Духовность в психологии это: Понятие «Духовность» в современой психологии Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

Содержание

О духовности

Анатолий Стреляный: В 19-м веке появился миф об особой русской духовности, скроено это было по немецкому образцу. Само слово «духовность» взяли у немцев. Щедринский мальчик без штанов свысока смотрел на немчика, потому что тот свои штаны променял, на духовность, естественно, то есть душу черту продал. А русские, мол, душу черту просто так, задаром отдали, значит, могут и забрать. В 20-м веке слово «духовность» имело в России и первоначальный, латинизированный вид — спиритуализм. В спиритуализме, как духовности анархической, не связанной с церковной жизнью, православные активисты упрекали интеллигенцию. Та не оставалась в долгу, говорила о корыстолюбии и властолюбии церкви. В брежневское время слово «духовность» значило примерно то же, что — искренность, коммунистическая искренность. В 90-е годы о духовности заговорили политики, уверенные, что русский народ — лучший из народов. Яков Кротов: Этот выпуск нашей передачи будет посвящен духовности. О духовности в современной России, начиная с 90-х годов прошедшего столетия, говорят много и с удовольствием. Но что означает это слово? Оно пришло из христианского, церковного словаря и используется широко людьми неверующими. Можно ли дать какое-то определение духовности и определить специфику духовности в христианской цивилизации? Говорит Михаил Шевченко, религиовед, автор ряда книг по духовной культуре России.
Михаил Шевченко:
Духовность можно понимать в широком и в узком смысле. Вначале — в узком. Речь идет о том, что под духовность подразумевается только повышенная активность в области религии. И духовность — как повышенная активность субъективного духа. Я выписал специально из психологического словаря, из «Психологии» 90-го года определение духовности. «Под духовностью преимущественно подразумевают идеальную потребность познания мира, себя, смысла и назначения своей жизни. Человек духовен в той мере, в какой он задумывается над этими вопросами и стремится получить на них ответ».
Я не буду придираться к мелочам, типа того, что познанием мира занимается все-таки естествознание, в крайнем случае, натурфилософия. Здесь, по-моему, опущено самое главное в этом определении. А именно — способность индивидуального сознания быть повернутым вовнутрь. То есть духовность не может возникнуть на основе одного лишь сознания. Она появляется на базе самосознания человека. Таким образом, пластическое, не духовное сознание, не обладает духовностью, или оно имеет лишь ее начатки. Яков Кротов: Это определение религиоведа. Между тем, такой православный историк религии, как покойный священник Александр Мень определял духовность несколько иначе: «Духовность — это то уникальное, исключительное, важнейшее, что отличает человека от других самых высокоразвитых живых существ. Это то, что даже трудно определить словами. Духовность есть то, что мы у природы не заимствуем, она отсутствует в природе. В природе нет творчества, нет личностного самосознания, она не может научить добру и злу.
Библия учит нас, что духовность человека заключается в том, что он есть образ и подобие Творца. Когда человеческая духовность приходит в состояние дисгармонии со своим первообразом, это влечет за собой духовные и нравственные недуги». Сложность заключается в том, что в самой Библии мы не найдем слова «духовность». Мы очень часто там встречаем слово «дух» — дух Божий, дух Божий как дыхание, дух Божий как ветер, шумная буря, но не духовность, как некоторое свойство человеческой природы. Точно так же, впрочем, мы не найдем понятия о духовности в античной философии. Почему именно в христианстве, начиная с первого столетия после рождества Христова, вдруг появляется представление о духовности? Чем здесь христианство отличается от предшествующих, от окружающих религий?
Михаил Шевченко:
Конечно, духовность не возникла бы, если бы Сократ не повернул философию с натурфилософского ряда к субъекту. Она не возникла бы, если бы Платон не занимался выяснением сущности мира идей и не показал его преимущество по сравнению с миром вещей. Она не возникла бы, если бы не было трудов Августина Блаженного, то есть — его трудов о душе, о горнем мире и так далее. Фактически идеал и вся теоретическая база сформирована Августином. Августин перевел античную философию окончательно на религиозный язык. Ну и, наконец, субъективные поиски такого гиганта, как Франциск Ассизский. Он полностью окунулся в себя и выяснял, это 11-й век.
Яков Кротов:
Парадоксальным образом в истории христианской церкви самое яркое проявление духа и духовности относится к периоду ее юности. Через пятьдесят дней после воскресения Христова, в праздник Пятидесятницы, на апостол всходит святой дух. И с тех пор на протяжении нескольких десятилетий в церкви совершается служение людей, которым особо открывается дух Божий. Эти люди называются «пророками». Но в конце второго столетия церковь и на Западе, и на Востоке постепенно приходит к отказу от пророческого служения, на пророков начинают глядеть с подозрением. И неслучайно, потому что, например, во втором столетии христианской эры пророк Монтан вместе со своим движением — ярким, бурным, аскетическим — чуть не разрушил всю христианскую общину, возлагая на людей, как сказал бы сам Иисус, «неудобоносимые бремена».
Оказывается, не всегда пророк может быть созидателем, часто он бывает разрушителем. И сухое администрирование, которое кажется таким обрыдлым и пошлым, на этом фоне оказывается спасительным кругом. С тех пор и по сей день в христианской церкви не продолжаются попытки возродить движение людей, одержимых духом, открытых духу. Но все равно, как говорил Николай Бердяев, «Святой Дух не раскрылся еще вполне, не изливается еще в полноте на жизнь мира». Слово же «духовность», строго говоря, появляется только в западной части христианского мира, в той ее части, которая позднее станет называться «католической». В русский язык это слово пришло с Запада. Что же западное христианство понимает под духовностью? Стефан Каприо: Слово «духовность», если принимать самые-самые корни, конечно, восходит к нам от гностицизма. Тройное разделение антропологии — духовное, душевное и материальное. Там разница была в том, что духовное — это то, что спасется, душевное — то, что полуматериально, полудуховно, может спасаться, может не спасаться, а материальное, конечно, пропадает.
Еще гностики часто относили к слову «духовное» такое приравнение к слову гностика, а душевное — это был христианин, который еще отягощен телом церкви, то есть материальным телом. Гностики — это люди, которые освобождены уже от материи, то есть от церкви, но это некое «прото-протестантство», «некоранное» протестантство, можно даже так говорить. А естественно, вся борьба эризиологов против гностицизма начиная с Эринея Лионского, опирается на предания, на душевность в этом смысле, то есть терминология более традиционная, и католическая в том числе. Это то, что мы спасаем душу, спасение души. Духовность — это нечто, которое, если воспринимается, понимается в контексте мистики. Мистицизм — были такие движения, и испанская мистика 16-го века, и немецкая мистика, католическая, потом и протестантская. Частично это и иезуитская мистика Игнатия Лойолы. Слово «духовность» стало, по-моему, относиться более широко к опыту веры всех совсем недавно. В этом веке, то есть уже в прошлом веке, двадцатом, под влиянием харизматического движения, которое, по своим корням, происхождению — это протестантское движение, пятидесятников, харизматов, протестантов.
Но особенно после Второго Ватиканского Собора стали широко распространены как католическое движение. И тогда Второй Ватиканский собор, богословы, которые писали «верую в Святого Духа», возродили эту, скажем, богословию Духа Святого и возродили слово духовность. Сейчас мы говорим в конце века о духовном возрождении, имея в виду возрождение веры священного чувства религиозного после смерти всех идеологий, после преодоления позитивизма, материализма, марксизма. Еще говорим о дарах, о харизмах определенных лидеров духовных, даже монашеских конгрегаций. Вот, одним из лозунгов Второго Ватиканского Собора было восстановить подлинную духовность или подлинную харизму каждого ордена религиозного. Так что мы говорим о духовности францисканцев, о духовности иезуитов, о духовности новых движений и так далее.
Яков Кротов:
Как связана история католичества западного христианства со становлением понятия духовности? Екатерина Плетнева: Вопросы о личности возникают в 12-м веке. Ключевой фигурой является Петр Белярс, его необходимость автономии человеческой личности от сферы божественных умопостроений. Идет параллельно с этим процесс его оппонентов, то есть монахов викторианской духовности, из которых потом и вырастет его главный оппонент Бернард Клервоский, которые пытаются разработать понятийный аппарат — из чего же состоит человеческая личность, поскольку очевидно совершенно, что она не всегда равна самой себе. Состерцианская и викторианская духовность вводят эту тройственность определения для описания человеческой личности. В частности, такой автор Гуго Сен-Викторский стремится опереться на логику, чтобы утверждать, что отношения между телом и духом необходимо требуют участия души. Момент 12-го века особенно важен, поскольку он неопровержимо завершает период двухчастного определения человеческой личности и необходимо требует трехчастного определения. Замена двучленной схемы на трехчленную логически ведет к усложнению внутренних отношений самой человеческой личности.
И, безусловно, тот факт, что личность описывается через тройственность, отсылает нас к другим великим трехчленным христианским схемам. Троичность Божества можно проиллюстрировать на примере одной рукописи, эта рукопись относится к 13-му веку, это латинский перевод арабского ученого Коста бен Люка, который очень долго в истории приписывался великим христианским авторитетам. Вот, этот автор 9-го века, который был неслучайно вспомнен в 13-м веке, почему о нем вспомнили, потому что это ложилось на ту почву, которая была уже подготовлена собственно внутренним развитием христианской этиологии. Автор трактата различает «спиритус виталес», то есть жизненный дух, который располагается в сердце человека, и благодаря которому человек может дышать. Следующее — это «спиритус анималис», то есть это животный дух, который находится в голове человека и отвечает за такую человеческую способность, как память. И существует еще — душа. Но что интересно: душа не имеет своей локализации ни в какой части человеческого тела, она не имеет своего места и отвечает за телесные движения.
В одной из многочисленных рукописей этого арабского трактата можно увидеть два иллюстрированных инициала, которые изображают момент смерти человека. Инициалы рисуют душу, покидающую тело человека, и эта душа изображена в традиционной форме маленького бесполого существа. Второй инициал показывает тело умершего, изо рта которого одновременно исходят две души. Это изображение имеет небольшое графе, где написано «анима». Анима представлена в классической форме, по тому иконографическому типу, который я уже только что описала, а спиритус представлен в виде белого голубя, вполне традиционная христианская иконография Святого Духа, которая всем вполне знакома. Эта иконография дает нам представление о достаточно трудной адаптации традиционных схем, то есть двучленной схемы души и тела к новым теологическим разработкам трехчленной схемы.
Яков Кротов:
Духовность в современном сознании, прежде всего, противопоставляется материализму — не философскому, а материализму как озабоченности материальным миром. Между тем, хорошо известно, что христианская церковь отнюдь не отказывается от материальной части, скажем так. Как же научилось христианство совмещать духовность с поиском материальных благ? Разве не обратно пропорциональная зависимость между духовностью и материальностью? Стефан Каприо: Христианский ответ, естественно, в том, что только и можно совместить, но если не совместить, тогда не только потеряется материальная часть жизни, но и сама духовность испаряется, пропадает. Потому что духовность гностического типа — это духовность, которая предполагает порядок другого мира. И действительно, пренебрежительно или истерически можно относиться к порядку этого мира. А порядок этого мира для христианина — это и есть отражение духовности. Так что самые духовные лица, как самые духовные старцы, самые опытные монахи обычно должны быть очень конкретные люди, люди, умеющие управлять своими делами, делами общины. Это примеры еще цивилизации и строения цивилизации. То есть дали пример всем, как надо работать, как надо устраивать общественную жизнь. Так что настоящая духовность проявляется там, где сочетается с реальным проектом обновления, созидания общественного, земного мира. То, что раньше было монашеской духовностью и относилось к категории монахов, сейчас распространяется по другим категориям, поскольку категорий монахов стало гораздо меньше, более-менее влиятельных. Много из того, что как раз приписывалось монашескому рвению по не только духовности, но именно по воплощению Евангелия в жизнь, сегодня особенно современными документами церкви приписывается именно к разным формам, разным путям призвания, в том числе мирянского. Неслучайно может быть самое интересное явление — это мирянское движение, католическое особенно, там, где есть миряне посвященные, посвященные жизни, которые живут по принципу древних монахов, но уже совсем погружены в мире. Как рассказывает древний текст послания к Диогнету, что «они — в мире, но не принадлежат миру сему». Это — как душа мира, который ни в чем не отличается от одной части мира, без которой мир не существовал бы, но они уже свидетельствуют о том, что принадлежат другому миру. Яков Кротов: Существует, однако, некоторая отчужденность восточной православной традиции от слова «духовность». Это слово импортированное. И вот, например, современный греческий православный богослов архимандрит Иерофей (Влахос) так пишет о духовности: «Смысл термина применительно к православной церкви лучше было бы передать словосочетанием «духовная жизнь», поскольку речь идет не о каком-то абстрактном состоянии, как в западном богословии, но о действии Святого Духа в человеке. Православная духовность четко отличается от какой-либо другой духовности восточного и западного типа. Между разными видами духовности не может существовать никакого смешения, ибо средоточием православной духовности является Богочеловек, в то время, как другие религии замыкаются на человеке. Различие видно, главным образом, в догматах, в учении». Но ведь из этого явствует ее своеобразное понимание в православной традиции, вот так вот взятой. Духовность оказывается не столько делом личности, сколько делом организации, которая должна учить догматам, должна пасти человека. Значит, духовность — это действительно, прежде всего, некоторая система, в которую включен человек, и покинуть которую он не может, потому что за ее пределами нет правильных догматов и правильного учения. Конечно, мнение одного греческого богослова еще не есть мнение всего православного христианства, тем более — российского. Как же в истории русской церкви преломилось понятие духовности? Когда оно появилось? И сегодня: насколько этот термин пригоден для описания будущего России и ее настоящих задач? Духовность в истории западного христианства противопоставлялась, прежде всего, гностицизму. Духовность — это не просто стремление к спасению и очищению человеческого духа, духовность — это личное усилие. Духовность — это попытка соединить в духе всю человеческую личность, и ее тело, и ее душу. В современной России слово «духовность» часто всплывает в очень неожиданном контексте. Например, «Российская газета» 26-е марта 2001-го года, интервью президента Якутии Михаила Николаева: «Завтра самыми большими богатствами станут не уголь, нефть или сталь, а человеческий потенциал. Приходит время духа. Нужно создать совершенно новый мир, в котором духовность и здоровый образ жизни — это важнейшие части экономики. Постиндустриальная цивилизация основана на знании, культуре и духовности. Мы возрождаем культы — культ матери, родительницы детей будущего, культ труда, чтобы воспитывать людей-созидателей. Мы создали в 1996-м году академию духовности и не жалеем по этому поводу». Но удивительное дело, в то же самое время никто, ни один президент не станет утверждать, что в России все обстоит хорошо с духовностью. В Западной Европе этот термин появился, распространился и, в конце концов, перешел и в Россию. Когда именно в европейской культуре термин духовность из сферы богословия приходит в сферу живой повседневной деятельности? Михаил Шевченко: До 12-го включительно века мы имеем обрядоведческий уровень религиозности. Первым шагом, с моей точки зрения, было введение обряда покаяния — исповеди. Европейцу как бы уже в 5-м веке, когда ввели этот обряд, намекнули — смотри за собой, оглядывайся на собственные мысли, анализируй собственное я. Поэтому переход еще чуть позже от публичной исповеди к фактически интимному таинству, то есть — только духовник и я, формировало за почти восемьсот лет очень развитый духовный мир рядового, повторяю, европейского человека. Ну, естественно, следующий этап — это роль Лютера. Можно было бы отметить чуть-чуть Гуса, с его, так сказать, кое-какими реформаторскими веяниями, но больше всего здесь Лютер сыграл. То есть — 16-й век. Лютер — и тем, что поставил, что религия есть частное дело, и что фактически религия есть дело моего внутреннего, интимного мира. И Лютер — тем, что он наделил каждого прихожанина способностью непосредственно общаться с Богом. То есть, он ему дал возможность быть один на один с собой. Этим Лютер фактически способствовал формированию внутреннего мира, и свободу обеспечил. Я имею в виду то, что каждый постится, когда может, и лишает себя только того, в чем считает нужным себе отказать. Сравните с православными и католическими постами. И в области духа мысли, то есть каждый сам, так сказать, себе хозяин. Формирование внутреннего мира уже в новое время и даже в последние столетия возрождения, это, так сказать, факт, тут уже не приходится отрицать. Человек рядовой в Европе, уже начиная с 18-го столетия, уже начинает обращаться к мотивам, к реконструкции, что произошло, и так далее, и тому подобное. Яков Кротов: На Западе, в том же 12-м веке, появляется учение итальянского аббата Иоахима Флорского о том, что вся история человечества делится на три эпохи — Отца, Сына и Святого Духа. В истории приближается эпоха Святого Духа, эпоха профитизма, пророчества, эпоха духовности. Когда в 18-м столетии в России появились академии, семинарии, где готовили духовенство, богословов, они стали называться духовные семинарии и духовные академии — так у нас перевели латинский термин «богословские». Духовные сословия — это не сословия пророков, в России — это, прежде всего, сословие священников. И духовным сословием стали называть православных священников в России именно тогда, когда эти священники находились под тягчайшим гнетом абсолютистской монархии, когда им запрещалось проповедовать, не представив сперва проповедь в консисторию. Точно так же как в 17-м веке выражение «быть в духовности у кого-либо», означало иметь кого-то духовником. Это, прежде всего, человек, который руководит не столько внутренней жизнью, не столько мистическим опытом человека, сколько объясняет, когда можно пить молоко во время поста, когда нет, разрешает, регулирует обрядовую сторону, бытовую сторону. И в словаре Даля неслучайно о духовности сказано, что это все относящееся к Богу, церкви, вере и только в последнюю очередь относящееся к душе человека. Как на Западе формировалось представление о духовности? Насколько повлияла на представление о духовности христианская догматика? Екатерина Плетнева: Проблема духовности возникает в западной культуре достаточно поздно, то есть я это отношу к 12-13-му веку. Более того, с моей точки зрения, понятие духовности является менее универсальным, нежели понятие — «душа», «душевность». Есть такой культ Христа Милосердного, который связан в свою очередь с поиском монахини, получившей откровение в 30-е годы 20-го столетия, блаженной Фаустины, у которой была такая молитва: «Отец милосердный, мы дарим вам, приносим вам в жертву тело, кровь, душу и божественность Вашего сына». То есть здесь, в этой триаде, можно понимать так, что во Христе — Дух, о котором идет речь, является божественным. Душа является некоей константой человеческого Боговоплощения, в то время как Дух, духовность — это то, что определяет конкретную человеческую личность, в то время, как у Христа, в его личности это может быть названо Божественностью. И, безусловно, понятие «душевность», «духовность» связано с понятием личности. Но как всем понятно, личность, прежде всего, определяется через личность Христа и то, что было определено на Вселенских Соборах, а именно его, с одной стороны, Богочеловечность, его причастность к двум ипостасям. Соответственно, моделировалась и человеческая личность — по модели личности того, кто является иконой живого Бога. Яков Кротов: Православный, философ и мыслитель Николай Бердяев, защищая духовность в мире атеистическом, позитивистском, в мире 20-го столетия, тем не менее, одновременно отмечал, что в православной церкви, верным членом которой он оставался до гроба, и свой дом под Парижем он завещал Московской патриархии, в отличие от многих и многих горячих фанатиков православия, которые, тем не менее, имущество свое оставляют совсем другим организациям или людям…. Так вот Николай Бердяев горестно писал: «Духовность, как и все в этом мире, объективируется, принимает формальный и законнический характер, охлаждается, приспособляется к среднему человеку. Поражает не духовный характер, так называемой духовной жизни в официальных церквах и вероисповеданиях. Вырабатывается условная, знаковая, риторическая духовность, которая внушила отвращение к христианству». Но прямо скажем, это ведь относится не только к христианству, не только к церкви, и сегодня о духовности в России часто и больше говорят неверующие люди. В чем здесь проблема? Игорь Яковенко: Когда мы обращаемся к своей душе, мы обращаемся к сущности, которая нами переживается достаточно интимно. Человек с достаточно разработанным зрелым внутренним миром не склонен эксплицировать, проговаривать эти вещи. Его душа — это проблема его самого и Создателя, в диалоге с которым он постоянно находится. Когда же мы говорим о людях, склонных к идеологии, о политиках, политиканах, то они используют слово духовность как некоторое обозначение конформизма, в широком смысле традиции, как некоторое обозначение такого не называемого, апофатического, нужного и ценного для них самих. Духовность — это все хорошее. Вот духовное — это хорошее, это наше, это русское, это советское, это противостоящее западному индивидуализму, это противостоящее жидомасонам, и так далее, и так далее. Некоторая не называемая сущность, по сути своей — очень консервативная, обязательно противостоящая Западу, обязательно противостоящая выделению отдельной личности и так далее. Человек же подлинно духовный, если угодно, не склонен слишком предаваться таким громогласным прилюдным обсуждениям своей души или души других людей, друзей или близких, полагая это темой интимной и не подлежащей обсуждению. Понятие духовности описывает то, что можно соотнести с понятием психического мира отдельной личности. Духовность делает акцент на внутреннем мире отдельного человека, а внутренний мир отдельного человека необязательно есть мир монотеистический или мир христианский. Когда я акцентируюсь на Духе, то Дух — универсален. Дары Святого Духа даются всем людям и в этом смысле — однокачественны, этот дар есть во мне, и в тебе, и в другом, и это нас объединяет как христиан или просто как людей, он может быть и в атеисте, естественно. А вот когда я фиксируюсь на душевном, на душе, я фиксирую свою душу (или твою душу или его душу) — в ее уникальности. Именно в этом акценте мне представляются истоки возможной секуляризации и мистификации понятия духовности. Мы же видим, что последние лет 10-15 понятие духовности обрело такие, чисто идеологические измерения. Сегодня все — борцы за высокую духовность; особенно их много среди бывших секретарей парторганизаций и работников идеологического отдела ЦК КПСС. Яков Кротов: Насколько содержателен интерес к духовности и разговоры о духовности, которых так много в России, начиная с перестройки? Михаил Шевченко: Я думаю, что в преобладающем большинстве это — мода, это — политическая спекуляция и так далее. Один пример. В одном из учебных заведений Москвы, я не буду называть каком, решили блеснуть — и построили часовню. Но построили ее в туалете — бывшем, мужском. Вот вы понимаете, что это говорит не только о данном учебном заведении, но и уровне нашей культуры. Разберем первую часть. В учебном заведении светского государства со светским образованием не должна быть православная часовня. Ну ладно, оставим, правовые вопросы мы еще не научились соблюдать. Но мы возьмем другую сторону. В той культурной среде нет понятия религиозного абсолюта, нет понятия святости, если они допустили, что в туалете строят часовню. Яков Кротов: Сегодня в России интеллигенция — да и не только интеллигенция — против духовности, духовность всегда как бы прикрывает конъюнктурщину, и это как красный флажок — где о духовности говорят, там Духа точно нет. А о духовности говорят с самых высоких трибун. Есть ли подобное на Западе, насколько там это слово под подозрением? Стефан Каприо: Дело в том, что на Западе как раз это слово не применяется в светских измерениях, это чисто в религиозных, церковных и не церковных, но — религиозных. Чиновник, политический деятель, администратор, который использовал бы слово «духовность», он бы вызвал просто смех. Это сфера личной религиозности. Здесь опасность в другом, что как раз слово «духовность» и означает ту сферу сокровенной жизни каждого человека, где человек решает проблемы веры, и которая никак не должна соприкасаться с общественной сферой. Вот это разделение частного и общественного, которое опустошает религию. По сути, религия — это то, что не относится к общим вопросам, относится к личным, индивидуальным, это часть западного индивидуализма. Поэтому мне странно, что совсем по-другому выглядит в стране духовного коллективизма, где могут быть другие недоразумения, но на другом уровне. Яков Кротов: Как употребляет термин «духовность» современный западный человек? Ведь говорят о специфике духовности францисканского ордена или доминиканского. Что стоит за этой терминологией, что такое духовность — для западной культуры? Стефан Каприо: Духовность между орденами иногда трудно различать. Главное — различать духовность одного или другого движения или ордена, это — восстановить память основателя. Что такое — духовность? Это личный опыт, религиозный, духовный, харизматический Франциска Ассизского или Игнатия Лойолы и тех, кто были с ним. В этом смысле духовность понимается как дар Духа Святого, в самом подлинном смысле. То есть — как харизма, которая неожиданно и как дар для всей церкви открывается в личном опыте одного человека. Хотя, я думаю, что в конце нашего века, в нашем времени мы стали немножко возвращаться к гностическому смыслу, то есть духовность как христианство, развоплощенное, то есть — без церкви. И даже внутри церкви, но с неким чувством свободы, с неким чувством автономии, с неким чувством какой-то импровизации, которую можно иметь харизматически. И это не секрет, что мы живем в неогностическом времени, где всякие движения восстанавливаются к древней гностической позиции, и внутри церкви в том числе. Яков Кротов: Насколько можно говорить о духовности в русской православной традиции? Михаил Шевченко: Православие, как заявляет Милюков, обрядоверческим стало уже в 16-м веке, но обрядоверческим оно осталось и до 20-го века. То есть оно не рассматривало вопросы сущности веры, характера идеала. В ряде случаев по конструкции мировосприятия русское общество даже в середине 20-го века было еще на уровне дохристианском, мифологическом. Вспомним обожествление Сталина. Конечно, есть и в православии свои святые отцы, которые глубоко знают учение, которые действительно духовны и так далее, но массовое религиозное православие не знает духовности. И в связи с эти обыденное сознание наше тоже этого не знает. Яков Кротов: Зато в современной России очень часто говорят о том, что Запад бездуховен, он скорее — душевен, он весь в материальном мире, он все свел к индивидуализму, к эмоциям, а зато в России — это страна духовности. Как воспринимается это обличение Запада в бездуховности человеком, христианином, который посвятил себя проповеди Евангелия именно в России? Стефан Каприо: Я давно убедился, что здесь очень устаревшая мифология. На самом деле, такая сильная разница между русским менталитетом и западным менталитетом уже не очень существует. В какой-то мере, если относить такие понятия к историческому развитию России, действительно что-то есть. Хотя частично относится и к другим народам, и к разным частям других народов. Это, если говорит об Италии, тоже говорят, что она на севере работает, на юге философствует. Это действительно миф, поскольку это неправда еще, что русские думают о Духе — и не работают. Русские доказывают, что они умеют работать. Может, путь немножко другой, подход немножко другой. Яков Кротов: Но здесь русский человек, защищающий избранность России, часто делает поворот на 180 градусов и говорит: мы, может быть, духовность и потеряли, зато русский человек очень душевный, он очень добрый, сочувственный и так далее. Можно ли говорить о какой-то особой русской душевности? Стефан Каприо: Существует. Вот это как раз мне более понятно. Я думаю, что уже только это и осталось, то есть некая душевность, которая является указателем некоего исторического развития русской души и русского духа. Но как раз, по-моему, еще не восстановила духовность. Когда мы говорим о духовности русской, это тоже миф. Но душевность дает надежду, что некая духовность еще появится. Яков Кротов: В заключение передачи хотелось бы процитировать еще Николая Бердяева. Человек, критиковавший фарисейство, ханжество, окостеневшую риторическую духовность, которой, напомню, грешат, конечно, не только верхи христианства, но и низы, которой может согрешить любой человек, необязательно партийный номенклатурщик бывший, необязательно конъюнктурщик…. И вот человек, критиковавший псевдодуховность, защищавший пророческое в мире, тем не менее, нашел в себе силы сказать: «Духовность, отворачивающаяся от множественного мира, как, например, некоторые формы духовности Индии, монашеские аскезы, не может быть признана христианской, она противоречит Богочеловеческому характеру христианства и завету Христа о любви к ближнему. Христианская духовность есть не только восхождение, но и нисхождение. И только такая духовность человечна. Возможно и бесчеловечная, враждебная человеку духовность. И такой уклон часто бывал. Но человек должен принять на себя ответственность не только за свою судьбу и судьбу своих ближних, но и за судьбу своего народа, человечества и мира. Он не может выделить себя из своего народа и мира и гордо пребывать на духовных вершинах».

Психология духовности. 1. Почему надо говорить о духовности… | by Vitaly Kalashnikov | Виталий Калашников

1. Почему надо говорить о духовности? Потому что это важнейшее понятие, определяющее сущность человека и смысл его жизни, но это одно из самых искаженных понятий. Древнегреческий философ Сократ понимал, что прояснение представлений о различных сферах жизни поможет человеку принимать верные решения и избавит его от различных проблем (это понимание реализовано в проясняющих статьях «20 главных слов» и «Самое главное слово»). Поэтому его называют первым психотерапевтом — Сократ с помощью своих уточняющих вопросов помогал афинянам осознать путаность и неполноту своих представлений и навести порядок в уме. Фактически, он занимался прояснением и уточнением системы понятий, которые регулируют понимание человеком жизни и ее различных ситуаций и, как следствие, — их поступки и получаемые результаты. Одним из наиболее путаных понятий является понятие «духовность», которое описывает важнейшую (самую главную) сферу человеческого бытия. Именно по причине исключительной важности данного понятия, его чрезвычайной навигационной роли (в выстраивании человеком своей жизни и избегания различных проблем и ловушек развития), и необходимо четко понимать его содержание.

Почему психология духовности? Потому что психология по определению — «наука о душе», о чем ученые-психологи часто забывают, рассматривая человека как биомеханическое существо. Однако строго-научный психологический подход (примененный достаточно аккуратно и с пониманием его ограничений) может помочь прояснить сущность духовности, развеивая недопонимание и излишний мистический туман, а также выявить истоки тех проблем, которые встречаются на духовном пути, и указать способы их преодоления.

2. Сущность духовности. При всем обилии исследований по вопросам философии, психологии и даже педагогики духовности, до сих пор отсутствует приемлемое определение, которое содержало бы в себе как широту охвата соответствующих феноменов, так и возможность строить на его основе практическую деятельность в области обучения и воспитания. К настоящему времени можно выделить два подхода к пониманию духовности. Первый предполагает расширительное толкование, относя к духовным проявлениям все идеальные явления, выходящее за пределы психики единичного человека — то есть по сути приравнивает духовность к культуре. Второй подход восходит к религиозно-мистическим истокам понятия духовности и предполагает, что это — проявление сверхчеловеческого (божественного) в человеке. Предпочтительным же является некое синтетическое понимание, содержащее достоинства обеих трактовок (пресловутая «золотая середина»).

Традиционное деление единого человека на тело, душу и дух указывает на три аспекта, три грани его бытия.

Как материальное тело человек существует в материально-энергетическом аспекте, как душа — в энергоинформационном аспекте переработки информации и ее эмоционального переживания, а как дух — в чисто информационном аспекте сознания и намерения. В этом случае «дух» — это указание на самую тонкую, составляющую человеческого существа, связывающее его с планами бытия выше материи. Действительно, сам термин «духовность» происходит от слова «дух», под которым понималось самое тонкое, что может вообразить человек; это абстрактное нематериальное понятие с одной стороны, отражало наличие божества, с другой — отражало проявление высших сил в материальном мире как тончайшее дуновение ветра и дыхание живого существа (недаром в индуизме слово «прана» означает не только божественную энергию, но и «дыхание», а в Библии говорится о Боге буквально «Дух веет где хочет»). Самое традиционное понимание духовности отождествляет ее с религиозностью — верой в Бога и выполнением определенных практик. Действительно, религия по определению и есть совокупность идей и практик, предназначенных для сонастройки человека с высшими (по сравнению с материей) уровнями бытия. Само слово «религия» происходит от латинского religare, что означает «восстанавливать связь» — утерянную связь с высшей реальностью, с Богом. Однако такое предназначение религии вовсе не означает, что она является единственным инструментом духовного развития. Напротив, в плане духовности у религии имеются собственные серьезные проблемы.

Проблемы религиозной духовности вытекают из догматичности религии, когда в каждой из конфессий делается жесткое утверждение о правоте только своих положений и обрядов, а все другие объявляются либо заблуждением, либо происками темных сил. Существующие в разных культурах религии мешают установить даже связь человека с человеком, а не только с высшими силами, поскольку сеют разделение, раздор между людьми, а фанатизм приводил и все еще приводит к многочисленным кровавым жертвам — от бесчинств конкистадоров, крестовых походов и террора инквизиции до религиозных войн, гонений и современного терроризма. Многочисленные проступки и преступления священников разнообразных конфессий, возникающие вследствие преобладания экономических, политических интересов над подлинно духовыми известны всем и таким примерам «несть числа». Следовательно,

религия может быть как инструментом духовности в смысле приближения к Богу, так и стать инструментом бездуховности.

Это связано с узким пониманием духовности как веры, когда человек должен слепо доверять идеям и способам развития, открытым другими, и подчинить им свой разум и поведение.

При этом не обращают внимания на то, что каждая религия имеет двуслойную структуру. В ней есть эзотерическое (скрытое) «ядро» в форме духовных знаний и практик и экзотерическая (доступная всем) «оболочка» в форме предписаний и обрядов. И при всем несходстве обрядов и догматов это ядро у основных религий очень схоже: в индуизме и веданте это йога, в христианстве — исихазм, в исламе — суфизм, в иудаизме — каббала. Это практики, направленные не на упорядочивание психики и поведения человека, а на развитие и контроль им собственного сознания вплоть о проникновения его в сверхматериальные сферы — те, что принято называть духовными. Однако, во-первых, это именно эзотерические, то есть скрываемые от широких масс практики (скрываемые до последнего времени, сейчас любая информация становится все доступнее), а во-вторых, применение самых лучших техник может быть неэффективным при наличии неосознаваемых понятийных и личностных искажений, которые весьма нередко встречаются именно в случае духовности и духовных практик.

3. Заблуждения относительно духовности. Существует два основных источника проблем с пониманием духовности и искаженного понимания духовности, на которые указывает психология: это 1) особенности человеческого мышления и 2) искажения личности (неврозы).

Специфика человеческого мышления заключается в его приспособленности для выживания в трехмерном материальном мире (как и у животных) и плохой приспособленности для абстрактных идей (поэтому так мало выдающихся математиков, физиков-теоретиков и философов). В результате для понимания абстрактных, сверхматериальных понятий человек использует материальные образы-метафоры («поток времени», «небесная сфера», планетарная модель атома, физическое поле как плоскость или «ткань», человекоподобные образы мировых сил как божеств или духов, выделение индивидуальной психики в общем поле Сознания по аналогии с индивидуальным человеческим телом среди других предметов материального мира и т.п.).

Неврозы являются функциональными отклонениями личности, то есть искажениями нормального функционирования человека как социального существа, члена общества. Это дезориентирующие личностные программы, если под личностью понимать социальную позицию человека, систему его социальных установок. Неврозы возникают вследствие негативного воздействия общества — и в виде некоторых культурных норм (или их размытости), и в виде деструктивного воздействия конкретной семьи («токсичные родители»). В результате искажения процесса социализации и деформации личности человек получает неадекватные представления о себе и окружающих людях. Сущность невроза — это внутренний раскол в личности, когда сталкиваются между собой разноречивые взгляды и оценки типа обобщенных «я хороший /хорошая» — «я плохой / плохая» или оценки других людей, ситуаций (в психологии такое противоречие в познании называется «когнитивный диссонанс» — от лат. cognitio — «познание» и dissonare —«несогласованность звучания»). Главная проблема при этом — снижение самооценки, которая выступает как «становой хребет» человеческой личности и для повышения которой человек идет на любые жертвы и ухищрения, обман и самообман (в том числе описанные еще З.Фрейдом психологические защиты, которые оберегают сознание от травмирующей информации).

Следствием всех этих проблем становится такое явление как «духовный материализм» (Ч.Трунгпа), «ложная духовность / псевдодуховность» (Ст.Волински), «ловушки просветления» (М.Кэплен), «духовное бегство» (Дж.Уэлвуд)и псевдодуховная тусовкадуховка» по Е.Весельницкой). Фактически, это маскировка вполне земных интересов и проблем человека под «духовность» и «духовную жизнь». Например, неспособность к самореализации в обществе выдается за отсутствие интереса к низменному материальному миру и социальному признанию. Философ и мистик К.Уилбер также выделяет такое явление как «до / над» заблуждение, когда выход за пределы привычного способа сознания и мышления принимается человеком за духовный прогресс, хотя это может быть спуск на досознательный, примитивный способ мировосприятия. Нередко для повышения самооценки человек становится «экстрасенсом», выдавая свои невротические самовнушенные галлюцинации за реальность и дискредитируя своими ошибками и глупостями подлинных экстрасенсов. Однако упорная уверенность в себе и стремление получить социальное подтверждение может привести к тому, что под влияние такого деятеля подпадают люди, еще более неуверенные в себе и жаждущие защиты и указания цели и смысла жизни. Так появляются различные псевдогуру и черные учителя, которые под видом духовного наставничества удовлетворяют свои неврозы и даже извращения, что нередко приводит к трагедиям (достаточно вспомнить массовое самоубийство членов секты Дж.Джонса в Гайане в и зариновую атаку в токийском метро последователей секты Сёко Асахары).

Критерием отличия подлинных духовных учителей (и экстрасенсов) выступает их мотивация, которую необходимо разглядеть посредством анализа речей, поступков и их последствий (как сказано: «По плодам их узнаете их», и как гласит психологическая поговорка: «Если вы хотите понимать людей, перестаньте их слушать»). Настоящий духовный учитель не стремится никому навязывать свое учение, вовлекать окружающих в какую-то организацию и иерархию, где его почитают и ему подчиняются.

Подлинный учитель заинтересован в свободе и самостоятельности (ответственности) тех людей, с кем общается и поэтому он скорее будет проверять прочность намерения ученика, демонстрируя свою незаинтересованность в наставничестве, чем приманивать и привязывать его к себе.

Глубокое понимание духовности также может быть противоядием против попадания под влияние различных псевододуховных шарлатанов и предпринимателей.

4. Светское определение духовности в психологии. Итак, духовность следует понимать максимально широко, не привязываясь к ее религиозной трактовке и найдя более широкое понимание, в которое религиозная вера входит как частный случай. Соответственно, светское понимание духовности (философско-психологическое) трактует ее как процесс и результат расширения осознанной ответственности и самотождественности человека. Впрочем, священник (а по совместительству и психотерапевт) игумен Евмений (Перистый) тоже понимает духовность как ответственность, полагая, что цель религии — вернуть человеку ответственность за свою жизнь, возложенную на человека Творцом. Такое понимание вполне приведенному определению духовности, которое можно обобщить.

Духовность — это процесс и результат самотрансцендирования субъекта, то есть превосхождение им ограничений своего наличного бытия, что проявляется в расширении сферы осознанности и ответственности человека.

Все люди, достигшие духовной самореализации в западной, восточной и других традициях, подчеркивают, что подлинная духовность обеспечивается исключительно самопреобразующей практикой, живым опытом превосхождения границ идентичности.

Для конкретизации сформулированного определения следует прояснить ключевые термины, использованные в этом определении. Сознание является отличительной особенностью человека, выделяющей его из ряда других известных нам живых существ. Сознание — это созидающее восприятие / переживание, то есть способность субъекта воспринимать материальный и психический миры в создаваемых самим человеком формах. Ответственность — это полное принятие человеком последствий своих решений и действий. Духовность — это не просто характеристика человека как осознающего существа; это главная, сущностная характеристика человека, отражающая смысл его существования в мироздании.

Смысл жизни человека — осознанное и ответственное творчество. Если во многих религиях постулируется, что человек подобен Богу, то речь идет, разумеется, не о телесности человека, а о его духовных характеристиках, его сознании. Среди известных нам живых существ именно в человеке сознание проявлено наиболее полно. При этом

в самых различных религиях Бог описывается через два главных атрибута — Творца мироздания и Всеведущего.

Соответственно, эти же характеристики присущи и человеку — человек тоже является сознающим существом и творцом (хотя и значительно меньшего масштаба). В отличие от животных, человек не просто приспосабливается к миру для выживания, он меняет мир согласно своим представлениям, творит в нем новое (не только подвиги и тексты, картины и скульптуры, симфонии и строения, открытия и концепции, изобретения и технологии, социальные правила и мифы, но даже новое вещество — не существующее в природе в чистом виде или не существовавшее ранее вообще — это различные пластмассы).

Творческая сила, намерение изменить мир присущи человеку как виду и человек не может не творить — если не может творить созидание, тогда он творит разрушение. Однако творчество человека не должно быть безоглядным и абсолютно произвольным, иначе оно будет порождать только хаос и столкновение интересов. Чтобы согласовать свое творение с миром, человек осознает имеющиеся законы мироздания — как в его материальном, так и в социально-культурном аспектах. В этой способности воспринимать мир, выявлять его законы, понимать собственные интересы и учитывать интересы других людей, целенаправленно учиться на прошлом опыте, планировать будущее и предвидеть последствия своих действий и заключается проявление сознания человека. Таким образом, сознание — это не просто пассивное восприятие человеком реальности, это условие его сотворчества («соработничества») с Богом в процессе продолжения творения мира, его развития.

Человек духовно развивается, беря ответственность и отождествляя себя со все более широкими сферами бытия (я, семья, группа, общество, живое, материя, душа / единица сознания, дух / Всеединство / Космический разум / Бог). Неслучайно духовность начинается с любви к себе, без которой человек неспособен любить все вокруг. Любовь — это поддержка и усиление сущности того, кого или что любишь. Если сущность человека (его смысл жизни в этом мире) заключается в осознанном и ответственном творчестве, то любовь как раз и предполагает усиления осознанности, ответственности и творческого начала в человеке — в себе и в другом. Поэтому семейная (супружеская и родительско-детская) любовь является настоящей духовной практикой, выводя человека за пределы его эгоистического интереса, когда отсутствует различение между собственными интересами и интересами ближнего. Любовь и забота о следующей сфере жизни — друзьях, коллегах, подчиненных и клиентах — выводит человека на новую ступень духовности, когда он становится способен жить интересами людей, не связанных с ним кровным родством (под мушкетерским девизом «Один за всех и все за одного»). Наконец, «любовь к дальнему», способность своим сознанием охватить интересы общества в целом является проявлением подлинной мудрости.

Киевский эзотерик В.Данченко убедительно показал, что

учение К.Маркса можно рассматривать как своеобразную «социальную йогу», поскольку Маркс постулировал необходимость появления единого человечества как субъекта действия, для чего каждому человеку необходимо выйти на уровень отождествления себя с человечеством в целом и его интересами.

Упразднение частной собственности К. Маркс предлагал не в качестве средства повышения экономического благосостояния пролетариата, а прежде всего — для обретения подлинного бытия человека как личности, а также его бытия на трансперсональных (надличностных) уровнях. Надличностный уровень является тем уровнем сознания и бытия, где человек переживает актуальное единство со всем человечеством (без этой ступени развития невозможно продвижение на уровни космического и трансцендентного, то есть полностью нематериального, чистого сознания). В.Данченко указывает, что для К.Маркса человеческий индивид есть воплощенное в единичном существе человечество, живое воплощение обретенного человеческим родом опыта отношений с миром.

Следующие ступени предполагают способность человека взять ответственность за «братьев наших меньших», сильнее которых он стал благодаря своей науке и технике, а также за состояние материи в том уголке вселенной, которую человек населяет — сначала за Землю, а затем ее окрестности и все более дальний космос. Для этого человек должен отождествлять себя не только с интересами людей и человечества как целого, но осознать себя частью сети живого, наполняющей вселенную и прочувствовать ее материю как продолжение своего тела. Если человек берет полную ответственность за свое сознание (разум) и эмоциональное состояние (душу) и берет на себя ответственность за души других людей, он называется святым. Если же человек способен взять ответственность за весь мир как целое, прочувствовать его как живой организм, космическое Сознание и отождествиться с его интересами, он становится тождествен Богу, сливается с Ним, не теряя самотождествености. Это понимание мира как проявленного сознания — Абсолюта, Всеединства и Источника всего — и есть то, что в религии называют Богом, а неверующие называют Законами Природы.

В этом и заключается цель и вершина духовного развития как расширения сознания человека за пределы своего тела и психики, что называют еще трансперсональным (над- или сверх-личностным) уровнем развития. Философ-неоплатоник Плотин называл выход за границы индивидуальной психики экстазом, который приближает душу и разум к Божеству. И здесь важно не впадать в «до / над заблуждение», как называет эту иллюзию К.Уилбер. Не всякий выход за пределы привычного уровня сознания есть непременно его возвышение — многие экстатические техники предполагают выход на уровни сознания ниже человеческого (например, единение толпы или наркотический транс снижают дифференцированность и рефлексивность психики). Это дает человеку необычный опыт, однако не имеет ничего общего с подлинным расширением и возвышением сознания. Таким образом, духовность предполагает преодоление фундаментальных дихотомий «я» — «не я», «я» — «другой», «человек» — «мир» и максимальное расширение сферы самоотождествления субъекта без потери его идентичности как Я. Парадоксальным образом духовность требует от человека оставаться собой и одновременно быть всем, преодолевая двойственность материального и идеального. Такое расширение и снятие двойственности происходит путем самоуглубления и поиска в глубине своей психики, души и духа того, что объединяет человека с указанными сферами бытия. Это единство, как было показано, должно подразумевать позицию ответственного хозяина, любви как неслиянного отождествления со все более широкими сферами бытия. Такая духовность характеризуется не столько преобразованием системы убеждений и ценностей (хотя и это важно), сколько трансформацией сознания и самосознания, самотождественности человека.

При этом невозможно миновать ни одну из ступеней и перепрыгнуть сразу «в духовность» —напротив, необходимо рассматривать как духовную практику обыденную жизнь человека. Подобно тому, как человек прочно стоит на двух ногах своим телом, своей душой и духом он должен одинаково прочно стоять как в обыденной (предметной и социальной) реальности, так и в реальности духовной. Бегство в духовную реальность от бытовых и психологических проблем и приводит к разнообразным псевдодуховными проявлениям и извращениям. Только разобравшись с проблемами базовых жизненных уровней (место в обществе, заработок, личные отношения), человек может выйти на более абстрактные уровни души и духа, не перетаскивая на них нерешенные проблемы материальной и социальной жизни. Американский психолог Э.Эриксон своей концепции возрастного становления эго-идентичности (самотождественности, самоидентификации) подчеркивал именно это:

если человек не решает проблемы социализации и самотождественности на определенном возрастном этапе, он переходит на следующий этап, где вынужден решать как проблемы нового этапа, так и нерешенные проблемы этапа предыдущего.

Эта закономерность касается и практики духовного развития.

В целом ряде зарубежных психологических статей указывается, что многие проблемы лидеров духовных групп и их последователей вызваны именно личностной непроработанностью и неврозами этих гуру и духовных учителей. При этом некоторые духовные наставники таких групп втайне от своих последователей проходят психотерапию. Эта последовательная работа сначала над личностно-психологической и только затем — над духовно-сознательной компонентами позволяет достигать прочного успеха. Напротив, пренебрежение психологической проработкой создает неблагоприятную почву для духовных практик, внося в них различные искажения, смешивая понятия разных уровней и подменяя духовное мирскими интересами.

5. Социальное программирование как препятствие духовного развития. Как было сказано, личностные деформации возникают вследствие негативного социального программирования и прежде всего — в процессе ошибок семейного воспитания. Невротизированные родители передают свои проблемы по наследству своим детям и эти проблемы от поколения к поколению нарастают как снежный ком, если кто-то в роду не возьмет на себя ответственность за их осознание и исправление. Ограничивающие программы призваны сделать человека социально управляемым — как в семье, так и в обществе в целом — и для этого все они навязывают ему неуверенность (низкую самооценку, неверие в свои силы и права). Соответственно, личностное депрограммирование выступает в качестве условия духовного просветления на его первой ступени —

освобождение от искажающего взгляда на себя и на мир и есть просветление человека.

5. Опасности духовного пути. Однако даже при соблюдении правильного порядка действий на уровнях 1) психологическом (личность и ее невротические искажения) и собственно 2) духовном (сознание, дух) духовный путь не является гладким, поскольку на нем неизбежны духовные кризисы.

Духовные кризисы. Р.Асаджиоли ввел понятие «кризис духовного развития», а С.Гроф и К.Гроф — понятие «духовный кризис», причем все они отличали его от кризиса невротического. Духовный кризис — это нормальный этап развития человека, поскольку развитие всегда происходит в двух формах — эволюционной и революционной. Кризис — это внешнее проявление процесса отмирания старого и формирования нового, проявления их борьбы, революционного перехода человека на новую ступень развития. Р.Ассаджиоли различал несколько их видов: 1) духовные кризисы, предшествующие духовному пробуждению, 2) кризисы, вызванные духовным пробуждением, 3) спады вслед за духовным пробуждением, 4) кризисы на стадии духовного пробуждения, 5) «темная ночь души».

Невротический кризис от духовного отличается не столько по форме, сколько по продолжительности и содержанию. Невротический кризис носит выраженный регрессивный характер и сопровождается разрушением социальных отношений и личностных структур человека, его «сжатием», преобладанием защиты и адаптации над развитием. Этот кризис связан с нереализованностью человека как личности в социуме и порождается мирскими неудачами — на работе, в личной и семейной жизни, проблемами со здоровьем и т.п.

Духовный кризис связан с размышлениями о смысле жизни, изменением системы ценностей в направлении большего принятия мира и себя, размышлениями или переживанием высших сил, более высоких, чем человеческий, уровней сознания; это этап дезадаптации к нынешним условиям для адаптации на новом уровне миропонимания и мироощущения. Духовный кризис обычно короче и человек сам осознает, что это временный откат на пути вверх, он носит осмысленный характер, особенно в случае достижения человеком новых, надличностных состояний и осознаний. Как уже было сказано, при всем внешнем сходстве различить эти кризисы можно только по исходным условиям (степень личностной психологической проработанности человека) и последствиям — выход на новый уровень бытия или, напротив, деградация человека.

Шаманская болезнь и темная ночь души. Исключение по длительности составляют «шаманская болезнь» и так называемая «темная ночь души», которые могут тянуться годами. «Темная ночь души» — это понятие, которое сформулировал Сан Хуан де ла Крус (Св. Иоанн Креста), описывая длительное переживание кризиса. Согласно известной поговорке,

«Самый темный час перед рассветом».

В мире все состоит из вибраций и колебания имеют нисходящую и восходящую траектории. Чтобы начать движение вверх, необходимо дойти до «дна» предыдущего цикла движение. Следовательно, духовный кризис, в том числе затяжной, указывает на трансформацию, перестройку и психики человека для выхода на новый этап восходящего движения. И поскольку, как известно, «угол падения равен углу отражения», а «то, что не убивает нас делает нас сильнее», то, чем глубже и дольше падение, тем выше затем взлет. Надо только выдержать испытание падением и не сломаться, ибо

«Победители не сдаются, а сдавшийся — не побеждает».

Темная ночь души — это период «выжигания» прежних привязанностей. Как говорит вслед за Иисусом актер и священник И.Охлобыстин: «единственная свобода — это свобода от греха». Правда, при этом надо правильно понимать, что такое «грех». А грех — это в религиозном понимании отпадение от бога, раскол между Ним и духом / душой человека. И, по словам И.Охлобыстина, этот раскол вносят зависимости человека как духа, субъекта, Я («аз есмь») от чего-либо, что не есть Бог:

«Есть только одна свобода. Это свобода от греха. Что есть грех? Зависимость. Любая зависимость, которая ставится в положение зависимости наша аз есмь, для нас вред».

«Шаманская болезнь»— это процесс преобразования телесной и психической сущности человека, его перенастройка, и смещение фокуса сознания («точки сборки» по К.Кастанеде) для расширения сознания за счет настройки тела и психики на переработку более тонких и интенсивных энергий («мира огненного» по Рерихам). Собственно, йога — это и есть путь, который призван постепенно трансформировать человека посредством различных телесных, психических и духовных практик, избегая неуправляемого и болезненного процесса перехода, подготавливая его для соответствия более интенсивным энергиям и новым формам восприятия. Шаманская болезнь — это спонтанный, вызванный самими высшими силами переход человека на другую ступень сознания, его ускоренная инициация (иногда — за три-семь дней, а иногда длящаяся до четырех лет различных проблем и отшельничества). При этом человек настраивается на прием информации по каналам, недоступным обычным людям, становится не просто экстрасенсом, но «знающим».

Любой кризис может завершиться двояко — либо гибелью, либо выходом на новую ступень — третьего не дано. Как бы то ни было, возврата к прежнему уже не будет. Фактически, древние мистерии и обряды духовного посвящения, дошедшие до наших дней, всегда мифически и символически отыгрывают сюжет смерти прежнего человека и возникновении нового (что нередко проявляется в смене имени). Именно путешествие героя к заветной цели, смерть и воскресение героя в новом качестве является основной темой всех мифов всех народов мира, на что обратил внимание мистик и психолог К.Г.Юнг.

Этапы духовной трансформации. К.Г.Юнг считал учение средневековых алхимиков о Великом делании и создании «философского камня» аллегорически зашифрованным описанием технологии духовного преобразования человека, проекцией на химические процессы процессов психо-духовных. Кризисная трансформация духовной сущности («самости») человека происходит в три этапа.

Первая стадия Нигредопочернение» или «Работа в черном») — это этап отмирания, «отгнивания» старого, сопровождающийся соответствующими видениями и снами, где преобладают подземелья и другие замкнутые пространства, спуск вниз и даже падение, темные тона — прежде всего черно-коричневой гаммы, мотивы смерти и разложения, страха и одиночества, безысходности и отчаяния. Это подготовительная стадия, призванная деконструировать, разрушить прежние структуры, которые становятся тесными для развивающегося духа и которые человеку пора перерасти. Только в контексте смерти можно по-настоящему прочувствовать жизнь, сбрасывая старые отождествления приблизиться к осознанию истинного Я. Одновременно это испытание воли, способности не отступать от выбранного пути.

Вторая стадияАльбедоотбеливание» или «Работа в белом») — это очищение, освобождение от остатков прошлого, проявляющееся в образах восходящего движения, светлых помещений, открытых просторов, воды и воздуха, белого, серебряного и золотого цветов. Это этап реинтеграции человека, своего рода воскресение от смерти. Появляется способность мыслить парадоксами, диалектически соединяя противоположности в едином осознании. На этой стадии распад старого уже завершен, а новое еще только начинает появляться. Для него характерно задумчивое, мечтательное настроение, отсутствие сильных эмоций, ощущение спокойствия и умиротворения. При этом существует опасность застревания на этой стадии в силу ее гармонии и духовного комфорта.

Третья стадияЦитринитаспожелтение» или «Работа в желтом») — плохо известна, поскольку поздние алхимики стали исключать ее как необязательную, но некоторые исследователи и практики рассматривают ее как повторение нигредо в еще более сильном, более тяжелом варианте, когда человек должен освободиться от прошлого более полно, чем на первой стадии. Это и есть «темная ночь души», преодолеть которую по силам не каждому — «много званых, да мало избранных».

Наконец, четвертая стадия Рубедопокраснение» или «Работа в красном») — это новый синтез «разобранного» на части человека, достижение гармонии и равновесия на новом уровне мироощущения и миропонимания, полное преображение человека и переход от приоритета материального к приоритету надматериального (информационно-сознательного, намерения, познания и творчества) что проявляется в образах крови и огня, вулканов, красных драгоценных камней, солнца. Для него характерны полная ясность сознания и определенность во всем, прямое знание оптимальных решений, не знающая сомнений и долгих раздумий спонтанность действия, которое всегда оказывается наилучшим в данной ситуации, ощущения свободы и полета. Эти этапы не являются линейным процессом, а могут многократно циклически повторяться, пока не приведут неуклонного человека к желаемому результату — полной трансформации из земного в духовное существо (а затем эти же этапы могут повторяться при воздействии просвещенного мудреца-адепта на все более широкие сферы бытия, которые описаны выше — вплоть до уровня Вселенной).

Таким образом, духовное развитие, согласно общему закону колебательного, волнового движения в мироздании, является не просто «лествицей Иакова», последовательно ведущей в «светлые божественные небеса». Те, кто полагают, что духовное развитие — это постоянное возрастание благости и душевного комфорта, обманывают себя и других, превращаясь в лживых «святош».

На самом деле духовный путь — это чередование взлетов и падений, где важное значение имеют не только направленность действий, но и их интенсивности и настойчивость в сохранении движения.

Причем эта «духовная брань» происходит не с мифическими внешними силами, а с проявлениями собственной души, которые только проецируются вовне и персонифицируются в образах различных демонов в мистических видениях или же в более приземленной форме негативных бытовых ситуаций.

Неслучайно поэтому крест является мистическим символом во многих культурах — он отражает духовный опыт многих поколений, отраженный в сжатом, архивированном виде в энергоинформационных образованиях, которые К.Г.Юнг назвал «архетипами», а С.Гроф «системами конденсированного опыта». Крест как символ многозначен и одно из его значений заключается в том, что горизонтальная линия символизирует расширение в земной — материальной и социальной, мирской плоскости, тогда как вертикаль означает именно путь духовного развития — причем не исключительно вверх, а одновременно как «вверх», так и «вниз» — и в светлые, позитивные, и в негативные, тяжелые проявления духовности, которые также надо суметь принять и интегрировать.

Преодоление духовного кризиса. Преодоление духовного кризиса требует понимания и поддержки со стороны окружающих. Лучший способ — принимать это состояние «с вниманием и интересом». То, от чего бежишь, преследует тебя; то, во что погружаешься полностью, открывается тебе. Мы можем управлять только тем, что осознаем, а то, что мы не осознаем, управляет нами. В том числе это касается и состоянием души. Жизнь — это всегда танец на грани смерти. И проживание жизни — это, как точно сформулировал богослов П.Тиллих, «мужество быть».

Духовность предполагает некоторую предварительную работу человека над собой, в результате которой им достигается полнее определенный уровень самоосознания и ответственного самоуправления. И в то же время духовное становление можно выделить как отдельную сферу (или линию) развития субъекта, которая требует особого внимания, специальных методов работы, наставничества. Подготовка и прохождение духовных кризисов облегчается несколькими факторами. Это уже упоминавшаяся «база прочности» в виде телесного здоровья и бодрости, а также психического и психологического здоровья — развитых познавательных функций (восприятия, памяти, мышления, рефлексии) и личностной проработанности, свободы он неврозов, наличия четкой системы ценностей, нравственных и экзистенциальных ориентиров, понимание сущности самого явления духовного кризиса как важного этапа развития человека как духовного (сознающего) существа.

Главное в жизни — не действие, а состояние, а в состоянии — не эмоциональное состояние, а состояние сознания — то есть полнота восприятия и приятия.

Как писал об этом поэт К. Бальмонт,

«Мир должен быть оправдан весь,

Чтоб можно было жить!».

Понять, простить, принять — все это возможно при расширении контекста восприятия факта. В прорыве сквозь социальные шаблоны и собственные неврозы и заключается «просветление», а «духовность» — это расширение осознанной ответственности и самотождественности человека за пределы эгоизма — до пределов человечества, живого, материи и сознания.

Итак, именно духовность является сущностью человека и основой его личности. Личность — это не маска (личина). В данном контексте личность — это сознательная и ответственная позиция человека как социального субъекта по отношению к миру (прежде всего социальному — к людям, группам и обществу) и к себе самому как части человеческого общества. Лишь подлинное духовное развитие способствует формированию личности, в противном случае мы имеем дело лишь с психической индивидуальностью, которая присуща и животному (характер есть и у животных). Тем самым понятие духовности задает новую, вертикальную координату психики, что осознано не только трансперсональными психологами на Западе, но и многими отечественными исследователями. Духовность противостоит именно закоснелой фиксации человека в наличном состоянии, каким бы замечательным оно ни было само по себе (как говаривал Ф. Ницше, «Убеждения — это тюрьма»).

Но даже двигаясь по духовной линии развития, человек может так и не достичь подлинной духовности. Поэтому так важна помощь извне, в том числе помощь психологическая. Светское общество никак не стимулирует растущего человека к настоящему духовному росту и не дает отвечающих духу современности инструментов для этого. Однако современному человеку для духовного развития отнюдь не обязательно нужны экзотические древние или инокультурные практики, а средства, которые вполне возможно реализовать в обычной педагогической и психологической работе.

Духовное развитие — это расширение контекста самовосприятия и самоотоджествления субъекта, расширение сферы его сознания и деятельности — до пределов мироздания и даже за его пределы в область нематериального чистого сознания — Духа. Основным средством духовного развития является тренировка в выборе решений и принятия ответственности за их последствия во все более широких сферах жизнедеятельности. Наряду с этим необходимо воспитание чувства заботливого хозяина в отношении этих сфер, расширяющееся соответственно растущим возможностям человека. Это достижимо исключительно посредством его вовлечения в деятельную заботу об этих сферах. Кроме того, необходимо помогать развивающемуся человеку осознавать все более глубокие (духовные) смыслы выполняемых им действий, воздействие возникающих последствий на него самого и на окружение. Отсюда ясна необходимость развития рефлексии и самоанализа, но не в духе невротического самокопания, а в конструктивном ключе осознания причинно-следственных связей бытия. Тем самым можно помочь человеку в росте его самосознания, расширении сферы его самоотождествления. Очевидно, что все это вполне возможно осуществить даже в традиционной системе обучения и воспитания, если ответственно относится к роли педагога.

Синтез, интеграция, холизм как путь духовного развития.

Притча о слепых мудрецах и слоне. В стародавние времена в Индии жили-были пять слепых мудрецов, которые много слышали о слонах, но никогда со слоном не встречались. И вот однажды они попросили, чтобы люди отвели их к слону и стали его ощупывать. Один потрогал за хобот и сказал: «Слон — это что-то наподобие толстого каната», второй похлопал по боку и заявил: «Слон — это подобие шершавой кривой стены», третий потрогал за ухо и воскликнул: «Слон — это нечто наподобие пальмового листа», четвертый потрогал кончик бивня и сказал: «Слон — это как наконечник копья», а пяты потрогал за ногу и заявил: «Слон — это такая колонна». Все мудрецы спорили до хрипоты и никто не мог убедить других в своей правоте.

А кто из них был прав? Никто по отдельности, но только все вместе, ибо у слона есть и бока, и ноги, и хобот, и уши, и бивни, и много чего еще, но только совокупность этих частей и составляет целостного слона. Этим мудрецам было достаточно сделать шаг в сторону, чтобы убедиться, что и другой тоже прав и прийти к боле целостному образу слона. Мораль из этой притчи проста: ни один познающий (или их группа) не обладает полной истиной, хотя ни один познающий не может заблуждаться полностью — каждый способен воспринять только один фрагмент (частичку, пазл) истины. Следовательно,

в споре истина не рождается — в споре она погибает.

Истина рождается только в дискуссии, когда участники заинтересованы не в доказательстве своей правоты (а значит — превосходстве над другими). Спор — это не стремление к истине, а борьба больных самолюбий. Именно поэтому спор так легко переходит на личности в стиле «сам дурак», с каких бы высоких материй он ни начался.

Необходимо объединять различные подходы в единую целостную систему — вера должна базироваться на знании, а мистика, философия, искусство и наука как четыре основных способа познания мира должны гармонично дополнять друг друга. Мистик и философ К. Уилбер называет это интегральным подходом. В конечном итоге, духовность — это принятие (приятие) всего, что есть, принятие Мира целиком со всеми его светлыми и темными сторонами — принятие его в себя, в свое тело и психику, в свое сознание и свою творческую деятельность. Это полное принятие и активная ответственная забота о мире на всех доступных уровнях, во всех возможных для данного человека сферах — и есть любовь к миру, и есть духовность по сути. Духовность — это когда Домом для человека становится не его собственное тело или его жилище, не круг семьи или друзей, а весь мир и вся Вселенная. Поэтому

подлинное духовное движение должно осуществляться в двух направлениях — восходящем (превосхождение ограничений этого мира и приобщение к его нематериальной Основе, Источнику — Духу) и нисходящем (осознание проявления Духа в формах материального мира, сострадание и действенная помощь этому миру во всех его сферах, чтобы возможно более полно проявить этот Дух).

Все это становится по-настоящему возможным, только если человек способен полностью принять себя — свои собственные светлые и темные стороны и интегрировать их в гармоничную целостность, что и составляет психологическую основу духовной работы. Невроз — это всегда расщепление психики, расщепление личности и преодоление этого внутреннего раскола, обретение минимальной цельности внутреннего мира человека — это уже духовная работа. Поэтому практическая психология в малых дозах — это просто психологическая помощь типа консультирования или тренинга навыков, а в больших дозах — это не только психотерапия, но уже и настоящая духовная работа на ее начальном этапе. Более того, психологическая помощь может потребоваться и продвинутому духовному искателю, проходящему этап духовного кризиса. В конечном итоге психология духовности заключается в очищении своего понимания духовности от псевдоэзотерической мути и в очищении своей психики (своей личности) от мути невротической. Только так достигается тот минимальный уровень просветления сознания, на основе которого можно начинать движение к подлинному просветлению духовному.

Духовность на пути добра — Психологос

Фильм «В гостях у Алексея Лушникова»

Доктор теологии Леонид Мацих о масонстве и духовности.
скачать видео

Фильм «Святоша»

Это звучит красиво, но это элементарное душевное здоровье, а не Духовность.
скачать видео

Фильм «Н.И. Козлов»

​​​​​​​​​​​​​​Духовность — это непонятно что. Действительно, что такое духовность, обычному человеку мало понятно: это ощущается как что-то далекое, непонятное и относящееся то ли к философии, то ли к религии, но уж не к нормальной жизни. Люди, ищущие духовность, или излишне требовательны к окружающим, или просто странные, и в компаниях рядом с ними не очень уютно.

Духовность не всегда способствует удобству жизни. Наиболее упирают на духовность католизицизм и православие, проповедующие внутреннюю работу и тщету социального успеха — в отличие от протестантизма, где чаще говорится о рациональном использовании времени, производительном труде и хороших заработках. Вот и получается, что население с духовными устремлениями живут в грязных лачугах, а у социально ориентированных протестантов улицы помыты мылом, светлые и удобные дома, а в аэропортах обязательно чистые туалеты…

Тема духовности — малопопулярная и опасная. Если обходить ее совсем далекой стороной, вас обвинят в бездуховности, а если тронуть ее неаккуратно, легко налететь на оскорбление чьих-то чувств и другие неприятности, поэтому о духовности обычно говорят редко и с осторожностью: так же, как с осторожностью берут в руки острый нож. И, тем не менее, духовность — это хорошая и очень важная тема. Я хотел бы, чтобы это слово стало вам ближе. Давайте разбираться, но аккуратно.

Духовность часто путают с душевностью, но это не так. Душевность — теплая, духовность — строгая. Душевность — линия материнская, духовность — линия отцовская. Духовность — жизненная вертикаль, душевность — жизненная горизонталь.

Духовность не следует путать с религиозностью. Религиозный человек обязательно следует религиозным предписаниям, духовный человек внутренне свободен и живет своим внутренним опытом.

Духовность и нравственность — также не одно и то же: не каждый нравственный человек — человек духовный. Что касается людей по-настоящему духовных, то, как правило, это люди высокой нравственности, хотя конкретное поведение духовного человека может казаться окружающим не вполне нравственным. Будда бросил своего старого отца и свою молодую жену с ребенком, чтобы найти путь спасения человечества. Снова: духовность — про жизненную вертикаль, нравственность — про жизненную горизонталь.

Люди с научным мировоззрением относятся к духовности с уважением, но к употреблению слова духовность — с настороженностью, поскольку это слово интенсивно эксплуатируется безответственными людьми, людьми с неуравновешенной психикой и мошенниками. Духовность — это раскрученный брэнд, и под этим брендом очень многие «учителя» продают свой товар, как духовные практики, хотя в реальности там может быть и дешевая эзотерика, и разумные психотерапевтические процедуры. Что касается так называемых духовных практик, с ними много недоразумений и путаницы. Обычно к духовным практикам относят медитативные техники, позволяющие остановить болтовню внутреннего диалога и научить концентрации.

Посидеть в спокойном состоянии перед пламенем свечи, нормализовав свое дыхание, убрав негативные мысли и сконцентрировавшись на красивом звучании мантр — процедура, полезная всем, хотя непосредственное отношение имеет не к духовности, а к технике десенсибилизации и управлению вниманием.

Популярная литература, касающаяся духовности, обычно содержит много красивых слов, мутных разговоров о возвышенном, Шамбале и Учителях Человечества, немного парапсихологии и Блаватской, предложение чаще внушать себе что-то позитивное, думать о людях и покупать: свечи, масла, иконы и книжки раскрученных авторов.

Бизнес на духовности пытаются делать многие, но попытки «приправить духовностью» что-то содержательное и деловое обычно успеха не имеет. Дело в том, что литературу о развитии личности, духовности и просветлении читают несколько категорий людей. Во-первых, это юноши 16-24 лет с горящими глазами, но их немного, и читают они немного, потому что денег у них мало. Самая многочисленная когорта — это женщины 30-40 лет, когда у них пропадают мужики и портится здоровье. Тогда они читают Синельникова и других авторов по чудесам оздоровления и вообще о карме. Деньги у них водятся, но дамы непостоянны и сами не знают, куда потратятся: на журнал о духовности или с подругой кофточку купить. К этой категории близко примыкают и сетевики, тем более там 70% женщины. Проблема в том, что сетевиков окучивают свои, издают для них специализированные журналы и ведут специализированные тренинги… Гораздо реже литературой духовного содержания интересуются бизнесмены с привычкой интуичить. Деньги у них есть, но обычные книжечки и альманахи они покупают неохотно, поскольку привыкли к печатным изданиями бизнес-формата, с меньшим объемом информации и с большим глянцем. Самая и разумная и самая немногочисленная категория читателей — это разумные люди, для которых естественно развиваться и иметь в виду смыслы жизни. Но этих людей мало, и эти люди предпочитают не путать тему духовности с эзотерикой и прочей мистикой.

Духовность — это внутренне мотивированная забота развитого человека о том, чтобы после себя оставить людям полезное, оставить своими делами в жизни добрый и нужный след. Духовность — высший уровень личностного развития человека, приводящий к ориентации на высокие жизненные ценности: истину, добро, красоту.

В синтон-подходе духовность — это предельно практичные и очень реалистичные вещи. У Синтона есть лозунг: «Что бы я ни делал, количество добра в мире должно увеличиваться», при этом добро понимается вполне реалистично: вот стоит стул — это добро, а стул поломался — это не добро, количество добра уменьшилось. Однако любые вещи делают люди, и если у человека есть созидательная культура, которая производит стулья, аппаратуру, зубные щетки и соки, то это человек — культурный: тот, кто созидает добро. Характеристики этого человека: позитив, конструктив, ответственность, энергия — то, что Синтон воспитывает на всех своих тренингах. Этот человек живет в позиции Ангела с философией Творца.

Если вы — такой человек, то вы живете не ради того, чтобы обеспечивать свою тушку, свое счастье и другие мелкие потребности. Это не является смыслом вашей жизни не потому что вам этого не надо, а потому что это делается элементарно, максимум за полчаса в день. Встали, умылись, улыбнулись — счастливы. Позавтракали — к работе готовы. Вперед, у вас уже есть всё необходимое для жизни! Работать! Дальше, чем бы вы ни занимались, ваша главная забота: «количество добра в мире». Вы заботитесь о том, чтобы в душе людей вырастала культура, чтобы они производили те блага, после которых женщины могут не заботиться о том, будет ли у них горячая вода, хлеб и масло на столе. Мужчины в таком мире должны работать и заботиться о женщинах. Женщины рядом с такими мужчинами рожают и воспитывают детей: мальчиков, которые будут брать пример с отца и станут настоящими мужчинами, и девочек, которые хотят стать будущими матерями и учатся уважать мужчин, чтобы детей воспитывать правильно, а не так, как женщины хотят. И если это все происходит, то количество добра в мире увеличивается, а те, кто всё это делает — люди, живущие духовной жизнью. Важно — это люди, которые делают это не потому, что им сказали, а потому что для них это внутренне необходимо, и делают они это не бездумно, не на уровне привычек, а действуют продуманно и осознано. Это трудная внутренняя работа, тем более, что соблазны не дремлют.

Нужно вставать, а хочется поваляться. Нужно заняться делом, а тут по телевизору такой фильм! Ты любишь пиво, но это не твой напиток, духовный ты наш…

​​​​​​​Есть и более серьезные вопросы, вопросы о главном направлении твоей работы. Надо каждый раз думать, а что это за культура, о которой ты заботишься? Пришел ты в нацистскую Германию — там тоже будешь культуру увеличивать? Культуру какого военного производства или какой боевой организации?

Духовный человек обязан думать постоянно, решая о ком позаботиться, в кого вложиться, в каких людей? В своих детей? А может быть в других детей, которые к вам приходят уже взрослые? Работа и забота духовного человека — делать каждодневные выборы: выборы чем и как заниматься, во что вкладываться. Духовный человек может ошибаться в деталях, но он всегда знает главное направление и развивает себя каждый день. У него светлый разум, сильная воля, он выше пустых развлечений и не отвлекается от дела добра. Да, это непростой выбор, но именно это — духовность!

Духовность и психология с Фрэнсис Вон, доктором наук

Запись интервью из серии передач «Размышления дозволительны, диалоги о передовых идеях и открытиях с доктором Джеффри Мишлавом».

Джеффри Мишлав, д. н.: Здравствуйте и добро пожаловать! Наша сегодняшняя тема – психология и духовность, и мой гость — доктор Фрэнсис Вон, клинический психолог и автор таких книг как «Внутренний ковчег» и «Пробуждение интуиции». Фрэнсис, добро пожаловать, очень рад видеть вас здесь.

Фрэнсис Вон, д. н.: Спасибо, Джефф, мне тоже очень приятно быть здесь.

Мишлав: В своих работах вы много пишете о духовности, и как бывший президент Ассоциации Трансперсональной Психологии имеете особую профессиональную заинтересованность во взаимодействии духовности и психологии. Эта область привлекает множество людей, но и многих смущает – я думаю это из-за того, что духовность обычно ассоциируется с догмами. Какова роль психологии в развитии духовности, если противопоставить её религии?

Вон: Я вижу это так – традиционная психология имеет очень смутное представление о духовности, потому что как правило много людей пытаются избежать проблем внутреннего противостояния с помощью обращения к духовности.

Мишлав: Это что-то вроде витания в облаках и игнорирования внутреннего голоса.

Вон: Именно так. Попытки сбежать от экзистенциальных реалий нашей смертности, нашего одиночества и так называемого человеческого состояния. Другими словами, множество раз психологи видели духовность как средство побега или что-то такое, во что люди верят, чтобы почувствовать себя лучше.

Мишлав: С другой стороны, мне кажется, что множество религий описывают психологию точно теми же словами. Фундаменталисты считают, что психология – это своего рода фантазия, избегание реальных проблем.

Вон: Да, как правило они принимают такую противоположную точку зрения. Традиционные духовные наставники или, например, традиционные религии обычно видят психологию как простую заботу о своем эго и не обращают внимания на её ценность с точки зрения личностного роста.

Мишлав: Или считают, что она не имеет отношения к реальным ценностям.

Вон: Да. Я считаю, что обе стороны должны многому научиться, так как на самом деле я вижу их как дополняющие друг друга аспекты человеческого развития, обе необходимы для целостности и реального излечения. Необходимо проделать много работы между этими двумя сторонами, чтобы люди не чувствовали, что им надо выбирать или психологическую, или духовную дисциплину, так как обе они важны.

Мишлав: Я заметил, что в ваших работах вы описали множество традиций. Вы изучили Христианский духовный путь, Дзен Буддизм, йогу и другие. Вы хотите сказать, что все они указывают в одном направлении?

Вон: Мне нравится аналогия истины с горой, в которой все разнообразные религиозные пути – это разные способы взобраться на гору. Вы видите много дорог наверх, и когда вы еще внизу на небольших склонах, можете спорить о форме горы. Но чем больше работаешь над этим, чем выше забираешься, тем лучше становится видна точка схождения – например, это определенные ценности, общие для разных традиций; и хотя движение по разным путям оставляет разный опыт, я верю, что возможен универсальный опыт самотрансцендентности, и он действительно может быть очень целительным для людей. Это может оказывать сильное положительное влияние с точки зрения психологического развития, если такой опыт соответствующим образом интегрирован.

Мишлав: Универсальное качество самотрансцендентности. Поясните, как это применить, скажем, в случае терапевтической практики, когда вы работаете с кем-то?

Вон: В своей практике я сталкивалась со случаями, когда люди искали меня, потому что знали, что я занимаюсь трансперсональной психологией, особенно если они пережили что-то, что поставило перед ними какие-либо духовные вопросы, или возможно они занимались медитациями и хотят обсудить это с кем-то, кто в этом разбирается. Или они могут делать какие-то спонтанные открытия, иметь опыт самотрансценденции, который хотят осмыслить, придать законченный вид.

Мишлав: Есть ли что-то, что люди должны искать? Я имею ввиду, если человек приходит к вам и имеет трудности в браке или другие обычные психологические проблемы, и при этом не думает о духовном опыте, можно ли тут что-то применить?

Вон: Мой опыт показывает, что всё зависит от того, как глубоко человек готов проделать внутреннюю работу, потому что обычно люди приходят на терапию в поисках облегчения какого-либо межличностного напряжения. Некоторые проблемы отношений очень распространенные, будь то семейные трудности или расставание. Но рано или поздно каждый должен столкнуться с самим собой – часто в отношениях мы думаем: «Итак, если бы другой человек был не таким, всё бы было хорошо», но в конечном счете мы должны рассмотреть наш собственный вклад, как мы можем что-либо изменить с точки зрения качества отношений в нашей жизни. Как только мы начнем это делать, состояние нашего сознания будет влиять на отношения, которые мы строим по повторяющемуся шаблону.

Мишлав: Можете привести пример? Какое-нибудь пояснение для большей конкретики.

Вон: Конечно. Например, недавно я работала с женщиной, состоящей во втором браке. Она развелась с предыдущим мужем из-за его проблем с алкоголем и считала, что это всё только его вина. Она обнаружила, что воссоздает по схожему шаблону свой второй брак, и на этот раз она не хочет просто уйти, она хочет остаться в отношениях и работать над своими проблемами.

Мишлав: Другими словами, она думала, что может избавиться от проблем, избавившись от первого мужа.

Вон: Именно так. И конечно же это не работает, потому что как только ты избавляешься от отношений, оказывается, что ты воссоздаешь похожие отношения или вынужден решать такие же проблемы внутри себя.

Мишлав: Как однажды сказал Пого, «Мы нашли врага, враг — это мы».

Вон: Да, и я считаю, что это один из пунктов, в котором сходятся духовность и психология, потому что мы осознаем, что в некотором роде являемся зеркалами друг для друга. Например, я вижу, что все мои клиенты отражают какие-либо аспекты меня самой. Я могу им сопереживать, так как знаю, каково оказаться в описываемых ими ситуациях.

Мишлав: Это почти необходимо для терапевта, не так ли?

Вон: Я считаю, что это то, что доступно всем нам – чем сильнее мы хотим посмотреть на себя и понять, как работает сознание, тем скорее мы осознаем, что действительно существуют универсальные шаблоны, и что люди везде сталкиваются с проблемами любви, беспокойства и страха потери, сталкиваются со смертью. И часто именно в такие моменты, когда люди чувствуют некий кризис в своей жизни – возможно осознают собственную смертность или смерть близкого человека – именно тогда духовные вопросы становятся действительно значимыми и важными.

Мишлав: А в случае той женщины, которую вы упомянули, как она обратилась к духовным вопросам?

Вон: В основном это был вопрос ценностей в её жизни – что было для нее действительно важным? Она пришла, чтобы увидеть, что для того, чтобы в самом деле любить её партнера, человека, с которым она была, ей придется принять в расчет и себя. Обычно это так и есть – не важно, любишь ли себя или еще кого-то, должно быть и то, и другое, это необходимо. Иногда я думаю о духовности или духовных дисциплинах как об учащих прощать других, и о психотерапии как способе научиться прощать самих себя.

Мишлав: Это очень интересное разграничение. В вашей работе вы описываете личность, как если бы она была луковицей с разными слоями. Есть экзистенциальный уровень личности, есть уровень эго, и есть надличностный. Могли бы мы немного остановиться на луковице, увидеть её вашими глазами?

Вон: Мне нравится использовать изображение концентрических кругов, потому что, когда мы становимся более уверены в себе и осведомлены о природе личности, наше самоощущение расширяется, а когда мы боимся или не хотим взаимодействовать с окружающим миром, самоощущение обретает границы и уменьшается. Прежде всего я рассматриваю это в рамках развития. Я вижу, что обычно мы в первую очередь определяемся телом, физической личностью. Далее мы знакомимся с ощущениями и чувствами. Мы осознаем эмоциональную личность, ментальную личность, наши мысли об ощущениях. Мы даже начинаем думать о мышлении.

Мишлав: Таким образом, первые три слоя — физический, эмоциональный и ментальный.

Вон: Всё верно. И они очень тщательно отображены в Западной психологии. Области, не описанные так точно, расположены по ту сторону эго. К эго обычно относят то, как мы думаем о самих себе, мысли о нашей личности с точки зрения ролей и отношений.

Мишлав: Маска или образ.

Вон: Да, часть этого. Экзистенциальная личность – то, с чем мы обычно сталкиваемся, когда обеспокоены достоверностью, соответствием, когда уже недостаточно иметь хороший имидж или играть роль, а действительно важно почувствовать единство, выбор, соответствие внутренних переживаний внешним проявлениям, отсутствие разделения на две эти части. Это будет ощущение здоровой экзистенциальной личности.

Мишлав: Я предполагаю, что большая часть современной психологии начинается и заканчивается именно здесь.

Вон: Да, и я очень ценю вклад экзистенциальных психологов, таких как Ролло Мэй, Джеймс Бьюдженталь и некоторых других, подчеркнувших важность соглашения в экзистенциальных вопросах ценности, смысла и цели нашей жизни. Это другая область, потому что с экзистенциальной точки зрения мы только изолированные, индивидуальные, отдельные сущности в мире, обычно существующие в состоянии отчужденности.

Мишлав: Это напоминает мне известную книгу Камю Тошнота.

Вон: Это был Сартр. Но они оба, и Камю, и Сартр, хорошо осветили нам эту точку зрения.

Мишлав: Камю, Сартр, Жене – после чтения этих экзистенциальных писателей можно сделать вывод, что, если действительно воспринимать жизнь как она есть, от этого вам станет плохо.

Вон: Потому что истинная сущность их идеи, что мы все разделены и одиноки. Однако мне кажется, что есть и другая сторона, что мы все взаимосвязаны, и что да, мы все испытываем одиночество, но при этом чувствуем и взаимосвязанность – друг с другом, с окружением – что мы не только независимы, но еще и взаимозависимы. Как только мы начинаем осознавать, что мы все существуем в замысловатой сети взаимных взаимозависимых отношений, тогда мы просыпаемся и открываем возможность другого осознания, переступающего пределы экзистенциальной разобщенности.

Мишлав: Здесь мы двигаемся за пределы экзистенциальности. Я бы назвал это неким системным подходом, при котором мы начинаем рассматривать создание сетей.

Вон: Да, именно так.

Мишлав: Рассмотрение человеческих существ как аналогов клеток тела. В этом смысле социальная структура может быть представлена как тело. Но это надличностно.

Вон: Да, это то, что Кен Уилбер назвал видением логики, которое рассматривает не только идеи и то, как убеждения влияют на жизненный опыт, но и сеть идей, как мы становимся более креативными с точки зрения того, как мы видим себя и планету в целом. Это более глобальная точка зрения, которая пытается учесть индивидуальность не только в изоляции, но и в отношениях с большим целым – в отношениях с обществом так же, как и в отношениях с окружающей средой.

Мишлав: Фрэнсис, вы специалист по интуиции, написали книгу о ней. Когда мы выходим за границы экзистенциальной личности, страданий и одиночества – я думаю о творческом процессе. Мы слышали о стольких творцах, которые боролись, переживали отчуждение, затем совершали этот прорыв, и что из этого получалось – музыка Моцарта или Вагнера, великие творения. Это не то же самое, что мы описали как феномен сети людей. Это другой уровень?

Вон: Это другой уровень. Мне кажется, что интуиция часто ассоциируется с вдохновением или проницательностью. И снова это вид самотрансцендентности, при котором что-то как будто проходит сквозь нас, а не создается нашим эго. Другими словами, если мы сможем быть спокойными, успокаивать сознание – здесь мы можем кое-чему научиться у Восточных дисциплин, это умение успокоить ум открывает все типы творческих способностей. Это то, что психология должна исследовать более глубоко. И еще то, что если мы верим, что что-то сбудется, это как правило действительно происходит.

Мишлав: Мы создаем свою собственную психологию.

Вон: Да, мы безусловно создаем наш собственный внутренний жизненный опыт нашими убеждениями и верой. Я думаю, что исследование этого опыта – подходящая задача для психологии, тщательнее разобраться в роли убеждений при создании нашего опыта еще и с точки зрения того, что это значит для психологического здоровья.

Мишлав: Какое определение вы дадите термину «трансперсональный»? Я думаю, что разговор приводит нас к нему. Мы обсудили интуицию, креативность и ощущение не полной изоляции, а взаимосвязанности с другими людьми. Я ничего не упустил?

Вон: Трансперсональность буквально означает то, что находится за гранью персонального, личного. Кроме того, она имеет отношение к трансцендентальному, так как выражается в личности и через личность. Таким образом, существует связь между личным и трансцендентным. И снова это скорее психологический взгляд на духовное развитие, чем религиозная точка зрения, поэтому трансперсональная психология не придерживается какого-либо определенного религиозного направления, а пытается понять универсальный человеческий опыт, что приводит к разным путям исследования.

Мишлав: Трансперсональные психологи обвиняются, скажем, такими экзистенциалистами, как Ролло Мэй, в том, что они защищают религию и совсем не практикуют психологию. Вы же знаете – ваши клиенты приходят и медитируют в позе лотоса; вам действительно подошли бы оранжевые мантии или что-то подобное вместо строгого костюма. Как вы реагируете на подобные замечания?

Вон: В своей практике я с таким не сталкивалась, и у меня была возможность пообщаться с трансперсональными психологами практически по всему миру – они в самом деле психологи, некоторые из них принадлежат определенной религии, некоторые нет. Но мне не известны случаи, чтобы кто-то из них пытался обратить кого-либо или навязать клиенту свои убеждения. Работать психологом значит сохранять определенную объективность или как минимум ставить интересы клиента выше своих собственных, каких бы убеждений ты не придерживался.

Мишлав: Есть обширная тенденция в так называемой современной психологии – всё, что мы делаем как психологи, должно быть научным; это должно быть исследовано, с поставленными экспериментами, и нам никогда не следует переступать за грань того, о чем гласит эксперимент. И тем не менее, когда я читаю ваши работы и работы других трансперсональных психологов, становится ясно, что наука, к которой вы стремитесь – не экспериментальная наука, а накопленная мудрость людей, занимающихся медитациями и духовными дисциплинами, описывающих это феноменологически.

Вон: Я считаю, что нам необходимо больше исследований в этой области, это будет огромным вкладом – действительно еще есть что-то там, где уже проделано так много работы. На самом деле есть существенные факты, чтобы заявить о существовании методов обучения осознания, обучения разума, хорошо работающих в других культурах, у которых есть чему научиться.

Мишлав: Я практически могу изобразить вас как психолог психологов. Я имею ввиду для людей, усвоивших Западные традиции – научная литература, экзистенциальность, общество, все проблемы алкоголизма и плохого обращения с детьми – и теперь ищущих чего-то большего в их жизнях. Они начинают интересоваться духовным аспектом, однако многих людей в современном мире религия отталкивает. Заменяете ли вы в некоторой степени священника?

Вон: В некоторой степени возможно да, потому что я считаю, что это слишком плохо, когда человек не чувствует себя комфортно с общепринятой религией и не имеет возможности проделать внутреннюю работу и найти для себя свои собственные связи с внутренним источником мудрости или чувством взаимосвязанности. Это может быть или не быть чувством связи с Богом. Традиции некоторых религий, например, таких как Дзен Буддизм, и вовсе не теистические. Тем не менее они могут сильно повлиять на духовное развитие и ценности чьей-либо жизни.

Мишлав: Вспоминаю недавно прочитанный роман Карла Сагана. Он описывает Буддизм следующим образом – Буддийский Бог так хорош, что ему даже нет необходимости существовать.

Вон: Думаю мы приходим к вопросам семантики, говорим мы о Боге или его отсутствии. То же самое происходит в психологическом языке при обсуждении собственной личности и безличности. Иногда мы испытываем некое единение, которое можно назвать ощущением личности, а иногда мы чувствуем пустоту, что можно назвать ощущением безличности. Надо быть осторожнее и не увязнуть в противоположностях языка, так как я считаю, что мы говорим об универсальном опыте или во всяком случае возможности его существования.

Мишлав: В своей работе вы имели возможность изучить феноменологические, личные, автобиографические доклады о мистике столь многих религий и пришли к выводу о схожих тенденциях.

Вон: Да, думаю, что совершенно точно существует универсальный опыт. Мне всегда нравится искать трансцендентальное единство религий, рассматривать в психологической системе взглядов. Мне кажется, что нельзя придерживаться определенной системы взглядов, если никак не высказываться. Нам необходимо говорить на определенном языке, и как только мы что-либо говорим – мы уже занимаем позицию. Психологический язык предоставляет возможность изучения и исследования, которая не предопределена давними традициями определенных религиозных взглядов.

Мишлав: Одно из самых интригующих понятий в связи духовности и психологии – понятие Кундалини, которое некоторые люди, желающие определить его в нашем традиционном Западном понимании, описывают как сумасшествие, нервный срыв или психическое расстройство или начало шизофрении, но с другой точки зрения это ощущение духовного пробуждения, духовного прорыва. Вы сталкиваетесь с таким в своей практике?

Вон: Настоящий вопрос заключается в следующем – что происходит, когда ты испытываешь что-то, что не можешь объяснить в терминах обычной психологии. Здесь кроется две возможные опасности, одна из них – считать патологическими переживания, которые на самом деле могут дать возможность для расширенного понимания личности.

Мишлав: Эти категории есть в Диагностическом и Статистическом руководстве для психологов, в нем говорится, что если ты не можешь думать ни о чем другом, то это одна из форм недифференцированной шизофрении.

Вон: Верно, но я не думаю, что это всегда так. Другая опасность – идеализирование всех переживаний, которые каким-либо образом влекут за собой раскрытие границ эго, так как являются надличностными или прорывами.

Мишлав: Упоение Богом.

Вон: Да, и я считаю, что тут присутствуют оба типа – есть и срывы, и прорывы, и психологам необходимо знать, как их отличить.

Мишлав: Как вы это делаете?

Вон: Существуют определенные типичные признаки, скажем, доличностных переживаний и типичные признаки надличностных переживаний. Доличностные, например, как правило регрессивны и с ними ассоциируются многие страхи; присутствует чувство, что реальность, воспринимаемая в данный момент – единственно возможная реальность. Это некое ограничение сознания.

Мишлав: Вы используете термин «доличностный»?

Вон: Да.

Мишлав: Что он означает?

Вон: С точки зрения системы развития, мы говорим о доличностном развитии – еще до того, как ты полностью осознаешь свою личность. Затем мы говорим о личностном и надличностном. Думаю, что основная путаница происходит между понятиями до- и над-.

Мишлав: Другими словами, доличностный тип срыва происходит, когда я, например, возвращаюсь к тому времени, когда мне было 8 лет, потому что тогда что-то осталось незавершенным, и я вынужден регрессировать. И это не то же самое, что настоящий духовный прорыв.

Вон: Нет, это проблема. Их путают, и вероятно это действительно важная область, которая нуждается в дальнейших исследованиях и прояснениях, но мы уже на этом пути.

Мишлав: А вот в надличностной области, мне кажется, так сказать пока нельзя. Я читал книгу Восточного гуру Мехер Баба, в которой он рассказывает о безумных Мастах, опьяненных Богом людях, не способных завязывать шнурки, не способных самостоятельно одеваться, и их последователи приходят кормить их. Ученики считают этих людей очень святыми, так как их сознание потеряно в Боге. Но другим они могут показаться отсталыми.

Вон: Думаю, нам следует принять во внимание культурные различия; когда мы говорим об эволюционном подходе, мы имеем ввиду расширение сознания до более высоких уровней. Следует различать высшие состояния и измененные состояния, так как измененные – это просто другие, отличные от нашего обычного бодрствующего состояния, они могут включать и то упоение Богом, о котором вы говорите. Высшие состояния включают все возможности нашего бодрствующего состояния плюс дополнительные возможности; это означает присутствие более глубокого знания и понимания.

Мишлав: Вы хотите сказать, что люди, достигшие этих высших уровней, внедрили надличностный уровень в свои жизни и действительно работают с ним – приходит в голову кто-то вроде Хелен Келлер. Они не просто обычные люди, они могут вдохновлять других и мотивировать, делиться своим вдохновением.

Вон: Да, думаю это так, но мне кажется, что это возможно и для всех нас, все мы переживали моменты, если даже не дни или периоды жизни, когда попадали в такие состояния. Я думаю это то, что необходимо помнить – мы все имеем доступ к источнику трансцендентной мудрости внутри нас самих, если только мы уделим этому время и должное внимание.

Мишлав: Чтобы распознать эти моменты, поймать искру.

Вон: Да.

Мишлав: Фрэнсис, мне было очень приятно разделить эту надличностную искорку с вами. Спасибо что пришли.

Вон: Спасибо, для меня это тоже была приятная встреча.

Конец

духовность — это… Что такое духовность?

        ДУХОВНОСТЬ — такой высший уровень развития и саморегуляции зрелой личности, на котором основными мотивационно-смысловыми регуляторами ее жизнедеятельности становятся высшие человеческие ценности, находящиеся между собой в неиерархических взаимоотношениях.

        Проблема Д. в психологии была поставлена впервые в описательной или «понимающей» психологии конца 19 — начала 20 в. (В. Дильтей, Э. Шпрангер). Представители этого направления критиковали господствовавшую элементаристскую психологию сознания за опору на методы естествознания, подчеркивая необходимость развития специфических для психологии понимающих методов познания душевной жизни. Понимающая психология подчеркивала необходимость изучения психики в связи, прежде всего, с порождениями человеческого духа — историей, культурой, искусством, этикой и т.п., а не с физикой, биологией и медициной. Э. Шпрангер характеризует психологию как, по преимуществу, науку о духе, связывая духовный мир субъекта с транссубъектными и коллективными духовными содержаниями, нормами и закономерностями, которым подчиняются акты и переживания индивидуального субъекта. Представление о Д. тесно связано у Шпрангера с понятием надындивидуальных ценностей. Для духовного внутреннего мира индивидуума характерна цельность, невыводимая из его отдельных элементов и основанная на смысловых связях между ними, а также телеологичность (целенаправленность, интенциональность).

        В аналитической психологии К. — Г. Юнга большое внимание уделялось анализу духовной культуры Запада и Востока через призму отражения в ней архетипических структур коллективного бессознательного. Юнг положил начало психологическому анализу религии, восточных философско-религиозных учений, а также такому своеобразному феномену западноевропейской духовной культуры, как алхимия. Юнг говорил об «архетипе духа», о роли духа в развитии личности.

        В послевоенной западной психологии проблема Д. рассматривалась в ряде подходов в русле гуманистической психологии, преимущественно ее трансперсональной и экзистенциальной ветвей. В психосинтезе Р. Ассаджоли понятие Д. связывается с уровнем сверхсознательного или высшего бессознательного, являющегося источником интуиции и творческого вдохновения. Ассаджоли подробно анализирует процесс духовного развития личности, восхождения к своему духовному Я и кризисы на этом пути, являющиеся источниками специфических психических расстройств. Духовное пробуждение, по Ассаджоли, заключается в преодолении личного Ли слиянии его с духовным Я. А. Маслоу связывает Д., в первую очередь, с высшими духовными бытийными ценностями и пиковыми переживаниями, характерными для самоактуализирующихся личностей. В последних своих работах он строит теорию метамотивации, характерной для людей, достигших высшего уровня развития, «по ту сторону самоактуализации». Метамотивами таких людей как раз и являются высшие бытийные ценности, такие как истина, добро, красота, единство противоположностей, совершенство, простота, жизненность, игра и т.д. С. Гроф связывает понятие Д. с трансперсональными переживаниями единства с Вселенной, открытости космическим энергиям и т.п., описывая, вслед за Р. Ассаджоли, духовные кризисы, возникающие из рассогласования подобных переживаний с прошлым опытом и разрешающиеся в переходе на новый уровень отношений с миром. Большое место в современных работах по трансперсональной психологии занимает описание и анализ практик духовного целительства в различных традиционных культурах (шаманизм и т.п.).

        В. Франкл рассматривает Д. как один из базовых «экзистенциалов» человеческого бытия, как высшее антропологическое измерение человека — смысловое измерение, — надстраивающееся над телесным и душевным (психическим) измерениями. Франкл уделяет особое внимание духовному бессознательному, концентрированным проявлением которого является совесть — орган, посредством которого человек улавливает истинные смыслы. Совесть открыта не столько сущему, сколько должному и возможному; это духовное предвосхищение того, что еще предстоит, которое Франкл называет интуицией. Другой подход к проблеме Д. в экзистенциальной психологии представлен концепцией А. ван Каама, связывающего Д. с трансценденцией, выходом за пределы телесно обусловленных чувств и интеллекта.

        Христианская психология связывает человеческую Д. с высшими силами божественной или демонической природы, проявляющимися в поступках человека, отрицая возможность иной духовности, основанной, напр., на ценностях культуры.

        Общим для подавляющего большинства подходов к Д. является признание ее трансцендентной природы, связи с надындивидуальными смыслами и ценностями, божественными или космическими силами. Д. является не структурой, а, наряду со свободой и ответственностью, способом существования человека, достигшего личностной зрелости. На уровне Д. на смену иерархии узколичных потребностей, жизненных отношений и личностных ценностей, определяющих жизнь большинства людей, приходит ориентация на широкий спектр общечеловеческих и трансцендентных духовных ценностей. Человек перестает быть изолированным индивидом, решающим эгоцентрические задачи эффективной адаптации к среде, и подключается к созидательной энергии надындивидуальных общностей или высших сил, выходя за свои собственные пределы и открываясь взаимодействию с миром на новом уровне. Духовные ценности содержательно мотивируют «свободу для», а их неиерархические взаимоотношения создают непредопределенность свободного выбора между ними. Таким образом, Д. выступает предпосылкой личностной свободы и автономии.

        Д.А. Леонтьев

        Лит.: Ассаджоли Р. Психосинтез. М., 1994; Леонтьев Д.А. Очерк психологии личности. М., 1993; Ничипоров Б.В. Введение в христианскую психологию. М., 1994; Франкп В. Человек в поисках смысла. М., 1980; Шпрангер Э. Два вида психологии // Хрестоматия по истории психологии: Период открытого кризиса. М, 1980. С. 286—300; Юнг К.Г. Феномен духа в искусстве и науке. М., 1992; KrippnerS., Welch P. Spiritual Dimensions of Healing. N.Y., 1992; Maslow A.H. Religions, Values and Peak-experiences. N.Y., 1970; Maslow A.H. The Farther Reaches of Human Nature. Harmondsworth, 1971.

Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: «Канон+», РООИ «Реабилитация». И.Т. Касавин. 2009.

ДУХОВНОСТЬ — это… Что такое ДУХОВНОСТЬ?

  • Духовность —  Духовность  ♦ Spiritualité    Жизнь духа. Заблуждается тот, кто сводит это понятие к религии, поскольку религия есть лишь один из способов духовной жизни. Так же заблуждается тот, кто путает духовность со спиритуализмом – одним из способов… …   Философский словарь Спонвиля

  • духовность — высший уровень развития и саморегуляции зрелой личности, на котором основными мотивационно смысловыми регуляторами ее жизнедеятельности становятся высшие человеческие ценности. Проблема Д. в психологии была поставлена впервые в описательной или… …   Большая психологическая энциклопедия

  • духовность — религиозность, душевность, интеллектуальность, церковность Словарь русских синонимов. духовность сущ., кол во синонимов: 4 • душевность (19) • …   Словарь синонимов

  • Духовность — может трактоваться как: высший уровень развития и саморегуляции зрелой личности, на котором основными мотивационно смысловыми регуляторами ее жизнедеятельности становятся высшие человеческие ценности; высокоразвитая форма психического в человеке …   Официальная терминология

  • ДУХОВНОСТЬ — ДУХОВНОСТЬ, и, жен. Свойство души, состоящее в преобладании духовных, нравственных и интеллектуальных интересов над материальными. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • духовность —         ДУХОВНОСТЬ такой высший уровень развития и саморегуляции зрелой личности, на котором основными мотивационно смысловыми регуляторами ее жизнедеятельности становятся высшие человеческие ценности, находящиеся между собой в неиерархических… …   Энциклопедия эпистемологии и философии науки

  • Духовность — Духовность  в самом общем смысле  совокупность проявлений духа в мире и человеке. В социологии, культурологии и публицистике «духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций,… …   Википедия

  • Духовность — это высочайшее свойство человеческой личности, возникающее в процессе развития души и тела на основе духа, несущего Божественную мораль и дающего силу и волю этому развитию. Душа позволяет человеку свободно развиваться по индивидуальному пути.… …   Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога)

  • ДУХОВНОСТЬ — высшая деятельность души, устремленность к стяжанию Духа Святого, безгрешности, моральному совершенству, преображению души. Русская духовность выражается в древней духовной традиции Православия и добротолюбия, иконописания и церковных песнопений …   Русская история

  • Духовность — – одно из наиболее актуальных и неоднозначных понятий современного знания человека о себе как неделимом элементе живого пространства Космоса и о самом этом пространстве, где локализуются человеческие сущностные отнесения (в том смысле сущности… …   Словарь-справочник по социальной работе

  • О понятии духовности

    Обсуждение актуальных проблем современной социальной жизни, связанных с реформами в России, с перспективами развития российской культуры и человеческой цивилизации в целом, предполагает использование одной из ключевых философских категорий – категории духовности. Однако в последнее время эта категория потеряла свою определенность под влиянием, с одной стороны, неолиберальной идеологии, с другой – религиозного мировоззрения, активно навязываемого системе среднего и высшего образования, обществу в целом.

    Слово «духовность», как очевидно, – производная форма от слова «дух». В религиозном понимании дух – это бог. А бог понимается как дух. Здесь имеет место логическая ошибка – порочный круг. В обыденном сознании и богословии слово «дух» не является понятием. Понятие должно быть понятно, понять же его смысл можно только через определение, путем выяснения его содержания, «сведения» к эмпирическим основаниям, установления его связи с другими понятиями. Понять, что такое дух, можно через его соотношение с понятием материи. При этом имеет смысл выделить два его значения: абстрактное и конкретное. В первом значении термин «дух» можно использовать для обозначения присущей всей материи способности самоотражения в форме «квазичувствительности», сходной с ощущением, существующей в неживой природе, а в форме ощущений – в живой природе, в форме же мышления и сознания – в человеческом обществе. В конкретном значении дух – это субъективный мир человека, сознание, разум. С таким использованием слова «дух» можно по тем или иным соображениям не соглашаться, но, во всяком случае, здесь его смысл строго определяется и является вполне понятным.

    В богословии считается, что дух находится вне души. Но «душа» на научном языке – это психика. Что же может существовать в субъективном мире человека кроме психики? Понимание духа как сознания, разума означает, что дух – это часть души. (Нередко думают, что материализм отрицает существование души. Но это было бы равнозначно отрицанию психики, что нелепо. просто дело в том, что слово «психика» в отличие от слова «душа» – научный термин, имеющий строго определенное понятийное содержание, и поэтому именно он используется в науке, будь то материалистическая философия, психология, этика и др.) Дух, разум – высший элемент психики, он характеризуется сознательным оперированием общими понятиями в соответствии с законами логики, способностью вырабатывать знания и опреде­ленным объемом накопленных знаний. Если дух – это разум (а чем же другим в структуре психики он может быть?), то духовность – это разумность. Содержание и смысл понятия разумности вытекают из содержания и смысла понятия разума. В наиболее простом и абстрактном значении разум – это ум. В конкретном значении разум – ум в его полном, высшем смысле. Ум в его обычном значении необходим и достаточен для усвоения знаний и даже для совершения научного открытия, создания научной теории. Можно говорить о великом уме. Ум нужен для достижения какой-либо практической цели, хотя эта цель может быть и дурной. Ум может выбирать между частными целями по утилитарным соображениям. Когда же речь идет о разуме, то в содержание этого понятия входят цели и принципы жизни в целом, понимание смысла жизни, закона соотношения долга и счастья.

    Содержание разума определяется его общим назначением – присущим ему способом обеспечивать достижение человеком максимально возможного блага. этот способ состоит в познании истины, в выработке наиболее точных и полных знаний об общих условиях жизни: о сущности мира, законах развития природы и общества, природе самого человека, основных целях и формах его деятельности. Цели, к которым разум направляет человеческую деятельность, а также средства, способы и условия их достижения выступают для человека в качестве ценностей. Различают материальные и духовные ценности. С этой точки зрения духовность можно определить как потребность в духовных ценностях, причем последние воспринимаются как высшие по отношению к материальным. Сторонники идеализма и религии обычно утверждают, что философский материализм отдает предпочтение материальным цен­ностям, а то и полностью отрицает значение духовных, почему он лишен качества духовности. Это утверждение основано на смешении философского материализма с материализмом в житейском смысле (утилитаризмом), для которого духовные ценности действительно являются малозначащими, бесполезными, излишними. Об этом писал Г. В. Плеханов. Такое смешение является следствием поверхностных представлений о философском материализме, почерпнутых из популярной литературы, а не из трудов великих философов.

    Общий смысл слова «духовность», очевидно, заключается в способности духа, интеллекта отвлекаться от повседневных забот о «хлебе насущном», о решении практических задач, не только личных, но и служебных, даже государственных, можно сказать, утилитарных, и обращаться к вопросам своей «внутренней» жизни, к вопросам «смысложизненным», начиная с размышления о значении того или иного слова, восприятия красоты природы или произведения искусства и кончая попытками решить наиболее абстрактные, философские или, если говорить о религиозном сознании, теологические проблемы.

    Духовность, основанная на разуме, существенно отличается от духовности, основанной на вере. Прежде всего эта разница состоит в том, что разумная духовность может быть обоснована, объяснена научно, доказательно, логически строго и понятно, тогда как присущая религиозной, то есть иррациональной, противоразумной вере духовность не может быть объективно обоснована и объяснена. Как справедливо считал И. Кант, вера не имеет достаточного объективного основания. Ее признание обосновано лишь субъективно. В этом легко убедиться, обращаясь, например, к статье A. M. Курносова, опубликованной в «Экономической и философской газете»[1]. Как и для других богословов, последним аргументом для автора служит ссылка на священное писание. Но ведь его составляли люди соответственно их вере. В статье приводятся слова апостола Иоанна (о боге): «А что Он пребывает в нас, узнаем по духу, который Он дал нам». Значит, субъективное можно подтвердить только субъективным же. Далее говорится: «Не всякому духу верьте…» Никакого объективного критерия для испытания веры не дается. Полагаться в ней можно только на веру. Тот же логический тупик.

    Как принято считать, основные духовные ценности – это истина, добро и красота. Они, во всяком случае, составляют существенное содержание духовности. Рассмотрим для примера вопрос о добре, то есть о моральной ценности. В нашей печати нередко высказывается мнение, что мораль чисто субъективна, условна, что в отличие от нее экономика и политика подчиняются «железным» законам и оценивать их с позиций морали неправомерно. Это обосновывается тем, что ценности вообще сугубо субъективны, а значит, не подлежат научному пониманию. Так ли это на самом деле? (Кстати заметим, что экономическая наука также применяет понятие ценности, потребительной и меновой, что не мешает признанию объективных эконо­мических законов. Но сторонники субъективистской теории ценностей этого противоречия, видимо, не замечают.) Можно показать, что в основе моральной ценности лежат вполне опре­деленные объективные законы. И сделать это можно только с научной, материалистической и атеистической, точки зрения. Каков критерий, который дает возможность отличить подлинно человеческую мораль от различных отклоняющихся от нее форм? Можно ли говорить о «правильной» и «неправильной» морали или всякая конкретная система моральных представлений и норм «права» по-своему в данных исторических условиях, ничем не лучше и не хуже любой другой?

    Точка зрения «классовой сущности» морали, являвшаяся официальной в советской философии и этике, отнюдь не может считаться эталоном ее марксистского понимания. (Были и те немногие, кто ее отвергал, чем, конечно, вызывал неудовольствие руководящих лиц.) Внимательное изучение трудов Маркса, Энгельса, Ленина показывает, что классики не сомневались в наличии общечеловеческих элементов в морали. Маркс в первом томе «Капитала» в одном из примечаний писал об общей природе человека, которая «модифицируется» в различных исторических условиях. Ясно, что эта общая природа не могла не выражаться в человеческом сознании, в такой его всеобщей и важнейшей форме, как мораль, которая тоже модифицировалась, но не могла потерять своей сущности, оставаясь моралью.

    Основой морали служит социальная сторона общей природы человека, а ее сущностью – объективная необходимость гармонизации социальности в плане соотношения интересов индивида и общности, личного и общественного. Такая необходимость действует на протя­жении сотен миллионов лет в сообществах животных, а в последние сотни тысяч лет, с воз­никновением человека, – и в человеческих социумах. В результате действия этой необходимо­сти в ходе внутригруппового и межгруппового естественного отбора у животных формировались социальные инстинкты, которые были унаследованы людьми и являются врожденными. На этой естественной основе возникло и стало развиваться моральное сознание. К морали нельзя относить любые правила поведения, например эгоистические правила достижения личного успеха. Мораль – это специфическая форма сознания и поведения. Ее специфика определяется ее особой задачей – обеспечением гармонического состояния социума путем согласования, взаимоподчинения блага личности и блага общности; целью личности должно быть служение другим людям, группе, классу, государству, обществу в целом, а целью общества – забота о своих членах, уважение к ним. Высшим благом для каждого (по определению И. Канта) должно быть единство долга и личного счастья. Это единство можно считать высшим объективным законом и духовным принципом социальной целесообразности. Так в морали, в ее основных понятиях – добра, долга, человечности (гуманности), справедливости, чести, совести – выражается и воплощается социальная природа человека. Не случайно слово «чело­вечность», означающее моральность, то есть доброту, любовь к людям, уважение человеческого достоинства каждого, является производным от слова «человек». Это означает, что «человек разумный» – то же самое, что «человек моральный». Подлинно нормальный в социальном и психологическом смысле человек не может не быть моральным. Больше того, моральность составляет важнейший, высший элемент его духа и высшее, определяющее качество духовно­сти. А высшее, наиболее совершенное состояние разумности, духовности называют мудро­стью. Мудрость нельзя сводить к обладанию знаниями, опытом. Главное в ней, как и вообще в разумности, – это нравственная направленность. Как писал И. Кант, мудрость означает позна­ние высшего блага и соответствие воли с высшим благом. (Высшее благо, как уже говорилось, есть единство морали и счастья, а ведущим, «верховным», в этом единстве Кант считал мо­ральность, с чем нельзя не согласиться.) Конечно, мудрость невозможна без глубокого понимания жизни, человеческой психологии, опирающегося на опыт многих поколений, на собственную богатую интуицию. Но главным, определяющим моментом мудрости является моральность.

    Интегральной целью и смыслом жизни считается счастье, взятое в широком значении, – благополучие и максимальная удовлетворенность жизнью. Это верно, если иметь в виду, что удовлетворенность жизнью включает и моральную удовлетворенность. Без нее подлинное счастье невозможно. Но что значит «подлинное»? Ведь разные люди понимают счастье по-разному. Одни сводят его к обладанию материальными благами, вещественным богатством, большими деньгами, другие же не мыслят его без духовной удовлетворенности, в особенности моральной. Вряд ли можно сомневаться, что первое понимание является ложным, хотя оно имеет у нас, да и вообще в капиталистическом мире широкое, подчас доминирующее распространение. Ясно, что духовность не может быть присуща тем, кто практически придержи­вается этого понимания. Духовность, включающая нравственный образ мыслей и чувств, не гарантирует полностью, что человек всегда, в любой ситуации будет поступать в строгом соответствии с требованиями морали. Но бездуховность содержит в себе большую реальную возможность совершения морально отрицательных поступков, безнравственного образа жизни если не во всех, то в существенно значимых ее аспектах.

    Человек не может быть полностью лишен морального сознания, ибо оно укоренено в биогенетически наследуемых инстинктах (по терминологии К. Г. Юнга – архетипах). Эти ин­стинкты в условиях воспитания и социального общения с необходимостью преобразуются в моральные чувства и представления, из подсознания переходят в сознание. Но в то же время они могут и вытесняться из области сознания, подавляться в конечном счете под действием инстинкта самосохранения, который становится определяющим в неблагоприятных для жизни условиях. В результате поведение человека приобретает морально-отрицательную направленность. А так как подсознательные основы морали и ее важнейшие элементы – чувство долга, справедливость, совесть, – хотя и в ослабленном состоянии, в психике человека, вставшего на неправедный путь, сохраняются, то субъективный мир раздваивается: человек оказывается в состоянии конфликта с самим собой, психологической неустойчивости, неудовлетворенности жизнью. Ясно, что ни о каком действительном счастье здесь говорить не приходится: для счастья, удовлетворенности жизнью необходимо душевное спокойствие, убежденность в правильности, разумности образа жизни, прежде всего его моральной оправданности. Только разумность может обеспечить человеку возможность выбора правильного пути к счастью, а разумность – это и есть моральность.

    Критерием правильности, нормальности как отдельного человека, так и общества в целом является общая человеческая природа в ее социальном аспекте. Ее суть остается неизменной, пока сохраняется видовая определенность человека. Эта суть в идеальной форме вы­ражена в принципах морали. Человек, не руководствующийся в своей жизни и деятельности этими принципами, – не человек в полном смысле слова, он патологический тип. Суть об­щей природы человека представлена в основном моральном законе, являющемся высшим принципом социальной целесообразности, в моральном идеале нормального общества и соци­ально нормальной личности. Нормальное, гармоничное общество – это общество, для которого все его члены в равной мере – конечные цели, что возможно лишь в обществе социального равенства. Нормальная личность – это личность, приверженная принципам морали и вопло­щающая их в жизнь на практике, в своем поведении. Моральный человек в особых ситуациях проявляет самоотверженность, способность к жертвованию своими благополучием, здоровьем и самой жизнью ради спасения другого человека и защиты родины, жизненно важных ее инте­ресов. Но, в общем и основном, моральный идеал заключается в принципе сочетания, гармонии личных и общественных интересов, долга и счастья.

    Нравственный идеал не может быть реализован в условиях классово-антагонистического общества. Одной из важнейших черт общей природы человека, человечности, является сотрудничество на основе взаимопомощи, следовательно, это товарищество, дружественность, взаимное уважение, любовь к людям, альтруизм. В условиях капитализма, наоборот, утверждаются взаимная борьба, индивидуализм и эгоизм, неприязнь и ненависть к людям. Гармония в отношениях между членами общности, между каждым из них и общественным целым оказывается невозможной. Такое общество нормально с точки зрения определенного этапа развития экономики, который теперь уходит в прошлое. Но оно ненормально с точки зрения общей природы человека. Его анормальность, абсурдность выражены в идеологии либерализма и социал-дарвинизма, которая наряду с религией господствует теперь и у нас. Первая – для «элиты», господ, вторая – для масс, наемных рабов. Теперь мы на собственном опыте понимаем, что представляет собой буржуазное сознание. О его низком и примитивном характере можно судить по поведению «новых русских», обезумевших от непомерной жадности олигархов, бесстыдных коррумпированных чиновников и т. п. О какой морали и духовности вообще здесь можно говорить?!

    Нельзя не согласиться с A. M. Курносовым, выражающим тревогу по поводу пониже­ния уровня духовности в нашем обществе. Как он справедливо замечает, духовность. Но в чем причина такого понижения, автор не указывает. А ведь ответ на этот вопрос напрашивается сам собой: в переходе от социализма к капитализму. Что это за учение, если оно не дает ответа на главный вопрос? Замечание же насчет открытия сотен церковных храмов стоит многого. Прежде всего оно дает повод усомниться в эффективности настойчивой пропаганды религиозного мировоззрения, ведущейся в нашей стране уже много лет. В этом нет ничего удивительного: в наше время школьное и вузовское образование дает молодежи научные знания, с которыми наивные религиозные мифы не совмещаются, а потому не воспринимаются серьезно. Надо сказать и о другом. Если бы церковь, как она проповедует, любила людей, она бы направила средства (в конечном счете народные) не на строительство храмов, а на решение проблемы беспризорности детей и бездомности взрослых, ставших неприкаянными бродягами в нашем богатейшем по своим ресурсам и финансовым возможностям обществе. На заре своей истории христианское движение было социалистическим. Сейчас же оно лишено прогрессивного социального содержания, его духовность носит отвлеченный характер.

    Дух и духовность, считает A. M. Курносов, по сути, сводятся к любви к Богу и (неизвестно в чем заключающейся) любви к людям. Автор пишет о важности воспитания правильного мировоззрения, правильным же он признает религиозное, а не научное. В качестве объективного факта, доказывающего правоту религии, A. M. Курносов называет гармонию мира. Но в мире есть и дисгармония, есть разрушительные процессы: извержения вулканов, земле­трясения, цунами, эпидемии, уносящие тысячи и миллионы жизней ни в чем не повинных людей. Зная это, как можно говорить, что Бог – это любовь? Нет, нельзя уравнять веру со знанием, разумом, наукой. Это хорошо понимали и честно признавали великие мыслители прошлого, например Фома Аквинский или И. Кант, который писал, что, говоря языком веры, приходится покинуть язык знания. Он отмечал умеренный и скромный тон веры, не требую­щий безусловного подчинения[2]. (Совсем иным тоном, скажем пря­мо, не подобающим для интеллигентных людей, говорят те, кто сейчас нападает на известных академиков за их попытку защитить науку и просвещение.)

    Духовность в непосредственной, или «снятой», форме включает все элементы психи­ки: сознание неотделимо от подсознания, разум – от инстинктов, чувств и влечений. В индивидуальном развитии она начинается с чувства любви к близким, послушания, способности стыдиться. Уже на уровне сознания ребенок задается вопросом: «что такое хорошо и что такое плохо?», начинает усваивать понятия и нормы морали. У разных людей духовность принимает различные формы: у одних преобладает теоретическая (математическая, физическая, философская и т. д.) составляющая, у других – художественная, у третьих – социальная (политическая, юридическая, экономическая, этическая). Но стержнем, системообразующим элементом всех форм духовности служит нравственность. Поэтому и в воспитании личности, ее духовности, главное значение имеет моральное воспитание и этическое образование. Образование и воспитание в целом представляют единую систему, в которой все стороны находятся во взаимодействии, влияют друг на друга. Так, эстетическое и художественное формирование и развитие личности существенно воздействуют на моральное воспитание и его результаты. Науки и базирующееся на них материалистическое мировоззрение создают у молодежи убеждение в разумности и обязательности моральных принципов, повышают уровень ее духовности. Вера, поскольку она не имеет объективной обоснованности, что справедливо отметил И. Кант, не дает полной уверенности, убежденности в своей правоте. Убежденность здесь подменяется фанатизмом, который несовместим с разумом, духовностью и мудростью. Поэтому в борьбе с разумом, основанными на нем научным образованием и воспитанием религия будет неминуемо все больше и больше терять свои позиции. Она может победить, лишь уничтожив на­учное образование. Но в наше время это невозможно: без науки современное общество существовать и развиваться не в состоянии, поэтому власть, как бы она ни была заинтересована в религиозной идеологии, на это не пойдет. Наука должна быть ограждена от посягательств церкви на ее свободу.

    В современном обществе моральное воспитание молодежи нельзя вести на религиозной основе. В свете научных знаний религиозное объяснение сущности и происхождения мо­рали не может восприниматься всерьез. В религии мораль выводится исключительно из личного интереса, лишается своего социального, гуманистического смысла, своей подлинной сущности. Религиозная мораль обрекает людей на пассивность, отвлекает от реальной жизни, от борьбы с социальной несправедливостью. Что касается элементарных общечеловеческих заповедей (не убивай, не кради и т. д.), то для их утверждения в сознании молодежи нет необ­ходимости прибегать к помощи церкви. Это могут делать обычные школьные учителя, опираясь на огромный массив научных знаний, благодаря чему будет сохраняться логическая целостность формирующихся у учащихся взглядов. Церковь упрощенно, односторонне, с идеали­стических позиций решает проблему морального воспитания. На самом деле это целый ком­плекс проблем. Определяющим в конечном счете является решение проблемы социально-экономических условий, благоприятных для осуществления процесса воспитания. Добиться серьезных успехов в деле воспитания невозможно в наших условиях, когда погоня за богатством, не имеющая никаких моральных ограничений, формирует в людях качества, противопо­ложные тем, которые пытаются прививать учащимся на уроках этики. Реальная жизнь намного сильнее, чем любые прекраснодушные проповеди. Нужно, чтобы государство стало социальным и взяло дело воспитания в свои руки, а не возлагало всю ответственность за него на семью, в то время как у миллионов детей вообще нет семьи, а если и есть, то играть положительную воспитательную роль она не всегда способна.

    Строго говоря, только светскую духовность можно определить как разумность. К религиозной духовности это определение неприменимо. Что представляет собой особый язык веры, о котором писал Кант, чем он отличается от языка знания? Ведь есть только один язык разума – язык знания. Вера не может войти в сферу духа, не облачившись в этот язык. Но при этом последний теряет объективный, разумный смысл. Язык иррациональной, религиозной веры оказывается искаженным, непонятным. Разум, пытающийся стать языком веры, переходит в свою противоположность, превращается в неразумие. Это означает, что религиозная духовность является иллюзорной, неподлинной, духовностью по форме, но не по содержанию. Иллюзорный характер религиозной духовности связан также и с тем, что моральность, являющаяся необходимым элементом духовности, в ее религиозном понимании оказывается лжеморальностью, лишенной подлинного морального смысла. Она противоречит важнейшим чертам общей человеческой природы – социальности и стремлению к благополучию и счастью, то есть к полноте удовлетворения потребностей и реализации способностей. Основу морали религия видит в отношении человека к богу, а не к человеческой общности. Это ведет к снижению социальной активности людей, которая подменяется активностью служения богу – в молитве, аскезе и т. п. Подлинная мораль требует исполнения общественного долга, соци­ально полезной деятельности, а религиозная мораль отчуждает человека от общества, приви­вает ему индивидуализм и эгоизм, побуждая его заботиться о собственном благе, якобы обре­таемом «на том свете». Подлинная мораль признает человеческое достоинство, стремление человека к благополучию и счастью, тогда как религиозная мораль, обещая счастье в «будущей жизни», лишает человека возможности достижения реального, земного счастья. Поэтому она не может соответствовать истинным интересам человека, его благу.

    А. М. Курносов пишет, что уровень духовности человека определяется близостью его образа жизни к христианскому эталону. Эталон же этот – в любви. Но что это за любовь? Любовь платоническая, сугубо духовная, не относящаяся даже к собственному телу, не говоря уже о нормальной телесной жизни других людей. Идеалом этой любви служит монах, питающийся черствым хлебом. Именно такой идеал пропагандируется в беседах по радио «Мир. человек. слово». Разве этот идеал, преподносимый народу церковью, не оправдывает его вымирание, в котором A. M. Курносов обвиняет некую интеллектуальную элиту, очевидно, имея в виду «все тех же академиков», хотя для этого нет никаких разумных оснований? Как можно любить нечто невидимое и неведомое? Многие из числа богословов признают невозможность доказательства существования бога. В его «всеблагости», как уже говорилось, есть все осно­вания усомниться. Совершенно голословным, ничем не подтверждаемым, явно мифологическим является представление, что некий бесплотный дух из ничего создал бесконечный мате­риальный мир, Землю, все живое на ней, в том числе человека. Убедительное объяснение возникновения Земли, жизни, человека дает только наука. Никак не объясняет религиозное мировоззрение и принцип любви к людям, сам факт существования этой любви и морального сознания в целом, а с другой стороны – факт существования ненависти и безнравственности. То «объяснение», которое обычно дается, конечно, объяснением не является, ибо никакой ясности, понятности не дает: бог говорит, что надо любить людей, дьявол внушает ненависть к ним. Так можно «объяснить» все что угодно. Но почему это надо признавать за истину? Истину и разумное понимание может дать и дает только знание, в рассматриваемом случае только наука и научное мировоззрение.

    С точки зрения науки, материалистической по своей природе, и вообще здравого человеческого ума дух неотделим от тела, и достижение счастья невозможно для «чистого» духа самого по себе, взятого в изолированности от тела. Существование такого духа – плод идеалистической абстракции. В онтологическом отношении (в отличие от гносеологического) дух материален, то есть является «атрибутом», точнее, внутренней принадлежностью, составляющей человеческого мозга и неразрывно связан с его клетками и происходящими в них физиологическими (физико-химическими) процессами, а через их посредство с процессами, идущими в организме в целом: работой сердца, желудка, печени, с движением мышц, крови, лимфы, желчи и т. д. Мысль неразрывно связана с речью, звучащим или письменным словом. Мысль всегда, так или иначе, эмоционально окрашена, определенным образом переживается, ощущается в движениях мышц, особенно сердечной мышцы. Если бы мышление совершалось вне всей этой связи, оно бы ничем не отличалось от работы компьютера, никак не переживалось, и ни о каких ощущениях радости или горя, счастья или страдания не могло бы быть и речи.

    А. М. Курносов пишет, что для общества нет более важной задачи, чем воспитание в его среде «правильного мировоззрения», под влиянием которого формируется «уровень его духовности». С этим нельзя не согласиться. Но какое мировоззрение является правильным: научное, а значит, материалистическое и, конечно, атеистическое, или антинаучное, мифологическое, религиозно-идеалистическое, которое проповедует автор в своей статье? И какой тип духовности формирует каждое из них? Автор статьи против заимствования «иноземных учений» как чуждых духу нашего общества, а за сохранение тех взглядов, которые соответст­вуют «его историческому опыту и национальному характеру». По этой логике у нас надо бы­ло сохранить вполне соответствовавшие длительному «историческому опыту» крепостное право и царское самодержавие. Но что делать, если закономерно возник капитализм, а его не менее закономерно сменил социализм? Теперь вернулся капитализм. С позиций какого «исто­рического опыта» и «духа общества» определить, какой же строй нам больше подходит? Какое мировоззрение правильное и может помочь решить этот вопрос? Во всяком случае, не то, которого придерживается автор и которое все объясняет недоступной для понимания «волей божьей» и «христианским эталоном» любви к богу и к людям.

    Еще 2500 лет тому назад один из величайших мыслителей всех времен Сократ поставил (в изложении Платона) вопрос: признается ли нечто (например, убийство) злом, потому что так повелел бог, или бог повелел так признавать, потому что это зло? По сути, Сократ ставит под сомнение божественное происхождение морали: в вопросе подразумевается, что в ос­нове моральной оценки лежит какой-то объективный принцип, не зависящий от субъективного мнения. В XVIII в. И. Кант вслед за французскими материалистами признал, что мораль автономна, независима от религии. Но его агностицизм помешал ему понять, в чем состоит основа морали. Очевидно, что мораль существует в обществе, потому что она нужна ему, полезна, а польза ее состоит в согласовании личного и общественного, которое обеспечивает как прочность, устойчивость социальной системы, так и благополучие каждого ее члена. В сознании людей это и получило выражение в форме морали. Никакого внешнего внушения здесь не требовалось, сама жизнь в течение сотен тысяч лет научила людей социально целесообразно поступать по отношению друг к другу и к общественному целому. Что же касается религиозного мифа о происхождении морали, то разумными и образованными людьми он может восприниматься только как наивная фантазия, возникшая в детский период умственного развития человечества и по некоторым причинам социального и психологического характера сохраняющаяся, к сожалению, до настоящего времени.

    Любовь к людям – слишком абстрактный принцип, чтобы свести к нему смысл морального «эталона». Эта абстрактность означает, что христианская религия отвлекается и отвлекает верующих от реальной жизни, социальных противоречий, борьбы между классами, идущей в обществе, а значит, является идеологией господствующих сил, которым это выгодно. Понятно, почему у нас в условиях капитализма государство всемерно поддерживает церковь, ведущую широкую пропаганду религиозных взглядов и обычаев. Мораль включает принципы справедливости, долга, ответственности индивида перед обществом. И если совершается несправедливость, нарушается общественный долг, подавляются права людей, унижается их человеческое достоинство, то к виновным в этом возникает отношение, противоположное любви, чувство ненависти, которое также является моральным, оправданным в данных условиях, ибо оно вытекает из основного принципа морали, из общего морального идеала справедливого, гуманного социального порядка и равенства всех членов социума как конечных целей его жизнедеятельности.

    Если подойти к вопросу о духовности с учетом конкретных условий, то очевидно, что в ее содержание должны входить знания об этих условиях, включающие политические, эконо­мические, экологические и другие социальные составляющие, должна быть выражена определен­ная идеологическая, в своей основе мировоззренческая, философская позиция. Этим содержанием определяется качество духовности, ее принципиальный уровень, тип. В этом смысле можно говорить об истинности и подлинной человечности духовности, причем одно совпадает с другим: истинным в данном случае является адекватное понимание и признание общей природы человека, соответствующего ей морального идеала социально однородного общест­ва, в котором все его члены – равные конечные цели, в свою очередь руководствующиеся в своем отношении друг к другу и к обществу в целом принципами и нормами общечеловеческой морали, а это означает, что такая духовность подлинно человечна.

    В нашем обществе сейчас существуют две государственные (и поэтому господствующие) идеологии – либерально-буржуазная и религиозная (христианская). Первая – для богатых, вторая – для бедных. Первая вообще отчуждена от разума, духа и духовности. Наши богатые, миллиардеры и миллионеры, как и богатые в других странах, в своей экономической и политической деятельности не обременяют себя моральными соображениями, не придают значения таким «пустякам», как мотивы совести и долга, человечности и справедливости, для них значим лишь один стимул – стимул обогащения, все большего, в принципе – не имеющего границ, накопления материальных ценностей, будь то деньги, акции, одежда, автомобили, недвижимость. Здесь нужен только практический ум, о разуме и духовности говорить не приходится. Такая идеология чрезвычайно опасна: она примитивизирует личность, обедняет, обесчеловечивает ее, делает враждебной для других, а общество разделяет на непримиримые противоположности, порождает в нем хаос, разрушает. Либерализм – это тот же социальный «дарвинизм», он сводит отношения в социуме к борьбе за существование, в которой «сильные» побеждают, а «слабые» гибнут. Таких «зверских» отношений в сообществах животных как раз и не существует. В наиболее развитых странах давно уже поняли опасность либерализ­ма, возникли социальные государства, то есть сделан определенный шаг по пути к социализму. У нас роль государства в управлении экономикой пока еще слишком слаба, и это плачевно сказывается на жизни и развитии общества. О причинах слабости нашего государства мы здесь говорить не будем, этот вопрос выходит за рамки темы статьи. Ясно одно: от идеологии либерализма и определяемой ею политики необходимо избавиться как можно скорее. Иначе нашу страну ждет очень печальное будущее.

    Что касается религиозной, христианской, идеологии, то ей присуща определенная, как уже говорилось, иллюзорная духовность, которая обусловлена заключенным в ней нравственным содержанием. Дело в том, что в течение тысячелетий религия была единствен­но возможным мировоззрением. Поэтому и моральное сознание могло существовать только в ее границах. Религия освящала нравственность, она внушала людям «страх божий», чем в той или иной мере увеличивала действенность моральной регуляции. Конечно, поскольку она была идеологией господствующих классов, то трактовала мораль в их интересах, односторонне, как форму подчинения низших классов высшим, государству. Эту роль она играет и у нас. Освящая мораль, религия дает ей свое специфическое обоснование, выводит из «воли бога». В прошлом другого «теоретического» обоснования быть не могло, и оно являлось исторически оправданным. Однако данное обоснование обращается к личному интересу, опирается на принцип эгоизма, а это вносит в моральное сознание глубокое противоречие. Но даже в новое, уже просвещенное время среди философов-материалистов довольно широкое распро­странение имела «теория разумного эгоизма», которая, как явствует из ее названия, также выводит мораль из личного интереса, не учитывая значения общественного. И все же религия проповедует моральные нормы, моральный образ жизни, поэтому правомерно говорить о религиозной духовности. С другой стороны, нельзя не понимать, что в наше время это уже устаревшая и отживающая форма духовности. Сегодня нельзя связывать последнюю с верой в бога просто потому, что эта вера значительной частью населения уже потеряна и возродить ее невозможно. Теперь, когда наука заглянула в глубь вселенной на 27 миллиардов световых лет, верить в бога древних, живущего на небе крохотной планеты Земля и вступающего в «договор» с одним из племен или в контакт с женщиной, рождающей его сына, могут только немногие, уж очень наивные и малообразованные люди. Поэтому основывать моральное воспитание на религиозной вере, как предлагает РПЦ, совершенно бесперспективно.

    Что же может дать религиозное мировоззрение нашему обществу? Заменить науку в качестве основы для решения технических, экономических, политических, педагогических и других проблем его развития? Скажут, что на это, за исключением проблем воспитания молодежи, церковь и не претендует? Зачем же тогда она старается уничтожить научное, материа­листическое мировоззрение, которое составляет необходимую, органическую часть науки, без которой наука не может успешно развиваться и использоваться обществом? Может быть, РПЦ рассчитывает преодолеть или хотя бы ограничить сатанинское влияние либерализма с его анархией и бесчеловечностью, перевоспитать богатых в духе любви к богу и к бедным со­гражданам? Но у действующих по принципам либерализма богатых есть только один бог – максимально возможная прибыль, и никакого другого бога для них не существует. Иначе го­воря, христианская мораль воспринимается ими как нечто не от мира сего, чуждое и бессмысленное. Поэтому обращаться к ним с религиозными проповедями совершенно бесполезно. (Хотя исключения, которые, как известно, лишь подтверждают правило, бывают.) Церкви остается одно – заниматься утешением верующих. Пока они есть, у нее есть право на существо­вание. Но она хочет гораздо большего: чтобы православие стало руководящей идеологической силой общества, и в определенной мере этого уже добилась, что придает нашему госу­дарству клерикальный характер. Церковь торжествует, религия укрепляется, научное миро­воззрение подавляется, свобода совести, провозглашаемая Конституцией, на деле ликвидируется. Что это, как не возвращение в мрачную эпоху Средневековья?!

    В конечном счете религиозная идеология, являясь «правящей», ведет к тому же результату, что и либеральная, – к духовному упадку общества, а значит, и к его всестороннему регрессу, к гибели как самостоятельного и великого государства. То есть к тому, чего добивались и добиваются его «партнеры», прежде всего США.

    Спасти нашу страну, наш многострадальный народ может толь-ко решительный отказ от руководящей роли этих идеологий, утверждение основ демократии – свободы мысли и совести, восстановление прав науки, научного мировоззрения, подлинного просвещения в соответствии с основными принципами нашей собственной Конституции.

    [1] Курносов, А. М. От кризиса духовности к смерти нации // Экономическая и философская газета. – 2008. – № 28.

    [2] Кант, И. Соч.: в 6 т. – М., 1963. – Т. I. – С. 539, 621.

    (PDF) ДУХОВНОСТЬ ПСИХОЛОГИИ

    Okpalaenwe 2016

    Без мозга невозможно помочь человеку без рассмотрения когнитивных, эмоциональных,

    физических и духовных проблем »(стр. 138).

    West, W. (2004: 144) предполагает, что одним из переводов слова психотерапевт будет «душа

    посетитель». Многие люди исповедуют личную духовность без принадлежности к какой-либо системе

    убеждений, поэтому терапевты вполне могут встретить клиентов, не принадлежащих к религиозному сообществу, которые, тем не менее,

    желают исследовать свою духовность.

    Согласно Райсуру (1976), мы используем метафоры, чтобы распутать «избыток смысла». Мы

    часто имеем дело с реальностями, которые, как нам кажется, мы уловили и поняли, но даже в

    недопонимания, возникающие в обычных разговорных смыслах, являются сложными, особенно на бессознательном уровне

    .

    И Маргарет Дж. Уитли (2004, стр. 1) в «Духовном голоде нашего времени» сказала, что «в сфере

    есть новый вид свободы, где исследовать более полезно, чем достигать

    .

    выводов, более приятно удивляться, чем знать, и более увлекательно искать, чем оставаться На интуитивном уровне он часто обнаруживал, что так полностью концентрируется на другом

    человеке, входя в мир клиента с таким глубоким сочувствием, что временами ему казалось, что он

    вряд ли вообще был отдельным человеком.На сознательном уровне он оставался отделенным; эта граница

    всегда была для него важна.

    Духовность касается вопросов духа, концепции, тесно связанной с религиозной верой, и

    верой, трансцендентной реальностью одного или нескольких божеств. Таким образом, духовные вопросы — это вопросы

    , касающиеся конечной природы и цели человека. Духовность также подразумевает дихотомию

    разум-тело, которая указывает на разделение тела и души.

    Духовность существует везде, где мы боремся с проблемами того, как наша жизнь вписывается в более широкую схему

    вещей. Это верно, когда наши вопросы никогда не уступают место конкретным ответам и не порождают

    конкретных практик, таких как молитва или медитация.

    Для некоторых людей духовность — это участие в организованной религии: посещение церкви,

    синагоги, мечети и так далее. Для других это более личное — некоторые люди связываются с

    своей духовной стороной через частную молитву, йогу, медитацию, тихие размышления или даже длительные прогулки

    или беседы.Жить правдивой и честной жизнью. Делятся тем, что у них есть с людьми, занимают должности судей

    и т. Д.

    Согласно Кеннету И. Паргаменту (2013) Духовная психология влечет за собой людей, которые

    могут духовно бороться со своим пониманием Бога, с внутренними конфликтами или с другими

    Духовность психологии | Психология сегодня

    По-прежнему слишком много людей, которые считают, что психология — это не наука, несмотря на все исследования, основанные на фактах, и открытия, которые доказывают, что это определенно наука.Но возможно ли, что дисциплина, являющаяся наукой, также может быть очень духовной? В этой статье будет утверждаться, что это может быть и то, и другое.

    Во-первых, и это наиболее важно, если человек действительно занимается терапевтической работой, то часто случается так, что он начинает сомневаться во всевозможных вещах о своем предыдущем образе жизни, который может включать его жизненную философию, его взгляды на жизнь и многое другое. / или его религия. Если он продолжит эту работу, он может войти в контакт с самым глубоким аспектом своего существа — с той частью нас, которую мы непреднамеренно называем духом или душой.

    Люди говорят: «Я имею в виду это из моей души», или «Это то, что ранит меня в моей душе», или «Это место успокаивает мою душу». Что они имеют в виду, когда говорят это? Что ж, мы дали имя тому очень глубокому и глубокому резонансу внутри нас, который говорит нам о нашей глубочайшей, истинной и самой важной природе. Мы называем это душой или духом.

    Выполнение работы терапии, выполнение работы психологии может дать нам возможность глубоко, остро соприкоснуться с этой сущностной природой.Конечно, есть подходы к терапии, которые в значительной степени бихевиористские и настолько ориентированы на решение, что результатом является скорее единое решение одной поведенческой проблемы. Но даже это может быть ступенькой к дальнейшему росту, когда человек начинает придумывать более оригинальные мысли и, таким образом, соприкасаться с более глубокими аспектами своего существа.

    Перемещение по внутренней местности

    Источник: Андреа Мэтьюз

    Итак, существует множество подходов, которые определяют духовность психологии.Например, раньше мы просто проходили когнитивно-поведенческую терапию (КПТ). Но теперь у нас есть дополнение к так называемой когнитивной терапии, основанной на осознанности (MBCT). Когнитивная терапия всегда позволяла подвергнуть сомнению собственные убеждения. Хотя это не обязательно были религиозные или духовные убеждения, сомнение в собственной системе убеждений действительно заставляет человека соприкоснуться с тем, что является более оригинальным (т.е. не интроецированным из других проекций или усвоенным из других убеждений, но исходящим из более глубокого «я»), или душа) внутри, чтобы человек мог начать процесс более глубокого самоанализа.

    Внимательность — это духовная дисциплина, которая позволяет участнику полностью сосредоточить внимание на том, что происходит в уме, теле, сердце и духе прямо сейчас, в этот момент. Сейчас терапевт часто рекомендует его как практику, которую клиенты могут использовать для борьбы с депрессией, тревогой и даже диссоциативными расстройствами. Это позволяет этим клиентам присутствовать в данный момент, не оценивая себя по тому, что они чувствуют или думают, и работать над принятием того, что есть.Но когда внимательность впервые стала известна западному миру, она рассматривалась в первую очередь как духовная практика индуизма, буддизма и других восточных религий.

    Медитация сейчас широко используется в качестве терапевтического инструмента для облегчения более глубокой связи со своей сущностной природой, где человек находит расслабление, даже умиротворение. Медитация была впервые признана в западном мире как восточная религиозная практика. Но было обнаружено, что это очень терапевтическое средство, позволяющее соприкоснуться с более мирными аспектами более глубокого «я» или души.

    Это просто свидетельство того, как мир науки начал понимать мир человеческого духа. Мы не любим так говорить, потому что обеим сторонам (науке и духовности) кажется, что они отнимают некоторую силу у чистоты предмета. Наука хочет быть чистой наукой, а духовность хочет быть чистой духовностью.

    Но если наука — это действительно исследование и понимание человека и его жизни здесь, на планете Земля, тогда она должна включать человеческий дух.И если духовность действительно связана с духом жизни, всей жизни, тогда она должна включать в себя науку.

    Может быть, пора перестать бояться говорить о духовности, понимании человеческого духа, когда мы говорим о психологии. Возможно, мы должны быть готовы предоставить полные оценки, которые предлагают путь лечения целых человек, когда мы приглашаем клиента на терапию. Возможно, мы оказываем медвежью услугу нашим клиентам, когда отказываемся включать в наши оценки вопросы об их жизненной философии и приходим к пониманию их религиозных или духовных убеждений, которые могут занимать, а могут и не занимать большое место в их психологии.Возможно, это позволит нашим клиентам свободно разговаривать с нами, не беспокоясь о том, что мы будем судить их за их убеждения. Возможно, это даже правда, что необходимость непредвзято принимать убеждения нашего клиента — даже если они отличаются от наших — вынуждает нас соприкасаться с более глубокими аспектами самих себя — так что мы начинаем думать более оригинальные мысли, а не просто извергая то, что нас учили о религии, духовности или науке.

    Психология духовности | Alef Trust

    Некоторые люди определяют «духовность» как посещение церкви и веру в монотеистического Бога.

    Другие могут определять духовность в соответствии с одной из восточных нетеистических традиций, таких как буддизм, даосизм или индуизм. Другие, тем не менее, могут определять духовность просто как улучшение личности, спокойное размышление, медитацию или прогулку в лесу.

    Как бы вы ни определяли «духовность», подавляющее большинство людей в мире либо полагают, что есть нечто большее, чем , что выходит за рамки нашего непосредственного восприятия мира, либо, по крайней мере, ищут способ расти как личность. и стать «лучшими» и самыми счастливыми, они могут стать в своей карьере, хобби или отношениях.

    Исследования также показали, что более высокие уровни духовности или религиозности тесно связаны с большим чувством смысла жизни, а также с более высокими уровнями психологического и эмоционального благополучия. Другими словами, люди, которые верят в некую форму «высшей силы», что-то «большее», чем то, что мы есть, независимо от того, определены ли они как «Бог», «Энергия», «Источник», «Коллективное сознание» или « Дух », как правило, становятся счастливее, здоровее и даже живут дольше.

    Хотя общая вера в Бога, посещаемость церкви и традиционная религиозная принадлежность неуклонно снижались в течение многих лет, наблюдается соответствующий рост числа людей, ищущих нетрадиционные, «нью-эйдж» или альтернативные пути личного и духовного роста.Некоторые из них включают йогу, тайцзи, шаманские практики, медитацию и внимательность, энергетические практики, танцы, музыку, искусство и даже использование энтеогенов (ретриты аяхуаски и т. Д.).

    Что общего у всех этих практик с психологической точки зрения, так это то, что люди мотивированы искать смысл и ценность в своей жизни и превращаться в человека, которым они хотят стать, и для достижения своего наивысшего человеческого потенциала.

    В условиях растущего глобального интереса к личному росту и духовному развитию более 50 лет назад начала развиваться область психологии, которая выросла из работ Карла Юнга, Абрахама Маслоу и Станислава Грофа и называется трансперсональной психологией, которая может быть кратко определенным как «психология духовности» или «духовная психология».Трансперсональная психология занимается тремя основными областями исследования (Hartelius, 2007):

    (1) За пределами (транс) психологии эго
    Расширение себя, развитие сострадания и альтруизма и наш наивысший потенциал

    (2) Холистический / Интегративная психология
    Благополучие и здоровье требуют баланса заботы о теле, разуме, сердце и духе

    (3) Психология трансформации
    Личностный и духовный рост — это трансформация себя, личности, в сторону более высокого и оптимального способы переживания, восприятия и жизни в мире

    Трансперсональная психология — это стремление и развитие наших высших личных или человеческих ценностей , которые часто приводят к глубоким психологическим трансформациям , более высоким или расширенным состояниям сознания и расширению Я, которое охватывает всех людей, всю жизнь и всю планету.Трансперсональная психология — это исследование духовной или психологической трансформации и пробуждения к этим расширенным состояниям самости и сознания.

    Духовное или психологическое пробуждение

    Следуем ли мы традиционной религиозной практике или современному духовному пути, личная трансформация часто включает состояния «пробуждения», которые могут происходить спонтанно или постепенно с течением времени. Эти состояния пробуждения характеризуются психологическим сдвигом человека в сознании, ценностях и восприятии себя и мира.Некоторые из основных характеристик пробуждения включают:

    • Снижение заботы о материальном имуществе, славе или финансовом богатстве
    • Снижение чувства этнической, национальной или групповой идентичности
    • Снижение чувства обособленности от всех людей, от всей жизни, от всех материй (не -двойственность)
    • Снижение психологической болтовни, шума или бурной эмоциональной реактивности
    • Снижение страха смерти
    • Повышенная озабоченность глобальными или универсальными ценностями
    • Повышенное чувство единства или взаимосвязи со всеми людьми, всей жизнью, всем материей
    • Повышенным состраданием и альтруизм по отношению к другим
    • Повышенное состояние внутреннего покоя, спокойствия и благополучия
    • Повышенная признательность, благодарность за всю жизнь

    В своей книге «Прыжок — Психология духовного пробуждения» Стив Тейлор (2017) определяет пробуждение следующим образом:

    « Во многих отношениях пробужденные люди испытывают более высокий уровень функционирования. состояние, которое делает жизнь более насыщенной, волнующей и значимой, чем она может казаться в нормальном состоянии.В результате этого внутреннего сдвига они часто вносят серьезные изменения в свою жизнь. Они начинают новую карьеру, хобби и отношения. Они чувствуют сильный импульс внести позитивный вклад в мир, жить осмысленно и целенаправленно, а не просто пытаться удовлетворить свои собственные желания, повеселиться или скоротать время »(Taylor, 2017. Introduction, The Structure of Эта книга, п. 4).

    Карьера и ученая степень в области трансперсональной (духовной) психологии

    Учитывая широкую направленность трансперсональной психологии, ориентированную на человеческий рост, степень или сертификат в области трансперсональной психологии открывает множество возможностей для карьерного роста в консультировании, коучинге, духовном руководстве и шаманском учении. , энергетический целитель, бизнес-лидерство, здоровье и благополучие и многие другие.

    Степень или сертификат в области трансперсональной психологии — это гораздо больше, чем карьера, это трансформирующий опыт обучения , в котором вы не только развиваете академические и практические навыки для новой карьеры или для дополнения уже существующей, но и сами тесно вовлечены в процесс обучения через ваше личное и духовное развитие и трансформацию.

    Зарегистрируйтесь сейчас для приема в сентябре.

    Alef Trust предлагает онлайн-программы для получения докторских, магистерских и аспирантских сертификатов и дипломов по Сознанию, духовности и трансперсональной психологии .Курсы и программы предлагаются в партнерстве с Ливерпульским университетом Джона Мура (LJMU), Великобритания. Программа одобрена / аккредитована LJMU, что означает, что университет гарантирует качество магистра. Магистратура еще более усиливается благодаря нашему партнерству с Научно-медицинской сетью (SMN), Великобритания, всемирным профессиональным сообществом для непредвзятого, строгого и основанного на фактах исследования тем, соединяющих науку, духовность и сознание. Наряду с выпускными программами Alef Trust также предлагает индивидуальные курсы в рамках программы открытого обучения, которые охватывают следующие области специализации:

    Ссылки

    Barber, N (2013).Действительно ли религиозные люди живут дольше? Психология сегодня . Получено с http://goo.gl/jhPy3h

    Diamond, S. (2013). Психология духовности. Психология сегодня. Получено с http://goo.gl/kUwQQq

    Hartelius, G., Caplan, M., & Rardin, M.A. (2007). Трансперсональная психология: определение прошлого, предсказание будущего. Психолог-гуманист, 35 (2), 135-160.

    Рутледж, К. (2016). Действительно ли американцы становятся менее религиозными? Психология сегодня. Получено с http://goo.gl/wG2wNj

    Taylor, S. (2017). Прыжок: Психология духовного пробуждения . Новато, Калифорния: Библиотека Нового Света.

    Тейлор, С. (2015). Трансперсональная психология: изучение более дальних возможностей человеческой природы. Психология сегодня . Получено с http://goo.gl/QkbhlR

    Почему медитации недостаточно ⋆ LonerWolf

    Медитации недостаточно, понятно?

    Вот, я это сказал.

    Медитация — это не панацея, на которую мы все надеялись, она, несомненно, мощный инструмент, но она просто не решает глубоко укоренившихся проблем, которые несут многие из нас. .


    На самом деле, неважно, какой духовной практикой / путем вы занимаетесь, не имеет значения , какой священный инструмент вы держите близко к своему сердцу, он однобок, деформирован и введен в заблуждение без какой-либо внутренней психологической работы.

    Наши духовные пути нуждаются в элементе психологического исследования и исцеления, в противном случае они подвержены таким проблемам, как духовный материализм, духовный нарциссизм, отрицание, избегание, подавление, диссоциация, разобщенность, плохое самоощущение и повторная травматизация. Вы меня слышите?

    Как и все в жизни, духовность должна развиваться за пределы инфантильных, избегающих, репрессивных и угнетающих парадигм. Нам необходимо углубить наш подход к духовной трансформации, что предполагает объединение двух миров духовности и психологии.

    Что такое духовная психология?

    Как следует из названия, духовная психология представляет собой смесь духовности и психологии. Это изучение того, как разум влияет на духовное развитие (и наоборот).Духовную психологию иногда называют трансперсональной психологией , поскольку она простирается от личного до метафизического. Темы, которые часто исследуются в духовной психологии, включают:

    • Психические, эмоциональные и / или физические травмы и духовное исцеление
    • Феномен потери души
    • Объединение разума и сердца
    • Обнаружение своего духовного призвания
    • Понимание смысла жизни
    • Освобождение заблокированной энергии
    • Работа над внутренние раны
    • Работа с внутренним ребенком и работа с тенью
    • Перемещение через темную ночь души
    • Получение доступа к своей Истинной Природе
    • … и так далее

    Существует неограниченное количество тем, которые может исследовать духовная психология — это все зависит от ваших потребностей в данный момент.

    Но разве психология и духовность не несовместимы?

    Когда мы быстро смотрим на этих двоих, они похожи на неловких незнакомцев, пытающихся разговаривать друг с другом на двух совершенно иностранных языках.

    … Но на самом деле у психологии и духовности гораздо больше общего, чем вы думаете.

    Фактически, само слово «психология» происходит от корня слов psykhē , означающего «дыхание, дух, душа», и logia , означающих «изучение.Следовательно, первоначальный смысл психологии был как исследования души. Это далеко от секуляризованной клинической психологии современного мира, ориентированной на разум!

    Более того, психология и духовность отражают то, чем мы все обладаем: разум и душу (или дух). Почему тогда они должны быть отдельными? Какая польза от того, чтобы разделять эти два врожденных аспекта нас?


    Как пишет поэт Марк Непо,

    … так же, как глубина и поверхность моря неразделимы, так же неотделимы дух и психология каждого человека.Это наши глубоко звучащие, необузданные течения заставляют нас подниматься и набухать, опускаться и падать. Тем не менее, эта основа духа остается незатронутой штормами, поднимающими поверхность. Он подчиняется более глубокому приказу. Тем не менее, мы, как существа, живущие в мире, всегда подвержены как глубине, так и поверхности, нашему духу и нашей психологии.

    Как и океан, внутри нас есть глубина и поверхность. Другими словами, у всех нас есть горизонтальная ось (наше земное Я) и вертикальная ось (наше духовное Я).Наше горизонтальное Я сосредоточено на делании и становлении, а вертикальное Я сосредоточено на том, чтобы быть и отпускать.

    Нам нужно уважать обоих, если мы хотим жить в гармонии и целостности.

    Почему одной психологии недостаточно

    Безусловно, психология пригодится. Все мы пережили определенный уровень токсической социальной обусловленности, травм и ран. Поэтому очень важно, чтобы мы исследовали и прорабатывали эти проблемы, чтобы мы могли жить более мирной жизнью (и не заражать наших детей, семью, дружбу, рабочие связи нашим неразрешенным дерьмом).

    Но одной психологии недостаточно. Когда психология лишена духовности, она бесплодна, эгоцентрична и пуста. Да, мы можем стать более функциональными членами общества, но где эта глубина, эта изюминка, эта более глубокая вовлеченность в жизнь?

    Более того, в какой момент мы действительно «исцеляемся» от всего нашего мусора? Психология очень похожа на кроличью нору: чем дальше копаешь, тем больше можно найти. И чем больше психологической нечистоты вы обнаружите, тем больше у вас шансов начать патологизировать себя, застрять в историях, созданных умом, в бесконечной петле гибели.(А если вам еще «повезло», это сделает за вас какой-нибудь профессионал, еще больше усугубив и узаконив ваши душевные страдания!)

    В этом смысле психология может стать ядом и лекарством одновременно. С одной стороны, он указывает на все аспекты, в которых мы «недостаточно хороши, достаточно эмоционально устойчивы, достаточно хорошо приспособлены, достаточно исцелены» и т. Д. И т. Д. И с другой стороны, он дает нам все инструменты, чтобы помочь нам. «Преодолеть» эти патологии (или дать нам представление о том, что мы преодолеваем их — пока мы снова не воспользуемся психологией, чтобы снова осудить себя).

    В какой момент есть отсрочка? В какой момент происходит истинное самопринятие или даже выход за пределы ограниченного эго (что, в конце концов, является полной иллюзией)? В какой момент заканчивается психология и начинается духовность?

    Даже Юнг понял парадокс психологии и ловушку самосовершенствования, написав:

    Время от времени в моей практике случалось, что пациент выходил за пределы самого себя из-за неизвестных возможностей, и это стало для меня очень важным опытом.Тем временем я узнал, что все величайшие и самые важные проблемы жизни принципиально неразрешимы. Они должны быть таковыми, поскольку они выражают необходимую полярность, присущую каждой саморегулирующейся системе. Их невозможно решить, их можно только перерасти.

    [курсив мой]

    Если мы сможем когда-либо перерасти свои проблемы, психология будет путеводной рукой, которая поможет нам в этом процессе. Иногда психология ускоряет процесс роста. Но очень часто психология пронизана парадоксальным подтекстом самосаботажа.Таким образом, это превращается в бесконечную петлю отрицательной обратной связи, в которой чем больше мы работаем над собой, тем более ущербными и неполноценными мы себя чувствуем.

    Почему одной духовности недостаточно

    Осознание само по себе не обязательно трансформирует существо в целом… можно получить некоторый свет на духовной вершине сознания, но части внизу остаются такими, какими они были. Я видел множество примеров этого.

    — Шри Ауробиндо

    И снова мы возвращаемся к нашей центральной точке: медитации недостаточно.

    На самом деле, любого чисто «духовного» пути (т.е. путей, которые сосредоточены исключительно на метафизических и трансцендентных частях нас самих / жизни) недостаточно.

    Когда духовности недостает психологии, она разъединена, диссоциирована, несущественна, необоснованна и склонна к любому количеству тревожных проблем, таких как духовный нарциссизм, духовный материализм и духовное игнорирование.

    Да, мы могли бы медитировать по много часов в день, мы могли бы выполнять причудливые асаны йоги, у нас могла бы быть чистая диета с высоким уровнем вибрации, мы могли бы понять закон притяжения задом наперед, мы может иметь все признаки «духовного» человека — но все это — мимолетная шарада, если мы не можем стать реальными с самими собой и столкнуться с нашими психологическими тенями.

    Как пишет психолог Жан Монбуркет,

    Без глубокого и честного принятия себя духовная жизнь зиждется на опасном психологическом фундаменте и является не чем иным, как бегством в мир иллюзий. Смиренное самопознание — самое основное условие истинной духовности.

    Джозеф Бурго, психотерапевт и психоаналитик, также вмешивается, добавляя,

    Все учат вас, как обрести счастье, как испытать безусловную любовь и т. Д.а сообщества самопомощи и духовные сообщества составляют полных человек. Хотя желание найти любовь, счастье и преодолеть тяжелые эмоции — это нормально … оно не устраняет первопричину наших страданий, которые могут и будут возникать снова и снова.

    Найдите минутку, чтобы перечитать эти цитаты…

    Истина в том, что духовность можно легко использовать, чтобы избежать, избежать, ошеломить и подавить более глубокие проблемы внутри нас, и все это во имя «любви и света». ( Намасте !)

    Тот факт, что вы пережили удивительное духовное пробуждение, многочисленные мистические переживания, смерти эго и тому подобное, не означает, что вы развились на действительно глубоком уровне.

    Заблудиться в свете

    Есть столько способов потеряться на свете, как и в темноте.

    — Мадронна Холден

    Вернемся снова к нашему примеру медитации.

    Медитация часто выставляется напоказ и преподносится как лекарство от всех наших болезней, и, хотя она, безусловно, имеет огромные преимущества, она ограничена без какой-либо сопутствующей психологической работы.

    Как пишет известный буддийский учитель медитации Джек Корнфилд,

    Многие ученики использовали медитацию не только для открытия внутреннего мира и обретения внутреннего баланса, но и для бегства.Поскольку мы боимся мира, боимся жить полноценной жизнью, боимся отношений, боимся работы или боимся какого-то аспекта того, что значит быть живыми в физическом теле, мы бежим к медитации. Тот, кто практиковал какое-то время, вероятно, видел какой-то элемент этого в своем собственном сердце и уме. Мы должны понимать, что медитация, как и любой вид терапии или дисциплины, может быть использована умело, для свободы, для освобождения, для открытия сердца. Его также можно использовать в качестве защиты, в служении эго и нашим страхам, успокаивая себя, чтобы нам не приходилось сталкиваться с определенными трудностями, следя за своим дыханием так, чтобы мы даже не испытывали определенных трудных эмоций. обращая внимание на свет, чтобы избежать некоторых аспектов нашей тени, нашей темной стороны.

    Здесь на сцену выходит психология: она помогает нам противостоять, исследовать, принимать и исцелять эти более глубокие проблемы.

    На самом деле, есть много областей роста, в которых психология лучше (и быстрее) способна помочь человеку, чем медитация. Примеры включают страхи и фобии, проблемы в отношениях, проблемы на работе, горе, незавершенные дела, сексуальность, ранние раны и так далее.

    Самопревосхождение изображалось как дорога из желтого кирпича, которая приведет нас к «просветлению»: что-то вроде Лас-Вегаса с его неоновыми огнями, красотой и безграничной радостью.

    Но хотя нас учили, что занятия йогой, употребление зеленых коктейлей, ежедневные утверждения и медитация помогут нам освободиться, нам не хватает чего-то жизненно важного: психологии.

    Нам необходимо, чтобы духовность и психология работали вместе, чтобы достичь нашего эволюционного и духовного потенциала как человеческих станов.

    Духовная психология: брак Востока и Запада

    Так что же является лекарством от ограничений и токсичности, присущих чисто психологическому или духовному пути?

    Ответ: брак востока и запада. Союз духовности и психологии.

    Духовная психология уважает как относительное, так и абсолютное, субъективное и объективное, разум и сердце, тело и душу, а также подходы Востока и Запада к трансформации.

    Духовная психология — это целостная практика, которая учитывает всех аспектов человеческого существа — от земных вопросов до метафизических проблем.

    Как пишет суфийский мистик Ллевеллин Воан-Ли,

    Процессы внутренней трансформации бывают как духовными, так и психологическими.Духовная работа — это пробуждение более высокого состояния сознания: сознания сердца. Психологическая работа включает в себя очистку психики от всех условностей, психологических блоков и комплексов, которые могут препятствовать нашему духовному осознанию. Отказавшись от психологических проекций и интегрируя конфликтующие аспекты самих себя, мы создаем основу для духовной жизни, без которой любое высшее осознание было бы искажено и могло бы создать опасный дисбаланс. Психологическая работа подготавливает психику к интенсивности внутренних переживаний; он создает пустое, незагрязненное внутреннее пространство для пробуждения нашей собственной божественной природы.

    В этом смысле психология — западный подход к трансформации — подобна садовнику, который подготавливает почву нашего существа для духовного роста, убирая все сорняки и мусор. Без очищающего и очищающего воздействия психологии наш духовный рост может быть осквернен невостребованным внутренним теневым «я», которое создает примеры духовного обхода и даже духовного нарциссизма.

    Вместо того, чтобы подпитывать духовность неразрешенными внутренними ранами, она исходит из ясного места тоски, сердечного и движимого душой желания отпустить, развиваться и трансформироваться.

    Если психология — это форма, духовность — это бесформенность. Если психология фокусируется на личной истине, значении и проблемах, духовность фокусируется на безличной и абсолютной истине и прямом осознании Божественного.

    Оба идут рука об руку.

    Как философ и йог, Шри Ауробиндо пишет,

    Безличное — это правда, личное — тоже правда; это одна и та же истина, видимая с двух сторон нашей психологической деятельности; ни один из них сам по себе не дает полного описания Реальности, и тем не менее с помощью любого из них мы можем приблизиться к ней.

    Когда мы объединяем мудрость Востока и Запада, у нас есть целый путь: тот, который помогает нам выйти за пределы раздувания эго, духовного материализма и иллюзий в царство подлинной трансформации.

    «Но люди получили

    Just Fine без духовной психологии»

    Да, это правда, что существуют некоторые древние восточные духовные пути, которые довольно всеобъемлющи и многослойны.

    Но наши западные эго очень отличаются от восточных.

    Как пишет психотерапевт и йог Мариана Каплан,

    Важно осознавать, что большинство современных духовных традиций просто не были созданы для того, чтобы проникать в клеточные психологические травмы, вызванные типом травм, столь распространенным в западной культуре, который возникает из-за разрушенных семей, разобщенности с нашим телом и природой и отчуждение от подлинных источников духовной мудрости.

    Наша западная психика заметно отличается от восточной в том, что она гораздо более хрупкая. У большинства из нас мало крепкой, сплоченной семьи, культуры или древней системы убеждений, которые поддерживали бы нас, и это оказывает большое влияние на наш духовный путь (хотим мы признавать это или нет).

    Как Юнг прокомментировал перевод даосского текста Ричардом Вильгельмом Тайна золотого цветка:

    Не может быть большей ошибки, чем для человека с Запада, взявшегося за практику китайской йоги, поскольку это просто укрепит его волю и сознание против бессознательного и приведет к тому самому эффекту, которого следует избегать.Тогда невроз просто усилится. Невозможно переоценить то обстоятельство, что мы не восточные люди и что у нас совершенно другая отправная точка в этих вопросах.

    Хотя точка зрения Юнга о том, что западным людям следует избегать восточных методов самопомощи, является близорукой (на мой взгляд), он сделал интересный момент. Мы должны помнить, что, как люди Запада, наш подход к духовному пути также должен основываться на западных методах исцеления. Мы не можем просто перенести себя на привычки и обычаи жителей Востока, потому что они не дадут желаемого эффекта.

    Могут ли жители Востока по-прежнему получать пользу от духовной психологии?

    В большинстве случаев да.

    С ростом глобализации многие восточные культуры все больше и больше открываются для западной мысли и общества. В результате многие безупречно сохранившиеся восточные образы жизни теперь распадаются — и с этим возникает целый ряд проблем.

    Чтобы справиться с этими неизбежными проблемами, многим жителям Востока также пригодится духовная психология, поскольку она помогает справиться с дестабилизирующими временами, в которых мы сейчас живем.

    4 способа привнести духовную психологию в вашу жизнь

    Чтобы идти по пути равновесия, нам нужно привнести в нашу жизнь духовную психологию. От этого никуда не деться. Слишком много одного пути может легко нанести ущерб нашей жизни. Нам нужно и то, и другое, чтобы обрести радость, мир, любовь и свободу, которых мы ищем.

    Но с чего начать?

    Весь этот веб-сайт подходит к внутреннему пути с психодуховной (то есть духовной психологии) точки зрения. Вот несколько идей:

    1.Включите теневую работу в

    все своих духовных практик

    Я не могу этого достаточно подчеркнуть: важно исследовать свое теневое «я». Когда мы используем духовность, чтобы избежать встречи с нашей болью и тьмой, это приводит к таким проблемам, как слепая вера, потеря различения, групповое мышление, духовный нарциссизм, менталитет «мы против них», грандиозность, вы называете это. См. Нашу статью о теневой работе для получения дополнительных указаний. Начните с вопроса: «Каким образом я могу использовать эту практику, чтобы избежать или заглушить что-то во мне?» Изучите свои скрытые мотивы.Вы также можете попросить честного совета у надежного друга, любимого человека или духовного наставника.

    2. Продолжайте спрашивать «почему?»

    Это простой, почти слишком простой вопрос, чтобы задать его, но он помогает нам проникнуть в любую иллюзию или заблуждение на нашем пути. Мы можем использовать «почему?» практически в любой обстановке. Например, мы можем спросить: «Почему я посвящаю так много времени этой духовной практике?» «Почему я отчаянно хочу испытать блаженство?» «Почему я так одеваюсь?» «Почему я хочу исследовать эту часть себя?» Сделайте привычку спрашивать «почему?» это практика духовного распознавания — то, что нам нужно, чтобы довести до как психологические, так и духовные пути.

    3. Постройте отношения со своим внутренним ребенком

    Ваш внутренний ребенок играет большую роль в жизни — это ваша часть, которая чувствует себя уязвимой, любопытной и трепещущей перед существованием. Но если у вас есть раненый внутренний ребенок, очень легко (и практически гарантировано) вы воспользуетесь духовностью, чтобы попытаться заглушить свою боль. Духовное игнорирование часто является результатом брошенного внутреннего ребенка, который считает, что если бы он / она мог быть только «достаточно совершенным», все было бы «блаженно».

    У внутреннего ребенка есть и более темная сторона: высокомерный отказ ясно видеть жизнь, других и самого себя, потому что «Бог / Духовные наставники / Высшее Я говорит, что я особенный / интуитивно прав / эмпатичен.Фактически, для тех, у кого есть тяжело раненый внутренний ребенок, духовность может фактически использоваться, чтобы укрепить себя в статичном, догматическом, более святом, чем ты, черно-белом образе жизни.

    Пожалуйста, не пренебрегайте своим внутренним ребенком. См. Нашу статью о работе с внутренним ребенком для получения дополнительных указаний. Подружиться с этой нежной частью себя — важная часть внутренней работы.

    4. Включите в каждую духовную практику психологическую практику

    Чтобы создать баланс, оцените свой текущий путь.Возможно, возьмите лист бумаги и разделите его пополам. С одной стороны, запишите все духовные практики, которыми вы занимаетесь. С другой стороны, запишите все психологические практики, которыми вы занимаетесь. Чего у вас больше? Это простой способ определить, какую сторону вы предпочитаете больше, чем другую.


    Электронная книга The Spiritual Awakening Process:

    Откройте для себя глубокие идеи и практики, которые помогут вам достичь глубоких уровней любви и свободы. Исследуйте возвращение души, работу с тенью и многое другое.Начните свое путешествие по духовному пробуждению прямо сейчас!

    Например, вы можете писать о духовной стороне: медитация, йога, визуализация и рейки. Но с другой стороны, у вас может быть только дневник. Здесь мы видим, что вам нужно включить в свою жизнь больше психологических практик. Узнайте больше о том, как вести дневник.

    Если вам нужны идеи для более психологического развития в вашей жизни, вы можете изучить следующее (помимо вышеупомянутого внутреннего ребенка и теневой работы):

    Есть много других, но этот список даст вам отправную точку.(Щелкните любое из предложений, чтобы начать!)

    Нам нужны

    Оба пути к процветанию

    Слишком много психологии делает нас сухими и эгоцентричными, а слишком много духовности превращает нас в поллянн Нью Эйдж. Нам нужны оба пути, чтобы обрести настоящую радость и свободу.

    Что вы думаете о духовном и психологическом пути? Вы согласны с тем, что им обоим нужно объединиться — или вы думаете, что они должны быть отдельными? Я хотел бы услышать ваши мысли и мнения ниже.

    Психолог и нейробиолог объясняют, как быть «в потоке»

    Духовность в последние годы делает интересное возвращение или, возможно, входит в мейнстрим, с новым поколением молодых гуру и «наркоманов», сделавших его модным. быть духовным. Многие уроки основаны на религиозной традиции, философии йоги и медитации, а также на идее более великого или универсального сознания. Одна концепция, которая была центральной сейчас и в некоторых традициях на протяжении тысячелетий, — это идея уйти с нашего собственного пути или отказаться от контроля какой-то высшей силе / сознанию / энергии, что бы это ни было.Другими словами, быть «в потоке».

    Но что действительно захватывающе в этой идее, так это то, что она на самом деле не относится к духовности: многие люди говорят о чувствах в правильных условиях, как будто они находятся в потоке, как будто что-то большее взяло верх, и они просто позволяют этому. случаться. Писатели, художники, музыканты, дизайнеры, спортсмены и многие другие испытали это состояние потока или пребывания в зоне.

    Так что же на самом деле происходит, когда мы оказываемся в потоке? Нужно ли нам понимать это с духовной точки зрения, или мы можем объяснить это, используя то, что мы знаем о человеческом поведении и человеческом мозге? Чтобы разобраться в этом, я попросил психолога и нейробиолога, которые не только обладают опытом в своих областях, но и обладают обширными знаниями различных философий, религий и практик на протяжении всей истории человечества.

    Бен Михаэлис, доктор философии, клинический психолог и автор книги Your Next Big Thing , делает несколько замечаний по поводу того, что, вероятно, происходит, когда мы уходим с собственного пути и оказываемся в потоке. Первый возникает из-за того, что мы смотрим на другой конец спектра — когда мы испытываем стресс, что можно считать полярной противоположностью «потока». Он отмечает, что в это время наше мышление начинает страдать, иногда весьма значительным и причудливым образом. Мы склонны искать закономерности там, где их нет, и делать выводы, которых не существует.

    «Многие исследования посвящены тому, что происходит, когда вы находитесь в состоянии стресса», — говорит он. «Мне очень нравится исследование израильских десантников — они заставили их взглянуть на эти фотографии, которые выглядят очень размытыми. На первом вы можете ясно видеть сквозь пушок изображение Сатурна. В следующем там ничего нет, только пух. Если вы дадите этим парашютистам эти две диаграммы, они увидят Сатурн, и большинство из них скажет: «Я ничего не вижу» на другой. Но если они пройдут тест прямо перед прыжком, они с гораздо большей вероятностью увидят что-то в том, где ничего нет.”

    Это очень похоже на то, что происходит, когда мы занимаемся повседневной жизнью, напряжены, пытаемся контролировать вещи в этом напряженном, сжимающем состоянии. «В конечном итоге мы ищем закономерности там, где их нет, — говорит Михаэлис, — которые являются физическим проявлением стресса. Мы существа, ищущие закономерности. Но идея состоит в том, чтобы исходить из точки зрения: «может быть, а может и не быть закономерности, но я не буду об этом беспокоиться». Итак, во-первых, вы должны уйти со своего пути, не усугубляя ситуацию.”

    Другой момент, который он подчеркивает, заключается в том, что мы — вид, который в молодости беспомощен и полагается на других людей в своем выживании — это встроено, и это действительно хорошо. Это может быть частью того, почему подчинение (чему-либо помимо нас самих — опекуну, большей силе и т. Д.) Кажется безопасным. «Мы — альтриальный вид, — говорит Михаэлис. «Мы настроены на это, мы практически бесполезны при рождении. Мы должны передать контроль другим людям, иначе мы умрем. Так что на самом деле мы запрограммированы отказываться от контроля — доверять другим, обладающим большим знанием, чем мы.Итак, опять же, в отказе от контроля есть что-то внутреннее, это не только необходимость, но на самом деле своего рода восхитительный и снимающий стресс.

    Последний вывод, который он делает, на удивление блестящий: он говорит, что такое же удовольствие от отпуска существует и тогда, когда мы наблюдаем, как разворачивается великое искусство. «Это похоже на телесериал, — говорит он. «Это так хорошо в наши дни, что вы можете расслабиться и даже дать некоторую свободу действий, когда серия не так хороша — вы знаете, что в будущем так будет лучше. Это похоже на «Хорошо, я могу расслабиться».Это то сверхъестественное чувство безопасности, когда ты расслабляешься и становишься способным к другому.

    Это действительно ценные психологические взгляды на это явление. Но что сказал бы нейробиолог? Джадсон Брюэр, доктор медицины, доктор философии, который провел ведущие исследования того, как медитация влияет на мозг, предлагает интересную аналогию с нашим обычным образом жизни: «Простейшая метафора — это как вождение автомобиля с одной ногой на тормозе и один на газе », — говорит он. «По аналогии, газ — это естественная функция нашего мозга, а тормоз — это самореферентная обработка.Если убрать ногу с перерыва, мозг будет работать без усилий. Наш мозг похож на «слава богу, ты ушел с дороги» ». Вот тогда мы и попадаем в поток.

    Брюэр рассказал об этом явлении (см. Его выступление на TEDx здесь) и своем исследовании, которое показало, что медитация успокаивает области мозга, которые эквивалентны «тормозам» — сети режима по умолчанию (DMN), что помогает нам очень быстро переходят в состояние потока. Он добавляет, что, чтобы уйти с нашего собственного пути и даже выйти из более значительных состояний, таких как депрессия, вы должны использовать другие методы помимо вашего обычного образа мышления: То, что втянуло нас в эту неразбериху, не может нас вывести, говорит он. .«Вот парадокс: проблема в тебе. Вы не можете решить проблему с тем же сознанием, которое ее создало. Сказать себе: «Я сделаю себя единым со вселенной» — бесполезная задача. Это похоже на то, как кто-то говорит вам расслабиться. Не работает. Мы, естественно, отпускаем, когда видим, насколько болезнен наш обычный процесс ».

    Он признает, что есть место для «подсказки вселенной», как он это называет, — идеи сознательного уступки чему-то большему. «В каждой религиозной традиции, которую я видел, есть что-то подобное, только с разными словами.Это отпускание маленького «я», чтобы милость бога могла течь через нас. «Адвайта веданта» [из Упанишад]; в католицизме оно опустошается, чтобы бог мог течь. Подсказка вселенной полезна, — добавляет он, — когда я понимаю, что мне не нужно ничего делать. Это может быть частью работы, но это еще не все ».

    Что касается того, является ли поток нашим естественным состоянием или продуктом гармонии с чем-то большим, он говорит следующее. «Должно ли что-то (например, вселенная или Бог) создавать что-то, что является нашей естественной склонностью? Другими словами, что заставляет воду течь вниз (а не вверх)? Наш мозг эволюционировал в сторону эффективности.«Поток», вероятно, является проявлением работы мозга в оптимальных условиях ».

    Так что, возможно, духовность — это своего рода психологический инструмент, который мы используем только для того, чтобы войти в наше естественное состояние. Возможно, квантовая физика или другие дисциплины предложат другие открытия в ближайшие годы, но до тех пор мы должны обратить внимание на наши нынешние способы понимания — психологию и нейробиологию. Что действительно может быть всем, что нам нужно. Но для некоторых часть красоты может заключаться в том, что это все еще остается загадкой, и мы пока не можем полностью ее объяснить.

    Что такое духовная психология | На поляне

    Духовная психология — это смесь науки и духовности, которая расширяет традиционную психологию, признавая, что у человека есть четыре уровня, требующие терапевтического внимания.

    • Физический — что вы делаете
    • Ментальный — во что вы верите
    • Эмоциональное что вы чувствуете
    • Аутентичное Я — способность к радости, принятию и состраданию

    Традиционная психология обращается к человеку на трех уровнях; физический, умственный и эмоциональный.Все эти три уровня, лежащие в основе традиционной терапии, основаны на непостоянстве. Что вы делаете в своей жизни (физически), во что думаете и верите (мысленно) и что чувствуете (эмоционально). Все три уровня будут постоянно меняться на протяжении всей жизни по мере вашего роста, взросления, обучения и развития.

    Четвертый уровень — это то, кем вы являетесь по своей сути. На этом уровне вы можете испытать безусловную любовь, гармонию, мир, радость и единство с нашей вселенной, принятие других и сострадание к себе.Неслучайно при ослабленной связи с этим уровнем жизнь может казаться пустой, бессмысленной, неудовлетворительной и безнадежной. Возникают такие проблемы, как депрессия, недовольство, беспокойство, отчаяние, ненависть к себе и множество других тревожных переживаний, включая само наше желание жить. Часто мы находим вещества или вызывающее привыкание / деструктивное поведение как временное облегчение, другие просто живут с постоянно присутствующим чувством «должно быть больше». Успешный курс лечения должен включать все четыре уровня, чтобы в последний раз решить основные основные проблемы и вернуть вам жизнь.

    Представьте, насколько другой была бы жизнь, если бы вашим фундаментом была любовь и поддержка к себе, а не разочарование, депрессия, беспокойство, гнев, смущение, безнадежность и обида на свое прошлое? Очень разные. Легко сказать, но чтобы добиться таких изменений, вам нужно будет потратить некоторое время на обучение, а иногда на отказ от обучения.

    В The Clearing мы используем духовную психологию как методику решения основных основных проблем, из-за которых жизнь так разбалансирована.Ожидайте интеллектуально увлекательный, интересный и успешный месяц обучения тому, как решать проблемы, создающие поведение, которое удерживает вас от той жизни, которую вы хотите.

    Традиционная психология против духовной психологии

    Уровень Описание Традиционная психология Духовная психология
    Физические Чем вы занимаетесь
    Психологические Что вы думаете и во что верите
    Эмоциональное Что вы чувствуете Иногда

    Подлинное Я

    Кто вы на самом деле

    Используя навыки, полученные в The Clearing, вы узнаете, как сбалансировать все уровни своей жизни.Когда достигается баланс, жизнь становится умиротворенной, радостной и гармоничной. Происходит фундаментальное исцеление, и люди могут достичь мира и прожить свою жизнь в полной мере.

    Ваша жизнь когда-нибудь снова выйдет из равновесия? Да, это будет. Однако, поскольку вы научились применять эти глубокие навыки и стратегии, теперь вы уникально подготовлены и уполномочены решать и решать каждую новую проблему, которая может возникнуть в вашей жизни, с изяществом и легкостью.

    «Программа клиринга полностью изменила меня.Поскольку эта программа не является программой 12 шагов, а, скорее, использует инструменты и принципы духовной психологии, я смог научиться принимать и лечить основные проблемы депрессии и тревоги, которые побудили меня пить как способ. заглушить мою боль. Программа клиринга, безусловно, интенсивна, но я обнаружил, что меня полностью поддерживают и безоговорочно любят весь персонал … и все замечательные животные на ферме.

    Это программа, которая позволит вам восстановить свои силы.Это программа, которая научит вас по-настоящему любить себя и, соответственно, осознавать истинную красоту своей жизни. В The Clearing вы получите все инструменты, которые вам когда-либо понадобятся, чтобы жить той жизнью, которую вы себе представляете. Вам придется пробираться сквозь всю эту грязь, которую вы так долго забивали, чтобы добраться туда, но как только вы это сделаете, вы будете по-настоящему свободны. Вы получите полномочия. Вы будете здоровы. Это не клиническая программа — никаких белых стен, никаких ночлегов, никаких хлопот. К вам будут относиться как к отдельному лицу, и, хотя вы будете нести ответственность за свои действия, вам будут доверять как участнику клирингового сообщества во время лечения.

    Я от всей души рекомендую программу The Clearing всем, кто борется с депрессией, злоупотреблением психоактивными веществами, компульсивными расстройствами, любыми психическими или эмоциональными расстройствами и / или всем, кто просто хочет узнать, как по-настоящему прожить свою жизнь в полной мере. . »

    — К.

    Истоки духовной психологии

    Карл Юнг, швейцарский психиатр, основавший аналитическую психологию, положил начало мыслительному процессу, который привел к духовной психологии, какой мы ее знаем сегодня.

    Юнг был протеже Зигмунда Фрейда в начале 20 века, однако, когда Юнг начал развивать свою работу с «коллективным бессознательным», он и Фрейд разошлись. Роберто Ассаджиоли, основатель психологического подхода, известного как психосинтез, также считал теории Фрейда ограничивающими.

    Фрейд утверждал, что люди переживают жизнь на трех уровнях: физическом, ментальном и эмоциональном. Юнг и Ассогиоли были пионерами в распознавании четвертого уровня, подлинного уровня «я».

    Широкий спектр психологов и идейных лидеров внесли свой вклад в эту область, включая Карла Роджерса, Альберта Эллиса, Фрица Перлза, Уильяма Глассера, Эрика Эриксона, доктора Уэйна Дайера, Кэролайн Мисс, Джоан Борисендко, Гэри Зукав, Эчарт Толле, докторов наук. Рон и Мэри Халник, Хуан Мигель Руис, Джон Брэдшоу, Луи Хэй и многие другие.

    Консультации по духовной психологии

    Стратегии консультирования — это методы, которые консультант использует, чтобы помочь Участнику выявить и решить основные проблемы.Основные стратегии, используемые в нашей программе, включают:

    • Человекоцентрированная терапия
      • Когда люди чувствуют, что их слушают, уважают и любят, они могут использовать свои собственные врожденные ресурсы для исцеления.
    • Рациональная эмоциональная терапия (RET)
      • Чтобы достоверно изменить то, что мы думаем и во что верим, нам нужно взглянуть на то, как мы судим о событиях в нашей жизни, и на основополагающие правила, которые мы создали.Когда мы узнаем, как и почему мы это делаем, могут произойти глубокие изменения в наших мыслях и убеждениях.
    • Гештальт-терапия
      • Когда имеет место негативный эмоциональный опыт, нам нужно полностью обработать чувства, чтобы учиться и расти на этом опыте.
    • Психология развития
      • Мы все эмоционально развиваемся в предсказуемые возрастные стадии. Травматические эмоциональные переживания могут помешать нам полностью эмоционально развиваться.Мы можем решить эту проблему, работая с травмирующим событием в безопасной, любящей обстановке.
    • Реальная терапия (поведенческая терапия)
      • Психическое заболевание считается результатом неправильного поведения. Цель состоит в том, чтобы создать более функциональный план действий и иметь возможность разбить этот план на достижимые части.
    • Семейные системы
      • Это процесс изучения наследственных и ограничивающих моделей нескольких поколений.Участники получают представление о динамике семьи, которая живет в них. Это осознание ведет к идентификации, пониманию и принятию проблемы с целью стать самим собой и чувствовать себя комфортно тем, кем они являются на самом деле.

    Духовная психология | Университет Санта-Моники

    Если вы посмотрите слово «психика» в словаре, вы найдете «дыхание, принцип жизни, душа». Но если вы посмотрите «психологию», вы найдете «науку о разуме и поведении».Каким-то образом при переводе от сущности к практике самый важный аспект «психики» был утерян. В Университете Санта-Моники мы осознаем свою задачу в том, чтобы вернуть духовное измерение в сущность подлинного психологического исследования. Именно эта реинтеграция вызывает появление духовной психологии.

    Духовная психология — это изучение и практика искусства и науки сознательного пробуждения. Чтобы заниматься этим жанром, мы должны начать с определения сущности человеческой эволюции — что значит развиваться? Короче говоря, это означает научиться определять, распознавать и успешно ориентироваться в контексте духовной реальности.На практике это означает научиться отдавать — или отпускать — все, что нарушает покой человека. Это также означает отказ от иллюзий разделения. По сути, эта «сдача» и «принесение в жертву» — это работа, которая может и была названа «исцелением», которое включает исцеление на физическом, ментальном и эмоциональном уровнях в служении более глубокому раскрытию того, кем мы на самом деле являемся как Любящие, Миролюбивые, Сострадательные и радостные существа. Мы называем этот уровень осознания Истинным Я.

    Другими словами, духовная психология — это технология, которая позволяет студентам превращать свой повседневный жизненный опыт в ступеньки на лестнице духовного пробуждения.Этот образовательный процесс приводит к тому, что учащиеся приобретают большую связь с тем, кто они есть, с целью своей жизни, а также повышают уровень успеха и самореализации. Это дает им возможность внести значимый вклад в свой мир.

    Почему духовная психология… и почему именно сейчас?

    Изменения на нашей планете происходят беспрецедентными темпами. Природа этого изменения исторически отличается от всего, что мы пережили ранее. Из-за огромной разрушительной силы, доступной сейчас, мир сталкивается с проблемой: научиться жить вместе или расплачиваться за последствия, которые могут быть чрезвычайно высокими.Кроме того, поскольку темпы изменений явно ускоряются, у нас нет возможности тратить время попусту.

    В контексте духовной психологии единственный способ по-настоящему способствовать миру — это чтобы в мире было больше мирных людей. В этом контексте будет правильным сказать, что по мере духовного развития люди естественным образом становятся более миролюбивыми. Верно также и то, что укрепление мира — это индивидуальное явление. Чем больше человек учится отказываться от пережитого внутри себя, что нарушает его покой, тем более миролюбивым он становится.Духовная психология в USM — это ответ на эту глобальную потребность. Учебная программа разработана специально для студентов, чтобы они могли научиться решать проблемы. (Проблема — это все, что нарушает ваш покой.) Мы должны научиться не только принимать себя как духовные существа, имеющие человеческий опыт, но и использовать это признание в качестве основы для «исцеления».

    Leave a Reply

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *