Scholar] 10. Уайлд Б., Родден Ф.А., Гродд В., Рух В. Нейронные корреляты смеха и юмора. Мозг. 2003 г., октябрь; 126 (часть 10): 2121–38. [PubMed] [Google Scholar] 11. Ваттендорф Э., Вестерманн Б., Фидлер К., Каза Э., Лотце М., Челио М.Р. Исследование нейронных коррелятов щекотливого смеха с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии.Кора головного мозга. 2012 июнь; 23 (6): 1280–9. [PubMed] [Google Scholar] 12. Уоррен Дж. Э., Сотер Д. А., Эйснер Ф., Виланд Дж., Дреснер М. А., Уайз Р. Дж., Розен С., Скотт С. К. (2006) Положительные эмоции преимущественно задействуют слухо-моторную «зеркальную» систему. Дж. Нейроски. 2006 г., 13 декабря; 26 (50): 13067–75. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]13. Макгеттиган С., Уолш Э., Джессоп Р., Агнью З.К., Сотер Д.А., Уоррен Дж.Е., Скотт С.К. Индивидуальные различия в восприятии смеха раскрывают роль ментализирующих и сенсомоторных систем в оценке эмоциональной достоверности.Кора головного мозга. 2013 22 августа; [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]14. Блох Л., Хаазе К.М., Левенсон Р.В. Регулирование эмоций предсказывает удовлетворенность браком: больше, чем сказки жен. Эмоция. 2014 февраль; 14 (1): 130–44. doi: 10.1037/a0034272. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]15. Юань Дж.В., Маккарти М., Холли С.Р., Левенсон Р.В. Физиологическое подавление и положительные эмоции в супружеском взаимодействии. Эмоция. 2010 авг; 10 (4): 467–74. doi: 10.1037/a0018699. [PubMed] [Google Scholar]

    ЭВОЛЮЦИЯ И ФУНКЦИИ СМЕХА И ЮМОРА: СИНТЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД

    Ряд недавних гипотез пытались объяснить конечное эволюционное происхождение смеха и юмора.Однако большинству из них не хватало широты в своих эволюционных рамках, при этом пренебрегали эмпирическим существованием двух различных типов смеха — смеха Дюшенна и не-Дюшенна — и значением этого различия для эволюции смеха как сигнала. Большинство этих гипотез также были предложены в относительной изоляции друг от друга и не связаны с соответствующей эмпирической литературой. Здесь мы пытаемся исправить эти недостатки путем синтеза предыдущих исследований смеха и юмора, за которыми следует (i) переоценка этого исследования в свете теории и данных из нескольких соответствующих дисциплин, и (ii) предложение синтетической эволюционной структуры, которая принимает учитывать филогению и историю, а также непосредственные механизмы и адаптивное значение.Мы считаем, что смех был преадаптацией, которая постепенно развивалась и кооптировалась как в ходе биологической, так и культурной эволюции. Мы предполагаем, что смех Дюшенна стал полностью ритуализированным у ранних гоминидов между 4 и 2 млн лет назад как средство для игривого эмоционального заражения. Этот механизм должен был сочетать эмоции небольших групп гоминидов и способствовать социальной игре по накоплению ресурсов во время мимолетных периодов безопасности и насыщения, характерных для ранней двуногой жизни. Далее мы постулируем, что обобщенный класс несерьезного социального несоответствия был бы надежным индикатором таких безопасных времен и, таким образом, стал бы мощным отдаленным вызывающим смех и игривые эмоции.Этот класс стимулов берет свое начало в социальной игре приматов и был основой формального человеческого юмора. В этих рамках смех Дюшенна и протогумор прочно утвердились в биоповеденческом репертуаре гоминидов, когда более сложные когнитивные черты развились в линии гоминидов между 2 млн лет назад и настоящим. Предыдущее существование смеха и юмора позволило использовать их для многочисленных новых функций, и именно в результате этого процесса возник не-Дюшенновский смех и «темная сторона» смеха.Эта перспектива упорядочивает разнообразные формы и функции, которые сегодня характеризуют смех и юмор, и проясняет, когда и как смех и юмор развились в ходе эволюции человека.

    Неврология смеха и как вдохновить его на работу

    Кто-нибудь помнит смех?

    Верно, мы только что процитировали Led Zeppelin, поскольку мы выступаем за распространение смеха и радости на рабочем месте (и во всем мире в целом).

    Учитывая пандемию и расовую напряженность, у многих на сердце тяжело; смех может показаться немыслимым.Изолирующие условия карантина также снижают вероятность того, что мы будем заниматься тем, что обычно является групповым видом спорта.

    Признавая серьезность того, что происходит вокруг нас, мы хотим признать, что, как писал Дейл Карнеги, никто так не нуждается в смехе, как те, у кого его уже не осталось.

    Неврология смеха

    Есть открытка с надписью «Люди говорят, что смех — лучшее лекарство… Они никогда не принимали морфий». Хороший, но не обязательно подходящий совет.Хотя смех не может лечить настоящую боль, он имеет очевидную пользу для здоровья (и без побочных эффектов морфина).

    Смех заменяет кортизол в нашем кровотоке на очень востребованные химические вещества в мозге: дофамин, окситоцин и эндорфины. Допамин может улучшить обучение, мотивацию и внимание.

    Окситоцин считается «гормоном эмпатии» и «химическим соединением», и когда он попадает в кровоток, он вызывает чувство родства. Эндорфины вызывают чувство удовольствия; люди могут вынести на 15% больше боли, просто посмеиваясь в течение нескольких минут заранее.Другие преимущества для здоровья: улучшение иммунной системы, снятие стресса, улучшение сердечно-сосудистой системы, снижение беспокойства, чувство безопасности и улучшение настроения.

    Смех также работает как метод переоценки, уменьшая лимбическую реакцию, связанную с реакцией «бей или беги». Другими словами, при стрессе физиологический акт смеха может снизить частоту сердечных сокращений и кровяное давление, а также снять мышечное напряжение. Всего лишь минутка смеха позволяет нам мыслить более ясно и творчески, а также укрепляет отношения с коллегами.

    Вот как вы можете помочь себе и окружающим.

    Как принести радость на рабочее место

    Есть несколько способов поднять настроение, когда на душе тяжело. Возможно, самый быстрый способ — найти и поделиться забавным мемом или видео. Вы не ошибетесь, когда кошки сбрасывают вещи с полок без видимой причины, а собаки падают в лужи.

    Знайте правильное время для чего-то смешного: Открытие собрания обычно является подходящим временем для чего-то смешного.Веселье после приветствия может быть отличным способом начать и создать отношения (при условии, что за легкомыслием не следует «вы уволены» или самые зловещие слова «нам нужно поговорить»). Более того, это юмор, который мы все можем добавить; это может стать новой привычкой для любого члена команды. Юмор также может снять напряжение; вспомните Брюса Уиллиса в «Крепком орешке».

    Расскажите небольшую историю: Вот пример. Однажды я потерял свой iPhone в штанах. Верно, я потратил 20 минут в панике, осматривая квартиру в поисках своего смартфона, только чтобы обнаружить, что в моем кармане была дыра.Я не обнаружил этого, пока не воспользовался «найди мой телефон» и не почувствовал вибрацию на своей голени, где он нашел свой временный новый дом. Это вызвало много хохота на моем последующем маркетинговом совещании, и мне потребовалась всего минута, чтобы рассказать.

    Будьте добры: Если шутка за чей-то счет, убедитесь, что она ваша. У вас плохой день для волос? Это весело звать; это связано и часто легко смеется. Чувствуете себя неуверенно в своей внешности? Наверное, лучше держать это при себе.Нет необходимости наносить себе вред или унижать (или других), и это может вызвать дискомфорт у других — прямо противоположное намеченной цели.

    Оставайтесь PG: Если вы сомневаетесь, уместно это или нет, скорее всего, это не так. Лучше избегать всего, что может быть воспринято как неприемлемое или оскорбительное для расы, пола или возраста. Как сделать этот звонок? Если вы сомневаетесь, оставьте это.

    В мире, резко разделенном по любой теме, о которой вы только можете подумать, немного смеха может заполнить даже самые большие пробелы.Вы уже знали это интуитивно; теперь вы знаете науку, подтверждающую это.

    Неврология для детей — Смех

    Смех и мозг

    Смех… это весело… смешно… но зачем мы это делаем? Почему ты не можешь пощекотать себя? Какая часть мозга отвечает за смех и юмор? Есть не так много ответов на эти вопросы, потому что их было не очень много эксперименты на тему смеха.Частично причина этого в том, что смех не является большой клинической проблемой. Люди не ходят к врачу потому что они смеются и чувствуют себя хорошо. С другой стороны, есть некоторые люди с повреждением головного мозга, которое МОЖЕТ вызвать неконтролируемое, ненормальное смех. Также существует разновидность эпилепсии с геластической припадки… эти припадки вызывают у людей смех.

    Статья, опубликованная в журнал Nature (том 391, стр. 650, 1998 г.) под названием «Электрический ток». Стимулирует смех» предоставил немного больше информации о том, как мозг связан со смехом.В статье обсуждался случай 16-летнего. старая девочка по имени «А.К.» у которого была операция по контролю судорог из-за эпилепсии. В течение хирургии, врачи электрически стимулировали кору головного мозга А.К., чтобы составить карту ее мозг. Картирование головного мозга проводится для определения функции различные области мозга и убедиться, что мозговая ткань, которая будет удалено, не имеет важной функции.

    врачи установили, что А.К. всегда смеялись, когда стимулировали маленькую 2 см на 2 см площадь ее левой верхней лобной извилины (часть лобной доли головного мозга).Эта область мозга является частью дополнительной двигательной зоны. В отличие от смеха, который происходит после того, как мозг повреждения, смех, вызываемый электростимуляцией у А.К. также было чувство «веселья или веселья». Также А.К. не было тип эпилепсии с геластических припадков. Каждый раз, когда ее мозг стимулированный, А.К. засмеялся и сказал, что что-то смешное. Вещь то, что, по ее словам, вызывало у нее смех, каждый раз было разным. А.К. смеялись сначала, а потом придумала историю, которая ей была смешна.Большинство людей сначала узнают что смешно, то и смеются.

    Авторы статьи считают, что область мозга, вызвавшая смех в А.К. является частью более крупной цепи, включающей несколько различных области головного мозга. Различные части схемы могут быть важны для:

    1. эмоции, вызванные смешной ситуацией (эмоциональный часть юмора)
    2. «понятная» часть шутки (познавательная, думаю часть юмора)
    3. движение мышц лица для улыбки (двигательная часть юмор).

    Другие области мозга, такие как височная доля и гипоталамус, могут также участвовать в смехе и юморе.

    Итак, теперь мы знаем еще немного о том, какая часть мозга отвечает за юмор. Этот не объясняет, почему мы смеемся или почему мы не смеемся, когда щекочем себя. Хотите верьте, хотите нет, но были некоторые исследования по этому поводу. область. На самом деле, исследователи из Калифорнийского университета в Сан-Диего даже построили «щекоточную машину». Для этих ученых щекотка это не до смеха!

    Некоторые ученые считают, что смех, вызванный щекоткой, является рефлекс, потому что даже младенцы делают это.Если это правда, то вы должны быть можешь пощекотать себя… но не можешь, не так ли? Даже если вы попытаетесь пощекотать себя точно так же, как другой человек щекочет вас, ты не смейся. Почему это? Информация, отправленная в ваш спинной мозг и мозг должен быть точно таким же. Видимо для щекотки на работу, мозг нуждается в напряжении и удивлении. Когда ты щекочешь себя, ты знаешь именно то, что произойдет … нет никакого напряжения или удивления. Как мозг использует эту информацию о напряжении и неожиданности до сих пор остается загадкой, но есть некоторые доказательства того, что может быть вовлечен мозжечок.

    Все улыбаются и смеются. Даже у обезьян и человекообразных обезьян есть черты лица мимика, похожая на человеческую улыбку. Возможно, что улыбка, смех и щекотка используются для создания связи между младенцами и родители. Когда родитель щекочет ребенка, а ребенок улыбается в ответ или смеяться, родитель тоже смеется и улыбается. Таким образом, ребенок и родители узнают друг друга, а ребенок узнает все о смехе, смотреть и отвечать родителю. Что за счастливый способ учиться!

    Смех — лучшее лекарство?

    Физиологическое учение о смехе имеет собственное название: «гелотология».» Исследования показали, что смех — это больше, чем просто человеческий голос и движение. Смех требует координации многих мышц на всем протяжении тело. Смех тоже:

    1. повышает артериальное давление
    2. увеличивает частоту сердечных сокращений
    3. меняет дыхание
    4. снижает уровень некоторых нейрохимических веществ (катехоламинов, гормоны).
    5. укрепляет иммунную систему.

    Может ли смех улучшить здоровье? Это может быть хорошим способом расслабиться, потому что напряжение мышц уменьшается. после смеха.В некоторых случаях может помочь хороший глубокий смех. людей с респираторными проблемами, очищая слизь и помогая вентиляция. Возможно, смех также может помочь пациентам с сердечно-сосудистыми заболеваниями. сердце немного тренировки. В некоторых больницах даже есть свои «Юмористические Комнаты», «Комедийные тележки» и дети-клоуны, пытающиеся ускорить восстановление и повышение морального духа.

    Однако смех НЕ ВСЕГДА хорошее лекарство. Есть несколько случаев, когда смех на самом деле ВЫЗВАЛ сердечный приступ или инсульт.Также, сразу после абдоминальной операции люди не должны слишком сильно смеяться, потому что они могут случайно разорвать швы. Следует соблюдать осторожность и в пациентов со сломанными ребрами. Так что постарайтесь не быть слишком смешным с этими люди.

    Как смех влияет на нервная система и остальные части тела до конца не изучены. новый область нейробиологии, называемая психонейроиммунологией, изучает взаимодействия между мозгом и иммунной системой. Поле психонейроиммунология объединяет методы и приемы психологии, неврологии и иммунологии.Психонейроиммунологические эксперименты обычно сосредоточиться на том, как стресс влияет на нервную систему и болезненные состояния. Доказано, что смех вызывает изменения в вегетативной нервной системе. а также для изменения уровней гормонов стресса и нейротрансмиттеров. За например, 60 мин. просмотра видео с комиком «Галлахером» вызвало снижение уровней:

    1. кортизол
    2. гормон роста
    3. катехоламины

    Дальнейшие исследования того, как позитивный настрой влияет на здоровье человека нужно сделать.Это придаст совершенно новый смысл фраза:

    «Веселая наука»

    Посмотрим, смогу ли я рассмешить тебя этими мозгами шутки.

    Подробнее о смехе и мозге см.:

    Ссылки и дополнительная информация:

    1. Берк, Л.С., Тан С.А., Фрай В.Ф., Нейпир Б.Дж., Ли Дж.В., Хаббард, Р.В., Льюис, Дж.Э. и Эби, В.К. Нейроэндокринный гормон и гормон стресса меняется во время веселого смеха. утра. Дж. Мед. науч. , 298:390-396, 1989.
    2. Бойтен, Ф. Паттерны вегетативной реакции во время произвольного мимики. действие. Психофизиол. , 33:123-131, 1996.
    3. Экман, П., Левенсон Р.В. и Фризен В.В. Автономная нервная система деятельность отличает эмоции, Наука , 221:1208-1210, 1983.
    4. Жареный, И., Уилсон, К.Л., Макдональд, К.А. и Бенке, Э.Дж. Электрический ток вызывает смех. Природа , 391:650, 1998.
    5. Фрай младший, В.Ф. Физиологические эффекты юмора, веселья и смеха. JAMA , 267:1857-1858, 1992.
    6. Провайн, Р.Р., Смех. Научное исследование , Нью-Йорк: Викинг, 2000.
    7. Юн, С.К. Не смешите меня: ученые занимаются щекоткой. J. NIH Research , 9:34-35, 1997.

    Copyright © 1996-2015, Eric H. Chudler Все права Зарезервированный.

    известных цитат о смехе и благополучии

    Веселый и эффективный способ улучшить свое самочувствие — просто посмеяться. Смеяться над чем-то смешным — такое простое действие, но оно дает множество преимуществ — от снятия стресса до построения отношений.Согласно исследованиям, смех улучшает здоровье разными способами. Вот некоторые известные цитаты о смехе и благополучии, которые мотивируют вас наслаждаться юмором всякий раз, когда вы можете:

    «Мы смеемся не потому, что счастливы — мы счастливы, потому что смеемся». – Уильям Джеймс

    «День без смеха — день потерянный». – Чарли Чаплин

    «Смех лечит все раны, и это то, что разделяют все. Неважно, через что вы проходите, это заставляет вас забыть о своих проблемах.Я думаю, что мир должен продолжать смеяться». – Кевин Харт

    «С помощью юмора можно смягчить самые тяжелые удары, которые наносит жизнь. И как только вы найдете смех, какой бы болезненной ни была ваша ситуация, вы сможете выжить». – Билл Косби

    «Я не доверяю никому, кто не смеется». – Майя Энджелоу

    «Смех отдаляет нас. Это позволяет нам отступить от события, разобраться с ним и затем двигаться дальше». – Боб Ньюхарт

    «У человечества есть только одно действительно эффективное оружие — смех.” – Марк Твен

    «Я думаю, смех — лучшее лекарство. Если вы не можете смеяться над собой, то вы не можете смеяться над жизнью и всей ее глупостью». – Дэвид Хассельхофф

    «Нам нужно больше доброты, больше сострадания, больше радости, больше смеха. Я определенно хочу внести свой вклад в это». – Эллен ДеДженерес

    «Смех — это газированная святость». – Энн Ламмотт

    «Богу радостно, когда радуешься или смеешься от всего сердца». — Мартин Лютер Кинг младший.

    «Высшее состояние — это смех». — Махариши Махеш Йоги

    «Я думаю, что смех — это святое действие». – Том Шадьяк

    «Все смеются одинаково на всех языках, потому что смех — это универсальная связь». – Якоб Смирнофф

    «Смех — это мгновенный отдых». – Милтон Берл

    «Я думаю, что смех может быть формой мужества. Как люди, мы иногда стоим прямо, смотрим на солнце и смеемся, и я думаю, что мы никогда не становимся более храбрыми, чем когда делаем это.” – Линда Эллерби

    «Там, где мало смеха, мало успеха». – Эндрю Карнеги

    «В разгар смеха вселенная превращается в калейдоскоп новых возможностей». – Джин Хьюстон

    «Я благодарен за смех, за исключением случаев, когда у меня из носа идет молоко». – Вуди Аллен

    «Смех — это кратчайшее расстояние между двумя людьми». – Виктор Борге

    «Человек, который умеет смеяться над собой, никогда не перестанет веселиться.” – Ширли МакКлейн

    «В сладости дружбы пусть будет смех и разделение удовольствий». – Халил Джебран

    «Смех — одно из лучших лекарств для снятия стресса и создания более здорового духа. И одним из самых больших аспектов является то, что это абсолютно бесплатно и может быть сделано кем угодно». – Байрон Пулсифер

    «Я видел, на что способен смех. Он может превратить почти невыносимые слезы во что-то терпимое, даже обнадеживающее». – Боб Хоуп

    «Когда ты теряешь смех, ты теряешь опору.” – Кен Кизи

    «Нельзя злиться на того, кто заставляет тебя смеяться — это так просто». – Джей Лено

    «Доказано, что ежедневный смех поднимает настроение, способствует творчеству и придает нам больше энергии». – Робин Шарма

    «Когда мы чувствуем радость, эйфорию, счастье, мы более открыты для жизни, более способны ясно видеть вещи и справляться с ежедневными трудностями». – Лео Ф. Бускалья

    «Нет ничего в мире так неотразимо заразительно, как смех и хорошее настроение.— Чарльз Диккенс

    «Смех может открыть новую перспективу». – Кристофер Дуранг

    «Благодарность помогает вам расти и расширяться; благодарность приносит радость и смех в вашу жизнь и в жизнь всех, кто вас окружает». – Эйлин Кэдди

    «Если бы мы не могли смеяться, мы бы все сошли с ума». – Роберт Фрост

    «От души посмеяться — это хороший способ пробежаться внутри, не выходя на улицу». — Норман Казинс

    «Жить стоит, пока в ней есть смех.” – Л. М. Монтгомери

    «Всегда смейся, когда можешь, это дешевое лекарство». – Джордж Гордон Байрон

    «Смех — это яд для страха». — Джордж Р. Р. Мартин

    «Есть тонкая грань, которая разделяет смех и боль, комедию и трагедию, юмор и боль». – Эрма Бомбек

    «Если хочешь заглянуть в человеческую душу и узнать кого-нибудь, не трудись анализировать его манеры молчать, говорить, плакать, видеть, насколько он движим благородными идеями; вы добьетесь лучших результатов, если будете просто смотреть, как он смеется.Если он хорошо смеется, значит, он хороший человек». – Федор Достоевский

    «С весельем и смехом пусть приходят старые морщины». – Уильям Шекспир

    «Если мы улыбнемся кому-то, он или она улыбнется в ответ. А улыбка ничего не стоит. Мы должны радовать всех. Если нам суждено умереть через минуту, то почему бы не умереть счастливо, смеясь?» – Свами Сатчидананда

    «Человек, который может принести дух смеха в комнату, поистине благословен». – Беннет Серф

    «Люди, которые перестают смеяться, всегда страдают.” – Джош Сандквист

    «От смеха не откажешь; когда оно приходит, оно плюхается в ваше любимое кресло и остается там столько, сколько захочет». – Стивен Кинг

    Американский ученый: смех и мозг

    Фото Ноша

     

    В своей нейропсихиатрической практике я часто использую карикатуры и шутки для измерения неврологического и психического благополучия пациента. Я начинаю со стандартной иллюстрации под названием «Кража печенья.На нем изображен мальчик, ненадежно балансирующий на табурете, ворует печенье из кухонного шкафа, а его сестра подначивает его, в то время как их рассеянная мать стоит, вытирая тарелку, не обращая внимания на воду, вытекающую из раковины на пол. Хотя на самом деле это не мультфильм — в нем не происходит ничего ужасно смешного — он позволяет мне начать оценивать разные вещи: способность к абстракции, эмпатию, способность к наблюдению и описанию, а также чувство юмора. Мне особенно любопытно посмотреть, как пациенты обрабатывают изображение, воспринимают ли они только его часть или воспринимают целиком.Одни замечают только мальчика, другие только мать.

    Затем я показываю серию карикатур, начиная с примеров со страницы газетных комиксов и заканчивая более сложными рисунками из The New Yorker. Затем я прошу объяснить, что происходит в каждом из них. С годами я понял, что нельзя имитировать понимание мультфильма; ты либо понимаешь, либо нет.

    Наконец, я рассказываю несколько анекдотов с возрастающим уровнем тонкости и сложности.Пациентам не обязательно находить шутки смешными (юмор для этого слишком разнороден), но они должны быть в состоянии объяснить, почему другие люди могут найти их смешными. Почему меня интересует способность моих пациентов ценить юмор? Потому что нарушение юмора может указывать на операционные проблемы на разных уровнях функционирования мозга.

    Чарльз Дарвин называл юмор «щекоткой ума». Мы говорим о том, что нас «раздражают» смешной шуткой, а щекотка часто вызывает смех, так что аналогия уместна.На физиологическом уровне юмор снижает уровень гормонов стресса, таких как кортизол, и считается, что он укрепляет нашу иммунную, эндокринную и сердечно-сосудистую системы. Смех также тренирует мышцы диафрагмы, живота и лица. Шутка может поднять нам настроение или снять напряжение. Если мы можем смеяться в стрессовой ситуации, мы можем установить психологическую дистанцию ​​между собой и стрессом. Норман Казинс, редактор The Saturday Review более 30 лет, описал в своем бестселлере 1979 года Анатомия болезни, , как он пытался вылечить себя от загадочного и быстро прогрессирующего воспалительного заболевания позвоночника, занимаясь многочасовые сеансы смеха во время просмотра фильмов братьев Маркс и повторов популярной тогда скрытой камеры .Хотя утверждения Казинса не могут быть научно подтверждены, даже самые скептически настроенные исследователи согласны с тем, что юмор обеспечивает противоядие от некоторых эмоций, которые, как широко признано, связаны с болезнью, например чувства гнева и страха, которые могут спровоцировать сердечный приступ.

    Хотя я не стал бы высказываться по поводу того, имеет ли смех всеобщую благотворную пользу, многие ассоциации смеха и семинары по всему миру — наиболее распространенные в Индии и Швеции — занимаются именно этим. Их цель — способствовать укреплению здоровья с помощью терапевтических свойств смеха.Компания LaughterWorks, которая позиционирует себя как «лидер смеха в Австралии», организует семинары и мастер-классы для различных групп, а также получасовые сеансы «смеха, дыхания и легких упражнений под руководством одного из наших квалифицированных смехотворцев».

    Друг из Швеции описал вызывающее смех упражнение, в котором участвовали два человека, сидящие друг напротив друга. Когда один начинает смеяться, другой вскоре тоже начинает смеяться. Не так давно мы с другом решили попробовать это на себе.Она села лицом ко мне и после нескольких неловких моментов (по крайней мере, с моей стороны), проведенных в молчаливом взгляде друг на друга, начала смеяться. Я не знал, что ответить. Но через несколько мгновений я поймал себя на том, что смеюсь, хотя ничего смешного не было сказано. Должен признаться, что после нашего упражнения со смехом я почувствовал себя лучше. Но почему?

    В последующие недели, когда я искал объяснение, меня пригласили принять участие в дискуссии с тремя популярными комиками — Робертом Келли, Дэном Натурманом и Кристин Монтелла — в Comedy Cellar в Гринвич-Виллидж.Мы вчетвером сидели за знаменитым комедийным столом, предназначенным для профессиональных комиков, и провели почти два часа, участвуя в каком-то высокоскоростном остроумии, касающемся взаимодействия между комиками и их аудиторией. Комедианты, естественно заинтересованные присутствием среди них «мозгового доктора», возможно, не знали, что владелец клуба, Ноам Дворман, читал мои книги и давно проявляет живой интерес к неврологии.

    Вскоре после этого я сидел на панели в Художественном музее Рубина на Манхэттене, где я присоединился к жителю Нью-Йорка карикатуристам Заку Канину, Полу Ноту и Дэвиду Сипрессу, чтобы исследовать вопрос о том, почему люди находят мультфильмы забавными.Мы обсудили, как юмор, переданный шуткой или карикатурой, имеет как субъективный компонент (воодушевление или веселье), так и физическое выражение (улыбка или смех). Одно может существовать без другого: рискованная шутка может показаться нам забавной, но мы не улыбнемся, если окажемся в приличной компании. Мы также можем нервно смеяться, когда чувствуем себя некомфортно. Мы смеемся, когда слышим, как смеются другие — как я испытал с моим шведским другом (действительно, этот феномен заразительного смеха — причина, по которой треки смеха используются в комедиях положений).Смех можно даже вызвать химическим путем, с помощью веселящего газа или с помощью электрической стимуляции определенных частей мозга.

    Недавно ученые начали проводить исследования неврологических процессов, лежащих в основе веселья и смеха. Я бы не стал утверждать, что нейробиология может «объяснить» юмор или указать причину, по которой мы смеемся над одними шутками или мультфильмами, а над другими нет. Попытка разобрать юмор в любом случае может оказаться обреченным на провал упражнением. Как однажды написал Э. Б. Уайт: «Юмор можно препарировать, как лягушку, но в процессе он умирает, а внутренности обескураживают любого, кроме чисто научного ума.Тем не менее нейробиология может дать полезную информацию о том, что происходит, когда мы находим шутку или мультфильм забавными. В конечном счете, мы стремимся лучше понять не только юмор, но и самый сложный и неуловимый из органов: человеческий мозг.


    Мозг не имеет юмористического «центра». Юмор связан — заметьте, я не сказал «вызванный» в духе аналогии Уайта с вскрытием лягушки — мозговыми сетями, включающими височные и лобные доли коры головного мозга. Расположенные в верхней части мозга, эти области коры связаны с речью, общей информацией и восприятием противоречий и нелогичности.Очевидно, что мы не можем оценить шутку, рассказанную на языке, которого мы не знаем, или карикатуру, которая в значительной степени опирается на культурные нормы или информацию, чуждую нам. В этих областях коры анализируется шутка или мультфильм.

    Весь юмор предполагает игру с тем, что лингвисты называют сценариями (также называемыми фреймами). По сути, сценарии — это гипотезы о мире и о том, как он устроен, основанные на нашем предыдущем жизненном опыте. Подумайте, что происходит, когда друг предлагает встретиться в ресторане. Мгновенно наш мозг формирует сценарий с участием официантов или официанток, меню, последовательности блюд, расположенных в порядке от закуски к десерту, за которыми следует счет и расчет чаевых.Этот процесс, сильно сжатый и применимый почти к любому ресторану, работает в значительной степени вне сознательного понимания. А поскольку наши сценарии настолько обобщены и сжаты, мы склонны делать на их основе необоснованные предположения. Юмор использует эту тенденцию. Возьмем, к примеру, почти любую шутку стендап-комика Стивена Райта, известного своей ироничной и невозмутимой подачей:

    .

     

    — Я видел банк с надписью «24 Hour Banking», но у меня не было столько времени.

    —Купил батарейки, но их не было в комплекте. Поэтому мне пришлось купить их снова.

    —Постирал носок. Потом кладу в сушилку. Когда я его вынул, его уже не было.

    — Я зашел в магазин и спросил у продавца, нельзя ли что-нибудь подложить под подставки. Он спросил, почему я хочу это сделать. Я сказал ему, что хочу убедиться, что мои подставки не царапают мой стол.

     

    В каждом из этих примеров повседневным действиям придается различное значение, заставляя слушателя изменять стандартные сценарии о них.Действительно, процесс реагирования и оценки юмора начинается с активации сценария в височных долях мозга.

    Именно лобные доли мозга понимают несоответствие между сценарием и ситуацией, описанной в шутке или иллюстрированной мультфильмом. Эта способность уникальна для нашего вида. Хотя обезьяны могут участвовать в игре и дразнить друг друга, инициируя ложные сигналы тревоги, сопровождаемые смехом, они не могут переключаться между несколькими мысленными интерпретациями ситуации.Только мы можем это сделать, потому что — благодаря большему размеру наших лобных долей по сравнению с другими видами — мы единственные существа, обладающие высокоразвитой рабочей памятью, которая, создавая и сохраняя сценарии, позволяет нам ценить сложные и тонкие формы юмора. . Нейробиологи часто сравнивают рабочую память с умственным жонглированием. Чтобы оценить мультфильм или шутку, вы должны иметь в виду как минимум два возможных сценария: ваши первоначальные предположения, созданные и хранящиеся на протяжении всей жизни в височных долях, а также альтернативные объяснения, которые вырабатываются с помощью лобных долей мозга. доли.

    В области психологии существуют три общие теории, объясняющие, как работает юмор. В соответствии с наиболее распространенным объяснением юмора — теорией снятия напряжения — после того, как мы услышали шутку или посмотрели карикатуру, в течение короткого периода времени мы испытываем напряжение, которое уравновешивает наши предположения об описываемой или иллюстрируемой ситуации против того, что на самом деле происходит. комик или карикатурист намеревается передать. Напряжение снимается только тогда, когда шутка или мультфильм поняты.

    Вторая по популярности теория юмора, модель разрешения несоответствия, включает решение парадокса или несоответствия в игровом контексте. Эта теория основана на глубокой взаимосвязи, существующей в человеческом мозгу между смехотворным и нелогичным. Как вид, мы придаем большое значение логике. Тем не менее, мы игриво примем ситуацию, которая маловероятна или даже невозможна (карикатура, изображающая попытку похищения марсианами), если сценарий, изображенный в карикатуре, является связным и логически согласуется с его темой.Разрешение несоответствия обычно занимает немного больше времени, чем снятие напряжения, и происходит в два этапа. Во-первых, ожидания относительно смысла шутки или карикатуры резко подрываются изюминкой шутки или заголовком к карикатуре. Это приводит к форме решения проблемы, направленной на примирение несоответствия. Когда мы решаем проблему, части встают на свои места, и мы испытываем радость, сопровождающую озарение. Непонимание сути шутки или карикатуры вызывает тот же дискомфорт, который мы испытываем, когда не можем решить проблему.

    Наконец, теория превосходства подчеркивает, что веселье и смех так часто связаны с сосредоточением внимания на чужих ошибках, неудачах или глупостях. В диалоге Платона Филеба, Сократ говорит: «Когда мы смеемся над нелепостью наших друзей, примесь удовольствия к нашей злобе производит смесь удовольствия и огорчения. Некоторое время назад мы согласились, что злоба — это форма бедствия; но смех доставляет удовольствие, и в этих случаях и то, и другое происходит одновременно.Теория превосходства особенно поддается объяснению жестокого и враждебного юмора: ситуация, изображенная в анекдоте или карикатуре, никогда не могла случиться с нами, отсюда и наше веселье. Одним словом, мы чувствуем себя выше человека, терпящего несчастье.

    На практике большая часть юмора включает аспекты всех трех теорий. Но понять юмор шутки или мультфильма — это только полдела. В случае успеха шутки вызывают веселье и смех, эмоциональные реакции, которые включают подкорковую сеть (то есть под кору), предназначенную для опосредования вознаграждения или удовольствия.Всякий раз, когда мы делаем что-то, что мы любим, эта подкорковая сеть активируется и «загорается» при сканировании мозга с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ), которая измеряет активность мозга, отмечая изменения в кровотоке. Аналогичная реакция возникает, когда мы смотрим смешной мультфильм. Мы знаем это на основании очень оригинального исследования Дина Моббса, работающего сейчас в Колумбийском университете. Моббс показал своим испытуемым серию забавных и несмешных мультфильмов. В каждом случае юмористический элемент из смешного мультфильма вычитался, чтобы получился не смешной мультфильм.Затем Моббс сравнил ответы своих испытуемых с двумя версиями. Хотя многие области коры головного мозга, ответственные за понимание мультфильма, были активированы в обеих его версиях, только забавные мультфильмы задействовали сеть подкорковых структур, специфичных для юмора, которые составляют сеть удовольствия и вознаграждения.

    Юмор предъявляет высокие требования к мозгу. После входа через зрительный (мультфильмы) или слуховой (шутки) дорожки юмористический материал запускает точный репертуар ответов: порядок, время и акценты должны быть правильными; неуместные или отвлекающие элементы должны быть обесценены или проигнорированы.В одном исследовании 1969 года, проведенном неврологами Ширли Фергюсон и Марком Рэйпортом и нейропсихологом Мелвином Л. Шварцем, пациентам с височной эпилепсией показывали серию мультфильмов. Пациенты вовсе не находили их забавными. Вместо этого экспериментаторы отмечали «неуместное сосредоточение внимания на несущественных деталях», «трудности интеграции» и «эгоцентризм».

    Лобные доли также играют огромную роль в импровизации, связанной с созданием шуток или мультфильмов.Мы знаем это на основании недавнего исследования, проведенного Национальным институтом здравоохранения с участием исполнителей рэпа. Исследование, в котором участвовала фМРТ, показывает, что рэперы используют разные части своих лобных долей, когда импровизируют свои тексты, чем когда они исполняют рифмы, которые уже были записаны. Когда они начали заниматься вольным стилем, фМРТ показала переключение лобной активности с дорсолатеральных лобных областей, отвечающих за самоконтроль и самокритику, на медиальную лобную область, связанную со спонтанными творческими усилиями.Точно так же успешный стендап-комик должен «отпустить» и сопротивляться искушению самокритики и самоконтроля, что может привести к ошибкам в подаче, выборе времени или презентации.

    Действительно, когда комик взрывается на сцене, это может сказаться на его или ее психическом здоровье. В интервью с коллегой-комиком Дэвидом Стейнбергом в программе Showtime « Inside Comedy, » Стивен Райт описал комедийный спектакль как «очень опасный, как ходьба по канату или как бег по ледяному озеру, когда лед ломается позади вас и вот-вот рухнет». потребуется час, чтобы добраться до другой стороны.Стив Мартин сказал Стейнбергу, что комику необходимо пережить боль, вызванную тем, что никто не смеется над шуткой или, что еще хуже, когда тебя освистывают со сцены. «Стендап-комедия — это последний бой эго», — сказал Мартин. Это подтвердилось в случае с покойным Джонатаном Уинтерсом, у которого случился серьезный нервный срыв во время выступления в Сан-Франциско в 1959 году. Проведя некоторое время в психиатрической больнице, Уинтерс вернулся к стендапу только для того, чтобы два года спустя пережить еще один нервный срыв, после которого он вообще отказался от выступлений в ночных клубах и обратил свое внимание на запись.

    Физические повреждения некоторых областей мозга, а именно правого полушария, играющего особую роль в интеграции восприятий, позволяющего нам видеть «картину в целом», могут повредить способности обрабатывать и оценивать юмор. Повреждение лобной доли (в пределах правого полушария) не позволяет человеку переключаться между первоначальным предположением (основанным на сценариях) и альтернативным объяснением, предложенным шуткой или карикатурой. Наоборот, пациент с поврежденной лобной долей слишком буквален, неспособен изменить структуру кадра, необходимую для создания или оценки юмора.

    Кроме того, повреждение лобных долей создает у некоторых пациентов склонность к своеобразной форме виселицы, известной как Witzelsucht . (На немецком языке witzeln означает «острить», а sucht означает «зависимость».) Пациента канадского нейропсихолога Дональда Стусса с двусторонним повреждением лобных долей попросили посмотреть на рисунок гроба с тремя лицами под ним. — одно улыбающееся, одно нейтральное, одно слезливое — и решите, какое из выражений лица было наиболее подходящим в данной ситуации.Без колебаний он выбрал улыбающееся лицо. «Почему ты выбрал улыбающееся лицо?» его спросили. Он рассмеялся и ответил: «Потому что это не я в гробу». Witzelsucht часто также принимает форму причудливых каламбуров, острот и фарса, болезненно относящихся к какому-либо аспекту болезни пациента. Его также отличает неспособность оценить сложные или тонко встроенные шутки или карикатуры, такие как этот из The New Yorker .  


    Учитывая, насколько мы ценим юмор в нашей повседневной жизни, можно было бы ожидать, что мы будем постоянно рассказывать и слушать шутки.А сколько анекдотов тебе сегодня рассказали? Как давно кто-нибудь подходил к вам и спрашивал: «Вы слышали о…?» Как часто вы в последнее время сталкивались с кем-то, кто изо всех сил старался вас рассмешить? (За исключением супругов и близких людей.) Возможно, в ответ на стрессы начала 21 века мы стали серьезным (т. Е. Сравнительно лишенным чувства юмора) обществом. В культуре, которая становится все более политически поляризованной, сейчас трудно шутить, как в частном порядке, так и публично, не рискуя, что кто-то сочтет какой-то аспект оскорбительным.Из-за этого, я подозреваю, шутки на званых обедах стали почти такой же редкостью, как первоапрельские розыгрыши.

    Например, на рабочем месте юмор обычно начинается сверху. Если начальник или руководитель говорил что-нибудь смешное, все должны были смеяться; если это делал кто-то дальше по цепочке, результаты были менее предсказуемы: рабочие обычно смотрели на босса, чтобы решить, как реагировать. Неудивительно, что в более эгалитарной среде современного офиса такое иерархическое расположение считается покровительственным или снисходительным.В результате приходится выбирать между офисной средой, в которой любой может шутить (вероятно, неразумная политика), и средой, в которой шутки разрешены только лицам, наделенным властью (тоже нехорошо). Стоит ли удивляться, что шутки в значительной степени потеряли популярность на рабочем месте?

    Вместо этого мы формализовали юмор и предоставили его по лицензии профессионалам, таким как комики и карикатуристы, которые выполняют древнюю роль средневековых придворных шутов, получая особое разрешение шутить с королем на серьезные темы, не опасаясь возмездия.Например, на ежегодном ужине корреспондентов Белого дома комик выбирается в качестве суррогата, который может сказать в юмористической форме в присутствии президента то, что многие другие хотели бы сказать, но не могут. Колючие шутки Стивена Колберта на ужине в 2006 году настолько рассердили Джорджа Буша-младшего, по словам его помощника, что президент, казалось, «готов был взорваться».

    Но предвещает ли какое-либо из этих соображений конец юмору? Учитывая, что стремление найти и выразить развлечение существовало с момента образования самых ранних социальных групп, вероятно, нет.Действительно, некоторые нейробиологи считают, что юмор мог развиться вместе с другой когнитивной способностью, которую мы разделяем с высшими приматами: быстрой и интуитивной оценкой социальных ситуаций. А юмор во многом связан с самым фундаментальным человеческим поведением — влюбленностью.

    По словам Гила Грингросса и Джеффри Миллера из Университета Нью-Мексико, юмор «может быть одним из самых важных качеств для людей, ищущих себе пару». Поскольку шутки и карикатуры вызывают разную степень веселья у разных людей, юмор помогает нам идентифицировать других со склонностями и склонностями, подобными нашим собственным.(Иногда, конечно, мы сталкиваемся с людьми, которые не находят ничего забавным, но кто захочет провести с ними жизнь?) Однако, по словам психолога Эрика Р. Бресслера, отношение к юмору различается между полами. в целом женщины предпочитают мужчин, которые заставляют их смеяться, в то время как мужчины предпочитают женщин, которые смеются над их шутками. В самом деле, то, насколько женщина смеется над шутками мужчины, может определить, насколько привлекательным каждый партнер считает другого. Предположительно, когда женщина смеется над мужскими шутками, мужчина становится более заинтересованным.Бресслер обнаружил, что мужской смех, напротив, не предсказывает интерес к будущему взаимодействию ни со стороны женщины, ни со стороны мужчины. И выражения юмора не то же самое. Как отмечает Николь Форс в статье 2011 года, опубликованной в Psych Central , мужчины, как правило, любят фарс больше, чем женщины, а их шутки более агрессивны и подлы. Женщины — опять же, вообще говоря — предпочитают более мягкий вид юмора: забавные истории или самоуничижительные шутки.

    Эти гендерные различия имеют практическое значение для долгосрочных отношений.Форс ссылается на работу психологов Кэтрин Коэн и Томаса Брэдбери, которые проанализировали браки 60 пар за 18 месяцев и обнаружили, что когда мужчины использовали юмор, чтобы справиться со стрессовыми событиями, такими как потеря работы или смерть, это приводило к большему случаев разводов и расставаний, чем когда женщины использовали юмор в подобных ситуациях. Коэн и Брэдбери предполагают, что природа юмора, который нравится мужчинам, может привести к ухудшению связи в паре во времена беспорядков. Мужской юмор может играть роль в установлении романтических отношений, пишет Форс, но женский юмор кажется более эффективным в их поддержании.


    Юмор постоянно развивается — вкусы комиксов меняются, как и то, что общество считает смешным. Нашим родителям, бабушкам и дедушкам такая шутка показалась бы забавной: Тук-тук. Кто там? Мадам. Мадам кто? Мадам Нога застряла в двери!  Мы, без сомнения, находим это несовершеннолетним и смущающим. «Юмор», основанный на расовых и этнических стереотипах или физических или умственных недостатках, больше не приемлем, и это хорошо. Как бы юмор ни развивался в будущем, нейробиология попытается объяснить его механизм.Это тема, которая вызывает недоумение: улыбка и смех основаны на одних и тех же или разных схемах мозга? Задействованы ли стадии реакции на юмор, будь то мультфильмы или шутки, в разных областях мозга? Хотя многое может быть известно о структурах мозга, участвующих в юморе, какова именно последовательность их активации? Постоянно появляются новые исследования; Препарирование юмора, как оказалось, не совсем то ужасное занятие, которое представлял себе Э. Б. Уайт. А почему должно быть? В конце концов, наш мозг запрограммирован на смех.Непреходящая загадка — понять, как.

     


    Интернет-статья Николь Форс «Как и почему юмор различается между полами» ( Psych Central, 2011) должна была быть процитирована в печатной версии SCHOLAR.

    Leave a Reply

    Ваш адрес email не будет опубликован.